Concealing your crimes...

Шли недели, но Сэюн не ощущал этого. Что значило время, когда нечего было ждать, все уже прошло? Сначала Сэюн надеялся. Точно так же, как он ждал, что Бенкван появится на его последнем суде, он ждал того, что младший придет к нему в тюрьму. Но, конечно же, это не происходило. Никто не навещал его, никто не отправлял писем, кроме тех странных женщин, которые непонятно по каким причинам посчитали нужным рассказать Сэюну о своей бессмертной любви к нему (но будто бы его это волновало). И после трех месяцев он все-таки сдался. Он перестал считать дни, перестал заботиться о том, как выглядит, да и вообще обо всем. Все, что останавливало Сэюна покончить со всем этим и все еще продолжать есть – та крохотная часть внутри него, которая все еще надеялась. Но с каждым днем эта часть становилась все меньше и меньше. И не то чтобы он жалел себя. Сэюн знал, что заслужил наказания. Он знал это всегда, но он никогда не хотел, чтобы кто-то такой невинный как Бенкван, тоже получил наказание… Сэюн посмотрел на пустой двор и вздохнул. Сегодня был день посещений, и большая часть заключенных была занята разговорами со своей семьей или друзьями. Они все были такими же преступниками, как он, они совершали ужасные дела, но у них все еще были люди, которые заботились о них… Сэюн вновь вздохнул, убирая волосы с лица. Со временем их цвет вернулся к натуральному, и, несмотря на то что это было не разрешено, Сэюн продолжал отращивать их. Он знал, что как только кому-то из охранников станет не безразлично, его заставят подстричь их, но пока они напоминали ему о свободе, потерянной уже очень давно. «Заключенный Ким?» – грубый голос неожиданно прервал его мысли. Удивленный Сэюн поднял голову и посмотрел охраннику в лицо. «Это насчет моих волос?» – спросил Сэюн, думая о том, стоит ли это того, чтобы убежать, но охранник сконфуженно нахмурился, прежде чем помотать головой. «Мы позаботимся об этом позже. А сейчас ты нужен в блоке А… У тебя посетитель». Сэюн перестал заботиться о чем-то уже давно. В нем уже не осталось никаких чувств и все же, подходя к комнате, где его ждал посетитель, его руки тряслись, а его сердце билось нездорово быстро. Это было правдой? Это было то, чего он ждал, о чем надеялся так долго? И что ему делать, если это правда так? Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, но это не сработало. Последний раз, вероятно, он так нервничал на их с Бенкваном третьем свидании, где он планировал впервые поцеловать младшего. Возвращаясь к прошлому, его ощущения сейчас были похожи, только тогда они были более позитивными и у него не было чувства, что его может стошнить в любую минуту. «Мы пришли… Не делай ничего глупого или этот посетитель станет твоим последним на долгое время. У вас всего 20 минут, так что лучше поторопитесь». Сэюн кивнул, не доверяя своему голосу; охранник ощупал его, прежде чем открыть дверь. Неожиданно Сэюн почувствовал, что хочет убежать. Он не знал, что ждет его внутри, но он знал, что не готов к этому… Он, наверное, никогда и не будет. «Чего ты ждешь? Ты разве не слышал, когда я сказал, что время посещений почти закончилось?». Раздражение, смешанное с паникой, прошли по телу Сэюна волной, но он промолчал. А потом, собрав всю свою смелость, вошел в маленькую комнату. В воспоминаниях Сэюна Бенкван был прекрасен, но увидев его лицо сейчас, он понял, насколько он прекрасен. Никакая фантазия не могла этого передать. Сейчас, когда взгляд Сэюна встретился с взглядом его бывшего парня, все его чувства, которые он подавлял до этого момента, вышли на поверхность, и Сэюн почувствовал, как в его глазах начинают скапливаться слезы. Медленно, на трясущихся ногах он подошел к свободному стулу и сел, чувствуя благодарность за то, что твердое дерево удерживает его от падения. Они уставились друг на друга, пока Сэюн лихорадочно пытался подобрать нужные слова. Но, таких словно