Полнолуние

С того дня, как Толя вежливо указал мне на дверь, прошло чуть меньше месяца и я уже стала забывать о том маленьком лесном приключении. Я с головой ушла в подготовку к последнему звонку и возвращалась далеко за полночь, просто вырубаясь, не доползая до кровати. Мне нужно было забыться и я практически это сделала. Я ходила по дому в одной футболке, с пучком на голове, держа в руке кофе с молоком. По телевизору ничего существенного не было и я просто остановилась на новостном канале, чтобы в доме хоть кто-то разговаривал и разбавлял гробовую тишину. — Ауч! — тихо выкрикнув, я положила руку на шею, в области метки. Не понимаю, почему она сработала? Рядом со мной никого нет, я никого не целовала… тогда почему? — Я заставлю его снять её! — моё шипение было подобно змее, которая вот-вот выпустит смертельный яд. То, что Толя отпустил меня, не давало мне полноценно насладиться свободой на все сто процентов. Я все ещё не могла заводить отношения с другими парнями. Кажется, пришло время снова навестить этого ненавистного мне оборотня. — Мы дома! — Услышала я в прихожей голос папы, что чуть не надорвался, затаскивая в дом вещи. — Дочь, помогай сумки разбирать, мы варенья с мамой наварили на любой цвет и вкус! — Как-то не очень заманчиво звучит, — я скривила лицо и чуть не получила от папы подзатыльника. Кажется, эта фраза была лишней, да? — Так! Я не для этого раком обрывал вишню, чтобы ты сейчас сказала, что это не заманчиво звучит! — серьёзным тоном ответил отец и помог маме, что радостная несла одно комнатное растение. — Это очень вкусно! — Заверил меня папа, но доверия к этому кулинарному искусству у меня так и не прибавилось. — Я на диете, сладкого не ем! — Не, ну вот серьёзно, летом хочется сидеть на одной водичке, а не съедать банками сладкое варенье. У меня так попа слипнется от такого количества сахара! Родители недоверчиво покосились на меня, а именно на мои руки, в которых я держала плюшку, посыпанную пудрой. — Мучное в этот список не входит! — Иди уже, дитя пирожных, — с издевкой произнесла мама и улыбнулась. Сегодня вечером был запланирован семейный ужин, ведь если бы не школа, я тоже рванула на дачу: на природу, к озеру, к спокойствию и тишине. — Так, квартира не затоплена и не сожжена, уже радует, — когда родительница убедилась в том, что я примерная дочь и не устраивала вечеринки каждую ночь, они со спокойной совестью накрыли на стол, приглашая меня. — Евочка, тебе нужно было видеть, как твой отец гонялся за пчёлами, — мама тихо хихикнула, а папа кинул на свою жену ненавистный взгляд. — Не я за ними гонялся, а они за мной, — поправил он, чем и вызвал у меня порыв смеха. Эх, жаль, что я этого не видела, на телефон бы сняла, всё-таки такой редкий кадр бы сделала! — Я всего лишь захотел мёда и залез в улей, — да, я бы на их месте сделала тоже самое, если бы кто-то в мой дом попытался пробраться. В след за этим вором полетели бы все вилки, ножи и включённый миксер. Наш тихий и семейный ужин был прерван самым наглым образом! Кто-то настойчиво звонил в дверь, а сделать вид, что нас нет дома — мама отказалась. Ой, уж эта вежливость. — Эм, Ева, это к тебе, — я смутилась, услышав эту фразу от неё. С Матвеем мы не договаривались о встрече, тогда кто это может быть? Мои все сомнения и подозрения стали рассеиваться в тот момент, когда с каждым шагом я была всё ближе и ближе к двери, а запах знакомого мужского одеколона резко ударил по носу, играясь с нюховыми рецепторами. — Господи, только не ты, — я тяжело вдохнула воздух и плотно закрыла дверь. — Что тебе нужно? — По лицу Анатолия было видно, что у него не всё так идеально, как казалось. — Ты, — я закатила