Сhoice

Около пятнадцати лет назад. Брок Рамлоу спокоен как удав, он знал какой сегодня день, а, следовательно, вчера он отлично провел вечер, сегодня утром скурил несколько сигарет, а после выпил зеленого чая с мелиссой и съел пончик с ванилью в том маленьком уютном кафе (кажется, с ним заигрывала официантка брюнетка, очень симпатичная девочка) – и только потом заступил на службу. Сегодня весь его отряд вел себя тише воды, ниже травы. Все знали какой сегодня день – и все знали, что Брок Рамлоу ненавидит такие дни, поэтому старались не мелькать у него на радарах. Даже самые приближенные. Три недели назад на одной из «самых обычных миссий» ГИДРЫ отряд Брока (по ошибке его главного стратега) попал в засаду (в чертовски неприятную и непросчитанную засаду). И сегодня они должны были исправить эту оплошность – из плюсов, его бывший стратег погиб во время той операции, из минусов – часть его команды провалялась в госпитале, а сегодня ему выбирать нового в свою команду. И каждая собака на этом тонувшем корабле знала – Брок Рамлоу не любит набирать новичков. Их нужно учить. Их нужно тренировать. Их нужно проверять на доверие. Брок Рамлоу и доверие – понятие практически невозможное. Шел уже двенадцатый час, а Брок так и не нашел себе подходящего человека: человека умного, чтобы понимать, что работать придется без праздников и выходных на два фронта; человека молчаливого, потому что он должен был стать правой рукой Брока, а Брок ненавидел лишний треп; человека смышлёного, чтобы держаться рядом и служить верой и правдой только Броку Рамлоу, а не подставлять свой попец каждому большому хую. Последнее было сущей проблемой. Найти человека, которому можно доверять, на балу ГИДРЫ (где правит правило «сдай ближнего своего») было задачей из миссии невыполнимо, особенно с неспособностью Брока перестать быть мнительным (тут уж извините, Брок служит на два фронта лет так двадцать пять, как уж тут не быть мнительным). Когда в комнату входит молчаливый и хмурый парень лет двадцати пяти, то первое, что бросается в глаза Броку это военная выправка и строгий шаг: парень не делает ни одного лишнего движения (три шага до стула, один чтобы сесть, один чтобы сложить руки перед собой на коленях). Честно Броку это настолько нравится, что он даже вылезает из своей книжки (какое-то детективное чтиво, он уже на двадцатой странице знал, кто убийца), и смотрит прямо на парня. Пять минут они молчат, когда Брок отмечает его острые скулы и ухоженное лицо (явно готовился к этому разговору), и глубоко посаженные глаза, и неприметные черты лица, которые так ценятся в шпионских организациях, и необычное спокойное молчание (он не пытался в отличии от остальных кандидатов сделать собственную рекламу, просто ожидая вопросов Брока). - Служили? - Три года на передовых, сэр. - Давно в ГИДРЕ? - Уже лет пять, сэр. - Очень хочется ко мне в команду? - И да, и нет, сэр, - увидел приподнятую бровь Рамлоу, парень пояснил – мне хочется в лучшую команду, а так как Ваша команда лучшая – то я хочу попасть к Вам, сэр. Брок усмехнулся – пунктик на смышлёности был удачно поставлен. - Верите в идеалы ГИДРЫ? - Верю, сэр. Этот ответ Брок слышал очень часто, и был бы готов разочароваться, но сомнение в глазах парня навели его на другие мысли. - А если подумать? Это единственный раз, когда парень изменился в лице на мгновение, но потом снова стал спокоен и собран. - Мы все знаем, что лучше быть на стороне победителя, сэр. Брок ничего не ответил и больше ничего не спросил. И больше никого не принял. А через три дня уже знакомил всех с новым стратегом их команды: Джеком Роллинзом, двадцати семи лет отроду, спокойным, собранным и тактичным напарником. А еще через три года пил с ним в подсобке самодельный виски и трепался о жизни. А еще через два года Джек Роллинз вытаскивал его с неудачной операции на своей собственной спине. А еще лет через десять Брок Рамлоу точно знал, что в день, когда он взял