не существовало, потому он продолжал молчать. «Ты выглядишь ужасно…» – первое, что сказал Бенкван; его слова, хоть и сказанные спокойно, разрезали тишину словно ножи. «В то время как ты… ты выглядишь еще красивее, чем когда-либо…» – слова просто вылетели из его рта, и Сэюн сразу же пожалел, что не может вернуть их обратно, хоть и сказал он правду. Младший проигнорировал его слова, словно они и не были сказаны. «Мне не нравится борода…». Сэюн нахмурился, прежде чем медленно поднять руку и дотронуться до бороды кончиками пальцев так, словно он заметил ее наличие только сейчас. «Ммхм… Может, мне следует побриться…» – пробормотал он, теперь смотря на свои руки, а не на бенкваново лицо. Все вновь погрузилось в тишину, несмотря на то что было так много всего, что Сэюн должен был сказать младшему, было много вопросов, которые он хотел спросить. Зачем ты пришел сюда? Как твои дела? Достаточно ли ты ешь? Соскучился ли ты по мне так же, как я соскучился по тебе? И самый важный: «Ты ненавидишь меня?». Когда вопрос был озвучен, Бенкван посмотрел на него удивленно, всего на секунду их глаза встретились, но Сэюн тут же отвел взгляд в сторону. Эта тишина была хуже любой другой тишины в жизни Сэюна, и желание просто убежать вновь вернулось. Но он не стал этого делать, и спустя несколько минут, младший заговорил. «Знаешь… Я очень долго пытался ненавидеть тебя. Я думал, что это единственный правильный вариант; единственное, что может помочь мне забыть тебя, но даже после того, как я увидел тебя с окровавленными руками, я все еще не мог почувствовать ничего, кроме злости из-за того, что ты делаешь такие вещи, из-за того, что я по-прежнему вижу в тебе только хорошее…» – он сделал паузу, чтобы сделать глубокий вдох, а затем продолжил. – «Я ненавидел самого себя за то, что я все еще люблю тебя, а не ненавижу… Боже, да даже сейчас я не ненавижу тебя! Но, это не значит, что я не испытываю отвращения из-за того, что ты делал… Мне очень тяжело это понять… Каждый день я просто спрашиваю самого себя почему? Почему ты делал что-то такое, и почему ты втянул и меня в этот кошмар? Ты хоть когда-нибудь любил меня по-настоящему, или все это было просто игрой? Может, тебе просто нужна была информация?». Сэюн почувствовал, как его сердце разбивается из-за того, что Бенкван упрекнул его в том, что он никогда не любил младшего. Если бы он только мог показать ему, как сильно он до сих пор любит его. Но он не мог. Единственное, что он мог – дать младшему ответы, которые он заслужил. «Это, возможно, звучит как клише из фильма, и ты, возможно, даже не поверишь мне, но я клянусь, все, что я сейчас скажу – правда». Сэюн глубоко вздохнул, провел рукой по беспорядку из волос у себя на голове, и продолжил говорить. «Мое детство было адом. Только так я могу его описать. Единственным лучиком света была моя мама. Мой отец был адвокатом, наркозависимым; вне дома мы всегда притворялись идеальной, хорошей семьей, но внутри – мы были далеки от этого. Моей маме было тяжело выходить из дома. Мой отец подвергал ее насилию слишком часто… И он, наверное, просто не хотел, чтобы кто-то увидел синяки на ее теле, или, чтобы она рассказала об этом кому-то. Мне же можно было ходить в школу, но это не значило, что я бил в безопасности от него во время приступов ярости… Он просто бил меня там, где никто не увидит. Я до сих пор не понимаю, как мы пришли к этому… Моя мама – безнадежная жертва, которая по каким-то причинам вышла за моего отца, который был жестоким мудаком. Может, они просто были рождены для этого…» – он остановился и выжидающе посмотрел на Бенквана, который смотрел на него широко раскрытыми глазами. Сэюн никогда не говорил ему про своих родителей. Он говорил ему тоже, что говорят и все; они были мертвы, но это так-то было правдой. «Однажды, когда мне было десять, дилера моего отца поймали. Это значило: никаких наркотиков, пока он не найдет нового