глаза и скрестила на груди руки, понимая, что взгляд моего партнёра устремлён далеко не на глаза, а на грудь. Да, в белой обтягивающей маечке, я выглядела более, чем привлекательно. — Уходи, — я развернулась и уже хотела уйти, как неожиданно рука парня легла на дверь, а на своей шее я ощущала его тяжёлое дыхание. Дрожь пробралась под мою кожу и, плавно повернувшись, я застыла от ужаса: чёрные, как ночь, глаза выражали одну похоть, возбуждение, страсть, а сам оборотень смотрел на меня с таким удовольствием, что явно уже представлял сцену в спальне. — Мне очень нужна твоя помощь! — сквозь зубы процедил волк, а дыхание всё учащалось и становилось тяжелее контролировать свою истинную сущность. — Нужно было думать об этом раньше, когда просил меня уйти! — таким же баритоном ответила я на реплику, понимая, что счёт пошел на минуты. — Помогай себе сам! — Оттолкнув от себя парня, я вернулась в кухню, а родители сразу заметили некоторые изменения во мне, а именно — испорченное настроение. — Ева, что-то случилось? — первая спросила мама и положила руку мне на плечо. — Милая, ты можешь нам всё рассказать. — Всё в порядке, я просто устала, — итак, актриса во мне была пробуждена и я отчаянно играла роль. — Я спать пойду. — Подожди несколько минут, дорогая, нам с папой нужно тебе кое-что сказать, — я недоверчиво покосилась на родителей. — Молодой человек, проходите, — я рухнула лицом на стол, понимая, что Цой не ушёл, а всё это время находился в квартире. — Вы… — Я парень вашей дочери! — настойчиво заявил волк и я поперхнулась соком, который пила через соломинку. Толик любезно постучал мне по спине, но мои удивлённые глаза нужно было видеть. — А-а-а, — долго протянула мама, — теперь понятно, почему ты не отвечала на наши с папой звонки. Ты у нас девочка уже взрослая и у тебя теперь другие интересы, — я мысленно сделала жест «рукалицо». Мама ведь не знает правды, а вывернула всё так, что все сценаристы в мире будут сгорать от зависти, ведь по такому сюжету только «Санту-Барбару. Часть 2» можно снимать! — Он не… — я хотела сказать, что это недоразумение в шерсти сейчас уйдёт, только под столом кареглазый до боли сжал моё запястье, всем видом давая понять, что мне лучше заткнуться. — Итак, мы отошли от темы, — вспомнила родительница, что хотела сказать и постучала пальцем у виска. — Мы хотели сказать, что ещё несколько недель поживём на даче, там очень красивые закаты и на природе нам живётся намного лучше, чем в квартире. Ты нас отпускаешь? — Конечно! — ответил за меня Цой, чем и вызвал гнев. — Ева присмотрит за квартирой, а я присмотрю за Евой. — Да, но я не маленькая, чтобы за мной присматривать, — мне было плевать на то, что моё запястье уже было фиолетовым, свой гонор я обязана была показать! — Какая же вы милая пара! — восторженно сказала мама и щедро поцеловала меня в щёку. — Дочь, мы тогда поехали, а ты, Анатолий, присмотри, пожалуйста, за нашей дочерью. Она у нас единственная и мы относимся к ней, как к бриллианту. — О чём речь? Я глаз с неё не спущу, вы можете на меня надеяться, — да, заговаривать зубы он мог и умел. В этом ему равных нет. Подойдя к окну, я открыла шторы. Будто луна смотрела прям на меня, кидая свои лучи на моё бренное тело. Полнолуние! За спиной я услышала звук ключа, поворачивающийся в замке, и тихое рычание. Теперь в квартире мы находились одни и это меня пугало. Толя, перепрыгнув через диван, диким желанием впился в мои губы, подталкивая на подоконник. Он стоял между раздвинутых ног, залезая руками под майку, нащупывая застежку лифа. — Нет! — оттолкнув от себя оборотня, я убежала в свою комнату и заперлась там, хотя чувствовала, что он бежит за мной…