Джека на службу он ошибся только один раз: Джек был абсолютным болтуном и мог заебать тебя своими рассказами за один вечер так, как не смогла бы ни одна женщина в этом мире. Правда… это был единственный минус его единственного друга. Когда Брок входит в палату Джека (хотя это скорее просто комната с кучей аппаратуры и предводителем Тони Старком (ведь, конечно, никто больше не должен знать об их присутствии на Базе Мстителей, Стив) – первое, что видит Брок, этот тот отличный факт, что Джеку явно лучше: тени больше не лежат под его глазами, он дышит без маски и выглядит спокойным как удав (то есть выглядит обычным). А еще он откровенно пытается спереть скальпель и прирезать Старка (Джек ненавидит людей в халатах и с шприцом). - Джек, блять – Брок показывает ему фак и перехватывает скальпель прямо возле вен правой руки ошарашенного Тони, - угомонись. Он не берет твою кровь на опыты, гребанный ты паникер. Джек выдыхает и переводит осмысленный взгляд на Брока. Джек действительно паникер и у него мания преследования, потому что проработал в ГИДРЕ столько лет он уверен только в одном: они точно научились создавать дистанционный яд, и если хоть кто-то возьмет его кровь – он сможет убить его дистанционно. Пожалуй, это еще один минус агента Роллинза. - Тогда какого… - Джек благополучно проглатывает мат под взглядом Рамлоу (да, такой уж пунктик, что материться может только руководитель отряда) – он делает? - Проверяет, нет ли в тебе яда, идиот, - Тони не очень-то следует правилам, тем более которых не знает. - - Понятно, - Джек выдыхает и ложится смирно, - привет, Брок. Отлично, блять, просто отлично, что Джек чувствует себя хорошо и хочет поздороваться. Джек выглядит действительно очень сносно (брюнет кидает взгляд на экран показателей: они еще не в норме, но больше не показывают яда в его организме, а значит регенерация начнет скоро действовать). Брок помнит все травмы Джека и среди них нет поломанного позвоночника, а значит, через сутки (максимум двое) Джек снова будет хорошей боевой машиной. Брок надеется, что с мозгами, которые у него всегда были и которые они не должны были пропить с тем вставляющим самогонным виски, что делает его красавица жена (еще раз так назовешь ее, и я проткну твою печень, командир). - Мария была предателем. - Я знаю. - Она знала? – Брок бросает взгляд на Джека и нажимает ему на большой палец правой руки (достаточно больно, чтобы практически сломать). Большой палец означает цифру пять. - Нет, - Джек даже не дергается, - Я не идиот. - Полностью согласен, агент Роллинз, - Барнс вырастает безмолвной тенью рядом с дверью. Брок не оборачивается. Задница саднит, но он будет последним на этой чертовой планете, кто покажет это Баки (называть его Солдатом язык поворачивается все меньше). - Солдат, - Джек приветственно кивает на место за спиной Брока (чертов мерзкий человечишка) – как самочувствие? - Лучше, - Рамлоу спиной чувствует это гребанное дыхание и усмешку, - но спасибо. - Обмен любезностями окончен? – Тони приподнимает бровь и показывает шприц – Мне бы пару анализов сделать. Брок учтиво машет рукой на Джека. Тому хватает ума не спрашивать какого черта они делают в логове Железного Человека и хватает ума не сопротивляться анализам (хотя он бы мог, однажды он чуть не придушил техника, который без присутствия Брока попробовал сделать ему укол). Правда, он все равно с вопросом смотрит на Брока – с таким явным вопросом, что Брок спрашивает себя, как Джек смог отслужить и ГИДРЕ и ЩИТу почти двадцать лет безукоризненной службы (такого шпиона как он должны были убрать еще после первой проверке на детекторе). - Ого… - Джек показывает глазами на дверь, Броку не нужно иметь третий глаз, чтобы понимать кто вошел в комнату – Мы теперь снова за них? - Пока ваш командир, агент Роллинз, не определился, - Стивен мать его Роджерс любит подкидывать свинью бывшим подчиненным. - Да он вечно так, постоянно хочет поиграть своей