поставщика, но тогда не осталось никого, кто мог бы помочь с этим. Мой отец стал злым… очень злым… и как-то… я-я не знаю, что произошло, меня тогда не было рядом, но он убил мою маму…», – его голос сорвался, а от воспоминаний из глаз потекли слезы. Он никогда раньше не говорил об этом с кем-нибудь, и говоря это сейчас, он чувствовал, что возвращается назад. «Единственный луч света в моей жизни погас…» – его голос звучал хрипло и слабо, и на секунду показалось, что Бенкван хочет взять его за руку. Но он не сделал этого, и момент был потерян. «После смерти мамы все стало только хуже. Теперь я стал единственным, кого он может бить… но даже не это было самым худшим… Была картинка, работа, которую ему нужно было сохранить, он все же был юристом с неплохими связями и деньгами, и он использовал это, чтобы превратить смерть мамы в случайность, а его самого в скорбящего, ни в чем невиновного мужа... Никто не обращал внимания на слова маленького травмированного мальчика, и в конце концов, мой отец сломал меня настолько, что я стал лгать для него…» – и вновь Сэюну понадобилась пауза, прежде чем он смог продолжить; воспоминания были слишком тяжелы, чтобы обнажать их. «Тогда-то я полностью и погрузился в темноту… Я словно не мог ничего сделать с этим… Когда мне было семнадцать, я убил своего отца и в тот момент, когда я посмотрел на его мертвое тело, я не почувствовал ни вины, ни сожаления, ничего… Впервые в своей жизни я почувствовал свободу и силу. Он заставил меня и мою мать так страдать, и в конце я просто заставил его поплатиться за это. Проблема была только в том, что… Я просто не смог остановиться на этом. Неожиданно я сам стал зависим, я стал зависим от этого ощущения силы, поэтому–». «Ты продолжил убивать людей…» – когда Бенкван закончил предложение, Сэюн кивнул. Это было сухое констатирование факта, никаких обвинений и злости; Сэюн был удивлен, что Бенкван до сих пор не ушел домой. Даже после того, как он узнал настоящего монстра, он был здесь, и Сэюн не знал, что ему делать с этим фактом. Никто не заслуживал этого парня. «Продолжай…» – лишенный каких-либо эмоций голос младшего вернул Сэюна к реальности, и он кивнул, по большей части для того, чтобы привести мысли в порядок. «Я продолжил убивать людей… Ты знаешь об этих делах… И в тоже время я учился на визажиста… Мне с детства нравился макияж...». Только сейчас, говоря о своей прошлой работе, он осознал, как соскучился по ней. Он соскучился по макияжу почти так же сильно, как по Бенквану, но теперь уже, наверное, время, когда он сможет держать кисть в руке, никогда не настанет; от мыслей об этом Сэюну стало грустно. «Так хотя бы это не было ложью?» – спросил младший, скептически приподняв одну бровь, и Сэюн сразу же замотал головой. «Нет! Все, что я говорил тебе – правда! Сэюн, которого ты знал – это настоящий я, он просто... Сошел на неправильный путь...» – в ответ на это Бенкван издал звук, напоминающий что-то между фырканьем и невеселым смешком. «Ты называешь убийство людей неправильным путем? Это звучит так, словно ты просто начал курить и пить...». В этот раз Сэюн был тем, кто проигнорировал чужие слова, потому что у него не было ни единой идеи, что ответить на это. Все же, младший был прав. «Первый раз, когда я наконец вновь увидел свет в своей жизни был, когда я впервые встретил тебя...» – его голос был едва ли громче шепота. Он был слишком напуган, что Бенкван все же уйдет, и после упоминания их отношения младший действительно напрягся. «Я знаю, ты не поверишь мне, но я просто хочу, чтобы ты знал, что я никого не любил так же сильно, как тебя. Когда я увидел тебя в том баре той ночью... Было ощущение, словно твоя улыбка была ярче света луны и всех звезд, собранных вместе. Неожиданно потребность совершать плохие дела отпала, потому что все, что меня волновало – твое счастье. Ты самый добрый человек, которого я когда-либо встречал...» «Тогда