Полнолуние

Ходить по лезвию ножа, по краю — умею, знаю, практикую. История с девушкой не оставляла меня равнодушной ни на одну минуту. Как же можно так жестоко и бесчеловечно обращаться с девушкой? Это ведь такой хрупкий и ранимый цветок Вселенной! Мы вместе с Гелей всю ночь находились рядом с Дарьей, делая ей компрессы и следили за состоянием здоровья. Ближе к утру мне удалось заснуть на плече у бедняжки, поджав под себя колени. Меня разбудили лёгкие прикосновения раненой девушки, что смотрела на меня и улыбалась сквозь боль: губа была разбита, бровь рассечена, а глаз подбитый. У меня накатывали слёзы от увиденной жестокости. Это просто бесчеловечно. — Госпожа, — еле слышно губами прошептала и прикоснулась пальцами к моей щеке. — Спасибо за спасённую жизнь, — я измерила её температуру и сильно обрадовалась, узнав, что её нет. Девушка была ещё слаба, но даже это утреннее пробуждение было для меня звоночком того, что я на верном пути. Скажу больше, я горда собой, что смогла помочь человеку, который нуждался во мне. — Спасибо, что выжила, — серьёзным тоном ответила я и ушла в кухню, готовя завтрак на троих. Эта ночь была тяжёлой для всех присутствующих в этом доме и организм нуждался в приёме пищи. Итак, наше трио было в сборе и я вежливо поинтересовалась у бедняжки, что же она такого сделала, что её муж чуть ли на тот свет её не отправил. Дарья замялась и не особо хотела разговаривать на выбранную тему, только вот возразить мне она ну никак не могла, по крайней мере потому, что была у меня в долгу. — Понимаете, госпожа, — банально и примитивно начала волчица и облизнула губу, играясь с завтраком. — Наши законы они… волчьи, — мне скорее это напоминало законы джунглей, нежели волков. — Два года назад меня заставили выйти замуж за нелюбимого оборотня и все эти года я просто мучилась. Это невыносимо жить с нелюбимым, а проводить с ним брачные ночи, так тем более. А спустя несколько месяцев назад я повстречала свою настоящую любовь. Он обычный смертный… И когда я у мужа потребовала развод, он избил меня, сказав при этом, что свобода мне может только сниться. Я навечно попала в его рабство… — Я даю тебе слово, что приложу максимум усилий к тому, чтобы изменить эти устои и правила, а пока тебе нужно отдыхать и набираться сил, — поцеловав девушку в щёку, я с Гелей вышла на улицу, ведь нам необходимо было проветрить мозги и просто помолчать и как только я вышла из дома, то увидела множество волчиц, что пришли с мольбами защитить их и помочь. Каждая из них страдала и терпела непозволительные вещи от своих мужчин. Моё сердце ёкнуло и шепнуло мне, что во что бы то ни стало я просто обязана исправить этот хаос. Листья деревьев стали шевелиться и за ними стали появляться оборотни, что явно не были рады видеть меня в качестве своей госпожи. Пожалуй, их не устраивало, что я многое хотела здесь изменить и в первую очередь их правила. В страхе и ужасе девушки взглянули на меня и в их глазах было столько надежды на меня, что я почувствовала некую ответственность за этих волчиц. Они доверяли мне, доверили свои жизни и я не имею право даже на самую маленькую и глупую ошибку. — Быстро все в дом, — скомандовала я и продолжила стоять на крыльце, и подавляла в душе тот страх, что стал рождаться при виде стаи волков. — Что вам всем нужно? — Верни наших женщин, — я усмехнулась и облокотилась о деревянную колонну. — А я их у вас не забирала, — спокойно ответила и присела на ступеньки порога, что вели в дом. — Ваши женщины сами от вас ушли, потому что им с вами плохо. Не бережёте их, а потом плачете, когда они уходят. — Тебя бы не помешало хорошенько выпороть, — произнёс один из оборотней, представляя в голове эту замечательную для него картину, когда он по истине получит удовольствие от увиденного. — Если бы я был на месте Толи, то ты у меня по струнке ходила не только в доме, но и по лесу. — Но, слава Богу, ты не на месте Толи и никогда не будешь, — как мне показалось, это был удар ниже пояса, ведь все мечтают оказаться на месте вождя, а тут я в лицо ему говорю, что этого никогда не будет, только эта боль не сравниться с той, которую испытывают девушки, когда им ломают одну кость за другой… — Да я тебя сейчас… — руки стали меняться на лапы, а всё тело покрываться шерстью. — Стоять! — крикнул на весь лес вожак, а у меня от неожиданности чуть телефон из рук не выпал. — Я сам с ней разберусь, а вы возвращайтесь в свои дома, девушки скоро к вам присоединятся. — Я уже хотела вновь влезть в этот разговор и высказать свою точку зрения, но Толя самым наглым образом закрыл мне рот ладонью и потащил к своему дому, запирая там. — Дорогая, мне кажется, что ты уже перегибаешь палку. — Когда кажется — креститься нужно, — вспомнила я хорошую пословицу и увидела, что глаза оборотня становятся всё чернее и страшнее. Я прикусила свой острый язычок, понимая, что здесь нахожусь на куриных правах. — Я всего лишь выполняю свой долг. — Ты должна выполнять свой долг без вреда к оборотням, всё-таки они твоя семья, — я фыркнула и громко хохотнула, а Цой не поддержал этот жест. — Упаси меня, Господь, от такой семьи, — вот только что я обидела и кареглазого, сказав эту ужасную, по его мнению, фразу. — Начнём с того, что к тебе в невесты я не набивалась, ты сам пришёл и заявил на меня свои права, как на вещь. Это. Во-первых, а, во-вторых, если ты не можешь навести порядок в лесу, то это сделаю я! И, в-третьих, никто не имеет право издеваться над девушками, как это делаете вы! Я каждому объясню, как он был не прав. — Вожак тяжело вздохнул и прикрыл глаза, мысленно ища выход из этой ситуации. — Мне кажется, что будет лучше, если ты вернешься домой, — я не ослышалась? После всего, что я пережила здесь, он спокойно меня отпускает? Почему нельзя было сделать это раньше? Ещё в самом начале? — Хорошо, — я смогла скрыть за маской улыбки ту боль, которую он мне причинил. — Я вернусь домой, но имей в виду, что сюда я больше никогда не вернусь, потому что переступив сейчас порог этого дома ни ты, ни эта стая не будут иметь ко мне никакого отношения. — Произнеся всё то, что было на душе, за мной послышался стук закрывающейся двери. Теперь всё кончено…