задницей на несколько хуев. Джеку везет, что металлическая рука за секунду до убийства сжимает плечо Брока, а скальпель он уже отдал Тони. Броку остается только мелочно шипеть от того, насколько эта фраза звучит пошло, и насколько Джек ответит на ринге или просто в жизни, когда сможет встать. Стивен давиться воздухом (но кажется Брок ослеп, потому что он видит еле заметную улыбку на его лице), Тони ворчит что-то про отбитых на голову агентов ГИДРЫ (и почему черт подери он должен давать приют этим больным и потерянным) и удаляется в лабораторию (потому, что Арон остался один и он не собирается слушать планы бывших военных, это слишком скучно), а Барнс (просто мать его сука Барнс, который даже не пытается скрыть, как его веселит вся ситуация). - Так Арон здесь? – Джек ведет лишь одной бровью в сторону Роджерса, который занял место с другой стороны от его койки – И как он? - Нормально, - что на языке Брока означает (не разболтай лишнего или я вздерну твои кишки на американский флаг) – ему нравится. Знаешь, эта его фанатская любовь к Капитану Америке. Роджерс краснеет. Ему действительно нравится сын Брока (как минимум тем, что он легко улыбается и никогда не пытается скрыть своих мыслей (ох уж эта детская непосредственность) – а еще он умный, явно знает несколько способов втираться в доверие и любит обниматься. Роджерс тоже любит обниматься… что уж поделать. Роджерс краснеет. Брок наконец-то чувствует хоть легкое подобие спокойствие, потому что, находясь между двумя суперсолдатами (с которыми ты имел отношения, и с которыми ты был бы не против иметь отношения) слишком тяжело для его очень ранимой и детской психики (так говорила одна местная психолог, которую он иногда трахал до Роджерса). Как же много в его жизни было хорошей жизни до Роджерса. Как же она была легка и прекрасна. Если не считать попытки усидеть на двух стульях одной жопой, секса в подсобке с Зимним Солдатом и самодельного виски Джека. Почти легка и прекрасна. - Наши планы немного изменились, - что означает «чертовски блять изменились», - пришлось подкорректировать шаги и действия, - «мы блять доверились чертовой суке с продажными яйцами», - и мне пришлось рассказать всю правду – «многое я, конечно же, скрыл», - Джек. - Понятно, - Джек включается в игру, и Броку становится еще спокойнее (даже если у Стива такой взгляд, как будто он съел очень вкусный леденец в одиночку и ни с кем не поделился – очень странный взгляд для Стивена Роджерса, который отдаст собственную печень, но накормит всех детей мира). Брок даже внимательно смотрит ему в лицо, несколько раз моргает, но встречает насколько дружелюбную улыбку (по сравнению с тем, что они видит последние несколько дней, по сравнению с тем потерянным взглядом, что он видел в том гребаном лифте), что ему откровенно становиться страшно. Брок отворачивается. Ибо пока ему хватает сексуального маньяка в виде Баки – ему еще не хватало «дружелюбного соседа» в виде Стива. - Ты должен дать мне координаты. - Тебе не понравится, - Джек выглядит как кот, который сожрал всю сметану в доме и не успел убежать. - Джек… - Брок предупредительно приподнимает бровь – я ждал пока ты восстанешь из мертвых не для того, чтобы ты сейчас вгонял меня в могилу. Ты же не рассказал Марии? - Рассказал что? – Стивен выглядит очень спокойным… яйца Брока действительно сжимаются. - Нет, - Джек снова указывает бровью на Стива, и брюнет качает головой. Ему нужно рассказать хоть что-нибудь, но он не может. Рассказать слишком мало и Стивен просто ничего не поймет, а рассказать слишком много и Стивен может просто не поверить. Или поверить, и решить, что пора надеть браслет и на Арона. Или поверить, и натворить кучу героического дерьма, которое не работает здесь. Да, его речь (которую Брок послушал после Дня Падения) была действительно потрясающей – но это лишь героическая речь, она не помогает в борьбе с остатками подпольной террористической организации. - Ладно, - выхода