зачем ты делал это?». Сэюн посмотрел на Бенквана, чей голос до этого был спокойным и лишенным каких-то эмоций, а теперь был полон грусти и боли. Младший смотрел на него в ответ, в его глазах блестели слезы, а его руки, лежавшие на столе, были крепко сжаты в кулаки. «Почему ты разрушил все, даже когда у тебя был я?» Теперь слезы потекли и из глаз Сэюна, потому что он уже давно понял, что не знал. Причины не было. Это просто стало чем-то вроде привычки, почти как чистка кисточек для макияжа каждую неделю. И даже для Сэюна этот ответ звучит ужасно, потому он просто промолчал, пока на лице Бенквана не появились эмоции, говорящие, что он все понял сам. Старший только собирался открыть рот, чтобы сказать что-то, что успокоит младшего (хотя будто бы у него были идеи, что сказать), когда неожиданно открылась дверь, и вошел один из охранников. «Время вышло!» – громко сказал он и схватил Сюэна за плечи. «Всего одну минуту!» – умолял Сэюн, не сводя глаз с Бенквана, который беззвучно плакал. Осталось еще так много вещей, которые ему нужно было сказать. Все же, он, вероятно, больше никогда его не увидит. «Нет», – отказал охранник и грубо подтолкнул его в сторону двери. «Пожалуйста!» – вновь умолял Сэюн, но это было бесполезно. – «Будь счастлив! Найди себе кого-то лучше меня и проживи счастливую жизнь!». Это было последнее, что Сэюн смог прокричать Бенквану, прежде чем металл навсегда разделил их.

***

После прихода Бенквана, Сэюн больше не смог игнорировать все. Он стал заботиться о том, как ужасно он выглядит с короткими волосами; о том, какая здесь ужасная еда; о том, как мало свободы у них есть. Люди всегда говорят, что лучше, когда ты заботишься, но для старшего все было проще, когда он не делал этого. С этим пришла новая проблема: он стал скучать. Прежде всего по Бенквану, а после и по макияжу, с которым, он понятия не имеет, что произошло. А спустя день и два месяца, охранник появился около его камеры с коробкой, которая выглядела так, словно ее уже открыли и полностью проверили. «Кто-то передал тебе посылку», – сказал охранник, почему-то выглядя очень удивленно. – «Наверное, от одной из твоих сумасшедших фанаток». Сэюн сконфуженно нахмурился, ловя посылку, которую охранник просто бросил в его сторону, прежде чем уйти с ухмылкой на лице. Старший правда надеялся, что это не будет что-то слишком странное. Его лицо стало известно всем; незадолго до первого суда, он неожиданно узнал о Фан-клубе, состоящем из женщин со всего мира, которые по каким-то непонятным причинам были уверены, что любят его. Факт того, что он убивал людей был не важен, пока у него была такая внешность. Сэюн знал, что этим женщинам, вероятно, нужна психологическая помощь, потому он никогда не отвечал ни на одно из их писем. Это сделало бы все еще хуже. За все время некоторые из его поклонниц отравляли ему очень странные вещи, вроде своих фотографий и открыток к обручальным кольцам, но еще никогда охранник не ухмылялся так. Это настораживало. Немного напугано, он аккуратно заглянул в коробку только для того, чтобы его рот открылся в удивлении. «Что?» – прошептал он себе под нос и быстро высыпал содержимое к себе на кровать. На свет показались кисточки для макияжа, база и еще несколько кремов, а также палетка с тенями. Сэюн посмотрел на это, не веря собственным глазам, а потом он заметил маленькую бумажку, которая тоже выпала из посылки. Послание было коротким:

«Тебе стоит продолжать выглядеть красиво. С днем рождения! P.S. Сбрей бороду.»

Сэюн усмехнулся и почувствовал, как в глазах собираются слезы. Ему не нужно было имя, чтобы понять, кто передал посылку. Конечно, им было не разрешено использовать макияж в тюрьме, но, пока он был совсем один в своей камере, он мог нанести столько косметики, сколько захочет. Когда Сэюн посмотрел на себя в маленькое зеркальце, он наконец смог вновь почувствовать что-то, напоминающее счастье.

