Полнолуние

Мне по-прежнему было трудно смириться с новой ролью госпожи и не всегда откликалась на новое прозвище. Жизнь в лесу вызывала у меня двоякое чувство: мне нравилось там жить и одновременно хотелось вернуться в любимую квартиру, либо же пообщаться с одноклассниками. — Госпожа! — слышу очередное и тихо вздыхаю, не успев присесть на диван. Отложив пульт в сторону, я натягиваю на лицо улыбку и искренне изображаю беспокойство. — С чем пожаловали? — вежливо интересуюсь и замечаю позади себя милую девушку. Она была моей ровесницей и обладательницей длинных русых волос с изумрудными глазами. Волчица упала к моим ногам и умоляла ей помочь, при этом громко рыдая. — Что случилось? — Я пыталась поднять её за плечи, только все попытки потерпели фиаско. — Встань! — Приказным тоном сказала и малышка повиновалась. — Там девушка лежит… полуживая, — этих слов было вполне достаточно, чтобы во мне вновь проснулись человеческие чувства и я побежала на улицу. В лесу лежала обнажённая девушка, тело билось в конвульсиях и всё изранено, в крови. Я чувствовала, что ещё несколько минут, и наступит агония. Положив её голову на свои колени, я попыталась привести её в чувства, только всё было напрасно. — Что вы там стоите, олухи?! — жёстким и практически не своим голосом крикнула оборотням, что охраняли наш дом, а в частности меня. — Помогите ей! Отнесите в дом. — Я недоуменно уставилась на них, когда они молча стояли, потупив взгляд. — Не поняла. — Простите, но мы не имеем право к ней прикасаться, а тем более помогать, — объяснил парень и мне безумно захотелось его задушить. Что за чертовщина происходит?! — Она наказана за дело, — я не ослышалась? Наказана? За что? А впрочем меня это мало волновало, мой долг был ей помочь и я чистосердечно его выполню. — Пошли вон и на глаза мне не попадайтесь, — спросив у русоволосой, что пришла ко мне за помощью, где живёт эта полуживая бедняжка, мы с ней вдвоём потащили её к дому. Во мне словно проснулись необъяснимые чувства. Я хотела заботиться о ней, как ни о ком другом жителе в этом доме. Жильё девушки было в отвратительном состоянии: в доме был невыносимый запах, вся одежда небрежно разбросана по дому, измазанная в крови. Открыв настежь окна и присев возле бедняжки, я обтёрла её тело влажной тряпкой, и в течение десяти секунд вода приобрела бордовый оттенок. — Что с ней произошло? — спросила я у Ангелины (девушка, что обратилась за помощью), слыша тихие всхлипы за спиной. — Перестань рыдать и посвяти меня в подробности, — повысив тон, ответила я, продолжая аккуратно оттирать засохшую и запёкшуюся кровь. — Муж избил, — два слова заставили остановиться на мгновение моё сердце и понять весь масштаб катастрофы. — И это уже не в первый раз. — Что? — Не выдержала я и вскочила с колен, продолжая держать в руках тряпку. — Почему никто до этого не предпринимал никаких мер? Где этот мерзавец? Я его собственноручно скормлю белочкам! — Конечно, мне хотелось применить более ужесточённые методы воспитания, чтобы неповадно было, только такие вещи нельзя вслух произносить. — Таков закон, — пожалуй, именно эта фраза довела до белого каления. Мир не стоит на месте, меняется всё, включая законы. Да и это больше похоже на сексуальное рабство. — Если жена ослушалась или пошла против воли супруга, он имеет полное право её «наказать». — Убить, ты хотела сказать, — поправила я данную речь, понимая, какой смысл стоит за этим омерзительным словом. Наказать? Да она разве маленький провинившийся ребёнок? — Девушка, когда выходит замуж, попадает полностью под опеку мужа; она должна быть защищённой, а не доживать последние секунды своей жизни вот в таком состоянии! — Вы абсолютно правы, — согласилась со мной девушка и согласно закивала. — Только этим законам уже уйма лет и никто не хочет их менять, потому что ими пользовались ещё наши прадеды. — Так может пора бы что-то менять? — Я через плечо посмотрела на малышку, и она была со мной полностью солидарна. — Я бы с удовольствием, только это мне не под силу, — прискорбно произнесла девушка, поправив свои волосы. — Только кто будет слушать слабую волчицу? Всё решает вожак, — теперь понятно откуда ноги растут, только я их вырву и другим концом вставлю, чтобы неповадно было! Я ощущала определённую связь с этой раненой девушкой и не хотела отходить от неё ни на минуту. Когда Геля ушла менять воду, я прилегла рядом с раненой на постель, поглаживая по волосам. Глаза бедняжки были закрыты, а сиплое дыхание вызывало у меня слёзы отчаяния. Нагнувшись к её уху, я тихо прошептала: — Заставь своё сердце биться! Заставь себя жить! Выживи на зло всем! — рука девушки содрогнулась, а я продолжала находится рядом. Пока я Вселенной посылала мотивирующие фразы, то не сразу заметила Гелю. — Госпожа, там господин пришёл, — отлично! Мне как раз-таки есть, что с ним обсудить и на какую тему поругаться. — Не отходи от неё ни на шаг, будут какие-то изменения — сразу зови, — малышка кивнула, а я вышла из комнаты, замечая белоснежную улыбку оборотня. Извини, не могу ответить таким же жестом. — Ты домой собираешься? — схватив оборотня за руку, я вволокла его в кухню, плотно закрывая дверь. — Ты издеваешься сейчас? — Он от не понимания изогнул бровь и потребовал объяснений. — Скажи-ка мне, дорогой, а существует ли такой закон, который позволяет вот так по-животному издеваться над девушками? Кто вам дал это право, доводить их до фактической смерти? — Ева, — тяжело произнёс моё имя парень и сел за стол, прикоснувшись подушечками пальцев к переносице. — Пойми, что за каждый проступок следует наказание. — Смерть? — с иронией спрашиваю и читаю в его глазах ответ. — А если я совершу что-то в подобном стиле, ты высечешь меня на всех у виду, вырвешь мне все зубы без наркоза или пересчитаешь все косточки в моём теле? — Такой закон! — заладил он, будто заевшая пластинка. — Я не собираюсь делать исключений и тебя тоже постигнет наказание за неповиновение, — поскольку я не согласна была с такими условиями, то просто решила отстоять честь всех девушек, которые пострадали. — Это не закон, Цой, — я впервые произнесла его фамилию и увидела удивление от такой напыщенной наглости. — Это варварство и если ты этого не понимаешь, то мои тебе сочувствия. Имей в виду, что я не отношусь к девушкам вашего рода и спокойно смогу дать отпор как словесный, так и физический. Надеюсь, что ты не забыл мой коронный удар между ног на лестничной площадке? Могу повторить, причём на бис и на всеобщем обозрении. — Оборотень молчал и ему нечего было сказать, чего нельзя было сказать обо мне. — И вот ещё что, я не вернусь домой, пока девушка полностью не поправится. — На этом разговор был закончен и я вернулась к Геле в гостиную.