у Брока все равно нет, - рассказать где прячут остальных детей. Удивлен только Стив, шокирован тоже только он – и конечно, он это видит, чувствует, а еще чувствует старый добрый и шальной взгляд Баки (Стив знает эти глаза, Стив знает эти наклоны головы – Стив почти видит прежнего Баки Барнса, только вот у него перед глазами недавняя сцена в душе, и Стив знает наперед, что это Барнс более безбашенный, чем он был в годы своей молодости – этот Барнс действительно живет так, как будто завтра он обратиться в пепел). Баки подмигивает ему из-за своего слияния со стеной, и Стиву на минуту кажется, что кое-кто в душе все прекрасно знал. Стив краснеет (но когда ты уже немного покраснел – уже не так и заметно). - Их всего пять, точнее шесть, если считать Арона. Напомню всем присутствующим, что я – не герой, - Джек на этой фразе закатывает глаза и Солдату снова приходится удерживать Брока на месте, - но я не мог их оставить. Моя команда тоже. Поэтому мы забрали всех, кто был в том чертовом бункере. Когда железная дверь падает с грохотом, а Джек кидает вперед три ослепляющих гранаты, Брок понимает, что настал окончательный финал его спокойной жизни. Сегодня день наступления Озарения (и, если он прав, а он почти всегда прав) – сегодня ГИДРА падет. Он видел последнее обнуление Зимнего Солдата – то, что он вспоминает многое было абсолютно явным. Как и то, что Зимний Солдат очень хорошо играет на публику, если ему это необходимо. Так что Брок Рамлоу не строит иллюзорных надежд на то, что ГИДРА сможет пережить сегодняшний день – а значит дня, для того чтобы похитить его сына с одной из самых охраняемых баз ГИДРЫ, лучше просто не выбрать. Взрыв гранат ослепляет техников и охрану. Брок не медлит и не думает сколько тел он оставляет за собой (когда он посчитает на выходе их будет пятнадцать), пока идет до «детской комнаты» (у ГИДРЫ очень плохо с чувством юмора и названиями). Джек взламывает замок, Мария ходит по территории, Крис и Кол охраняют периметр входа. Джек чертыхается, и Брок заглядывает внутрь комнаты. Блядский Боже! Его сын похож на ходячий труп наркомана (у него такие тонкие руки и ноги, что Брок боится взять его на руки, чтобы не сломать) – и он такой не один. В углу мальчик лет десяти (кажется его зовут Алекс) держит на руках девчушку возраста Арона (которая абсолютно без сознания, как и Арон, и еще несколько детей их возраста) – все дети, кроме взрослого мальчика, похожи на ходячих мертвецов. Брок слышит мат Джека (хотя Джек при детях совершенно не материться). Брок готов его поддержать… но сейчас дело не в этом. - - Берем всех – он берет Арона на руки, а потом тянет руки к еще одному худому мальчишке, - Берем всех. - Но Брок… - Это приказ, агент Роллинз. Берем всех. Джек материться повторно, но ничего не говорит. Он берет двух маленьких девочек и обращается к самому старшему. - Нести ее сможешь? Тот кивает. - Так неси блять, вставай и быстро за нами. К счастью всей группы (Брок рад, что никто не задает ему сейчас вопросов о том, зачем так резко менять планы), мальчик не сопротивляется (хотя мог бы, но возможно ему давно не говорили о пользе ГИДРЫ, либо он слишком устал и просто хочет есть). К счастью самого Брока у них нет проблем, когда они переходят бункер насквозь и выходят к заданной точке, где стоят их три машины. К счастью, у них еще есть время. - - Увези их, - Брок отводит Джека в сторону, пока детей грузят в машины, - далеко и спрячь. - Козыри или решил поиграть в героя? - Я не герой – Брок выплевывает эту фразу с ядом (он помнит последний взгляд Стива мать его героя всея Америки Роджерса) – просто ты видел их сам. С этим Джек не может спорить, он действительно видел их. Их видели все – но в отличии от всех, Джеку есть что терять помимо своей жизни. Правда… Джек смотрит на худое тельце на руках Брока – тому тоже есть что терять. - Свяжись со мной, как только сможешь, - Джек передает телефон Броку, хлопает его по