***

«Я слышал, здесь очень холодно зимой, поэтому…». Бенкван неловко протянул зеленый рождественский свитер Сэюну, который удивленно смотрел на него. Прошел уже год с тех пор, как Бенкван впервые пришел к нему. После того раза он виделся с ним еще трижды; и периодически младший передает ему небольшие посылки и письма. Поначалу между ними еще было напряжение, и они чувствовали себя некомфортно, но сейчас ощущения слегка напоминали прошлое, когда они еще встречались. «Не говори мне, что ты сделал его сам» – сказал Сэюн, не в силах скрыть веселья в своем голосе, вспоминая все те слащавые фильмы, которые всегда нравились Бенквану. Младший усмехнулся. «Конечно нет. Думаешь, ты бы смог надеть его, если бы я связал его? Я, скорее всего, забыл бы про отверстия для рук и головы». Они оба засмеялись, и Сэюн посмотрел на младшего глазами, полными любви. Он не ожидал, что у него еще когда-нибудь появится возможность увидеть такую улыбку на лице Бенквана. Произошло слишком много всего, что они не могли просто игнорировать; твердые стулья, на которых они сидели, и страшная тюремная форма на Сэюне не делали легче. «Как с работой?» – ему правда было интересно; Бенкван в ответ пожал плечами. «Так как и всегда… напряженная. Хотя сейчас достаточно спокойно. Что насчет тебя?». «Я становлюсь лучше», – заявил гордо Сэюн. Благодаря поддержке младшего он начал работать портным в тюрьме и, несмотря на то что раньше он никогда не интересовался этим, ему даже нравилось. Это отвлекало и помогало чувствовать себя чуточку лучше. «Это замечательно», – сказал младший и улыбнулся, и Сэюн ответил ему такой же улыбкой; счастье расцветало у него где-то в животе. Но тут снаружи раздался голос охранника и разрушил драгоценный момент. «Осталось 2 минуты!». Старший вздохнул, а младший нервно начал играть с шарфом в руках. «Кажется, нам скоро снова придется попрощаться…» «Я начал встречаться кое с кем», – неожиданно сказал младший, и Сэюн удивленно взглянул на него, чувствуя, как его сердце ухает куда-то вниз. Но вместо того чтобы показать это, он улыбнулся, несмотря на то что Бенкван все еще смотрел на шарф в своих руках. «Правда? Что ж… Это… Это замечательно…» «Ага… Это заняло некоторое время… Мой терапевт сказал, что у меня проблемы с доверием… Я все еще боюсь, что мой новый парень тоже окажется преступником». Сэюн мягко усмехнулся: он не знал, как еще он может реагировать на это. «Уверен, он не окажется…» «Надеюсь…» «Ты сказал ему обо… мне?» – осторожно спросил Сэюн после нескольких секунд тишины; младший в ответ покачал головой. «Нет… Пока нет». «Что ж, надеюсь, ты будешь счастлив. Ты заслуживаешь». Бенкван наконец посмотрел на него, но в этот же момент в комнату вошел охранник. «Время вышло». «Хорошо», – ответил Сэюн и медленно поднялся со своего стула. Но тут он почувствовал, как Бенкван взял его за руку, потому тут же замер. «Ты тоже заслуживаешь счастья!» – сказал он, пристально глядя на старшего. – «Я… Я знаю, что ты сделал, но я не могу видеть тебя несчастливым. Я понял это только сейчас. Пожалуйста… как-нибудь… будь тоже счастлив». Сэюн почувствовал, как глаза наполняются слезами, и в этот раз его улыбка была настоящей. Будто он когда-нибудь смог отказать младшему в его желаниях. «Я правда попытаюсь, но… Ты поможешь мне?» – Бенкван сделал вид, будто задумался об этом. «Ну, посмотрим через две недели». Им вновь пришлось отпустить руки друг друга, но в этот раз Сэюн знал, он еще увидит младшего, и эта мысль уже делала его счастливым. Наконец, у него вновь появилось то, чего он ждал с нетерпением. Конец.