Это все меняется..

На утро Союз проснулся с ужасной головной болью и головокружением. Осмотревшись, Союз понял, что он один в комнате. С горем пополам, но он всё же сумел встать и пошёл умываться. Всё его лицо было будто бы слегка мятое, под глазами виднелись мешки, и в принципе весь его вид оставлял желать лучшего. Когда Союз умылся, то стал выглядеть немного получше. Но всё равно у него до ужаса болела голова, и его чуть ли не тошнило. Поэтому Союз уж было решил пойти за таблетками, как его опять начало тошнить. Союза стошнило не один раз, из-за этого он не мог выйти из ванной комнаты за таблетками, и ему оставалось лишь ждать, пока это все пройдет, или когда придёт Россия. И вперед пришел Россия, он не стучал и сразу зашел в комнату. Увидев Союза, он подошел к нему с неким удивлением и отвращением. — Боже, Союз, что с тобой? — с испугом спросил республика, присев рядом с коммунистом. — Похоже, я вчера много выпил, братец. Кстати, ты чего умолчал, что мы двоюродные братья? — возмущаясь, спросил Союз, смотря на русского. — Я просто забыл. А кто тебе сказал? — немного тихо спросил славянин, смотря на советского. — Отец… — коммунист уже хотел что-то добавить, но его опять вырвало. — Союз, я подойду за лекарством, — сказал Россия, собираясь встать, но его остановил Союз. Союз уронил Росу на кафель и сам навис над ним. — Не уходи, я ведь даже не договорил. Во-первых: я хотел спросить, где ты шлялся весь вечер? А во-вторых, я хотел поговорить с тобой о неотложном, — говорил коммунист, серьезно смотря на русского. — Союз… ну, я был занят, у меня было много работы и… о чём ты хотел поговорить? -обрывками говорил мелкий, немного боясь. — Роси, скажи мы можем быть друг с другом честными? — задал вопрос коммунист, немного отодвинувшись от Республики, чтобы тот мог сесть. — Ну… Да… — после небольшой паузы ответил Раша. — Мы же друг друга не стесняемся? — уточнил коммунист, пока Россия поднимался. — Это нелепый вопрос. Ну да, — с улыбкой ответил славянин, скрестив руки в замок. — Скажи тогда по-честному, что ты обо мне думаешь? — спросил Союз, с нетерпением дожидаясь ответа. — Ну, для начала, я считаю тебя добрым, храбрым, сильным; ты умный, и я считаю, что ты достаточно привлекателен… — Россия рассказывал это, краснея на глазах. — Да. Ну, теперь моя очередь. Я считаю тебя милым, красивым умным мальчишкой, ты привлекателен и в неком роде загадочен. Я понимаю, что мы знакомы всего ничего, но… Роси, ты мне нравишься, — тихо и смущенно сказал Союз, ожидая реакции от своего брата. — Ну, ты мне тоже нравишься, братец, с тобой весело и… — Россия не успел закончить, как его перебил коммунист. — Роса, я говорю не о дружбе, я тебя люблю. Люблю не как брата, эта любовь не нормальная, и я это понимаю, я всего лишь хочу, чтобы ты знал! — прокричал Союз и вышел из ванной комнаты на балкон. Союз оперся на ручки балкона и стоял, думал насчет сказанного. Но к нему подошёл Рос. — Нужно было промолчать, правда? — задал риторический вопрос СССР, смотря на то, как птицы летают. — А, ты еще и честный… — нелепо сказал русский, прервав этот и так неловкий момент. — Роса, знаешь что, давай сделаем вид, что всего этого диалога не было и… — Союз не успел договорить, как Россия затянул комуняку в поцелуй. Поцелуй был долгим, страстным и закончился так же как и воздух. — Я не хочу забывать… — ответил республика, жадно глотая воздух. — А я, тебя хочу~ мой дерзкий малый, — с пошлой улыбкой ответил коммунист, обнимая своего брата за талию.