плечу и отворачивается. Это последний раз, когда он видит Брока до предательства Марии. Это последний раз Брока, когда он видит свою команду – всех живыми. - Значит твоя группа вынесла всех и погрузила на три разные машины? – Стив и его дотошность к деталям (можно книгу написать, и даже не одну). Стив говорит спокойно, но внутри он откровенно агрессивен. Ему дурно от одной только мысли, что Арон был там не один (и в каком состоянии были все эти дети) – и, хотя он смотрит на Брока все более расширяющимися границами сознания – он агрессивен, потому что они сидели чертову неделю просто так и даже не пытались найти детей. Чертову неделю. Никто сейчас не может дать гарантии, что дети живы. Или что они в порядке. Или что их вообще можно найти. Чертова скрытность Брока Рамлоу стоит многих минут спокойствия и тысяч нервных клеток для Стива Роджерса. - Не на три, - Брок качает головой – на две. На третьей были только я и Арон. На двух машинах была моя команда. - Потом на одной, - Джек вступает в диалог, - мы увезли их, потом увезли еще раз, потом еще раз, а после я спрятал их. Один. - То есть если бы мы не пытались тебя спасти, - Стив приподнял бровь, - никто бы не знал, где они? - Не совсем, - Джек качает головой и проводит по почти исчезнувшему следу на пальце. - Юри, - догадывается Брок и цокает языком, - я должен был догадаться. - Юри? - Моя жена, - Джек усмехается и показывает руку без кольца, - она вечно бесится, что я не ношу кольцо… но не с моей работой иметь балласт. Стива коробит от последней фразы (так иногда Брок называет сына в своих разговорах), но никого больше не коробит. - Расслабься, ты лучше прячешь свой балласт, чем многие из нас, - Брок вздыхает, - Юри знает, где дети? - Я не идиот, - Джек качает головой, - я бы не стал ее подставлять. Она знает, как найти подсказки, но не знает где дети. Про детей знал только я. - Никому не доверяй? – Барнс усмехается, ведь они все знают эту непреложную истину, которая ГИДРА вбивает в своих подопечных (никому не доверяй, никому не раскрывайся, никого не люби – Брок нарушил все заповеди). - Никому, - Джек кивнул, - я мог бы сказать Броку… но ты был слишком далеко. - И слишком под наблюдением, - Брок позволяет себе один недовольный взгляд в сторону Кэпа – Спасибо, Капитан Америка. - Не за что, - Брок чудиться или он видит эту ехидную моську Капитана мать его всея Америки, которую он делал только когда отбирал у него пончики?! Брок надеется, что ему чудится! Джек прокашливается, Барнс делает вид, что рассматривает свои ботинки (хотя эти блядские смеющиеся глаза за патлами не спрячешь), Брок надеется, что камеры сейчас ничего не записывают. Он показывает Стивену язык. Проходит секунда. Две. Стив показывает ему язык в ответ. Брок уверен, что это гребанный пиздец в его жизни. - Так какие координаты, Джек? – голос Брока должен звучать менее дрожаще – Какие координаты? - Тебе не понравится, - Джек снова выглядит как нашкодивший кот. - Агент Роллинз, - Брока задрала та иррациональная ситуация, что происходит в этой комнате, ему срочно нужно на выход, - координаты. Джек матерится (благо на английском, но это пока нет Наташи), потом несколько раз креститься, думает успел ли он написать завещание и проститься с женой и дочерью, потом проверяет нет ли рядом острых предметов и огнестрельного оружия, и только потом смотрит в глаза своего командира. Он знает, что тому не понравится. - Ваканда. Секундное молчание. - Ебать тебя семеро в рот, Джек. Брок бьется головой об колени. Джек Роллинз только что стал персоной, которую невозможно выносить. Потому что только он (мать ты налево лучший стратег ГИДРЫ) мог спрятать совершенное (но слишком маленькое, чтобы таким стать) оружие ГИДРЫ где угодно в этом чертовом мире: на Аляске, в Сибири, в Европе, в Америке под самым носом у Мстителей, мог бы спрятать в Техасе или Оризоне, мог бы отвезти их во Вьетнам. Но нет он отвез их в страну, которая просто на клеточном уровне не переносит угнетателей, узурпаторов и ГИДРУ, как главную организацию по этим делам. И которая настолько совершенна в технологическом плане, что запихнуть туда детей незаметно у него может и получилось, а вот забрать – хрен там не лежал. Брок продолжает биться головой об свои колени. - Так и знал, что тебе не очень-то понравится… - Джеку хватает наглости выглядеть виноватым. - Серьезно? – Брок на секунду прерывает свое занятие и смотрит диким взглядом на Джека, что тот мечтает стать хамелеоном хотя бы на минутку, - Серьезно? Ты отвез их в страну, которая ненавидит ГИДРУ на клеточном уровне, и ты говоришь, что мне должно было это понравиться? - Ну… это же подопытные кролики, просто бедные пострадавшие дети: Принц не стал бы их трогать. - Действительно, - голос Брока полон неприкрытого сарказма. Стив смотрит на Баки, но тот лишь пожимает плечами (его не было в этом мире гораздо дольше Стивена, даже если он знает больше о современной технике и как ней пользоваться, это не значит, что он вникал в политику и знает новые/старые (какая разница) государства). Стив смотрит на Брока и не совсем понимает всей этой паники по поводу обычной африканской страны, но на самом деле, когда смотришь на Брока Рамлоу после увиденного не так давно (Стивен бы покраснел если бы не краснел уже несколько раз до этого (скоро ему дадут Оскар за «Лучшее вранье перед агентом ГИДРЫ, в которого ты практически влюблен (не упоминать этого слова больше никогда), он может думать только о том какие потрясающие и горячие стоны могут издавать эти губы, вспоминать горький вкус пороха на этой коже, вспоминать как он касался этого тела и контролировал его каждый вдох – и радоваться тому, что его штаны не слишком тесные. - Смотрю, Вы не разделяете моего оптимизма – голос Брока очень саркастичен (спасибо, это помогает держать себя в руках) – Вы что не понимаете? Солдат не отвечает (ведь ему все равно в какую страну ехать), а Стив приподнимает бровь: - Это обычная африканская страна и у нее нет юридических проблем с США, насколько я знаю. - О боже, - Брок закатывает глаза, - ебаные мартышки, все еще хуже, чем я думал. Капитан Америка, что Вы знаете о Ваканде? - Это африканская бедная страна, - Стив пожимает плечами, - мало жителей, они отказываются от гуманитарной… - Боже, молчи, просто молчи Кэп. Брок понимает почему ЩИТ должен был пасть. Он должен был пасть минимум потому, что его самые классные агенты нихрена не знают об этом мире. - Так, - Брок поднимается на ноги, - Вы не поверите, если я просто расскажу, поэтому я покажу. Мне нужен компьютер и нож, а тебе, Джек – Брок переводит свой самый серьезный (практически отцовский взгляд на Роллинза) – отдых и жрачка: и чтобы через сутки ты был на ногах. - Да, командир, - Джеку хватает ума не спорить с таким дергающимся Броком (кажется, у кого-то не все в порядке, но честно говоря, если бы тебе приходилось изворачиваться ради своего ребенка перед двумя своими любовниками – Джек вообще не уверен, что смог бы выносить это). - Отлично. Брок еще раз глазами показывает насколько ему важно, чтобы Джек был на ногах через сутки (Джек старается в такой момент даже не дышать), и выходит из комнаты кивком головы указывая, что было бы неплохо следовать за ним. Стивен (несмотря на его манеры приличия) не желает никаких слов скорейшего восстановления Джеку (да тот и не обижен совершенное, хотя бы в камеру не кинули) и выходит следом. - Будь паинькой, агент Роллинз, - произносит Солдат, и Джек думает стоит ли ему уже делать новые паспорта, потому что эти веселящиеся глаза гораздо опаснее того мертвого взгляда, что раньше был у Зимнего Солдата. Ну… и ему немного жаль своего командира – он не смог отвязаться от Зимнего Солдата в том состоянии – Джек думает, что в этом состоянии у него вообще нет никаких шансов. Хлопает дверь, Джек прикрывает глаза, стараясь поскорее погрузиться в сон и забыть все эти хреновые взгляды этих недолюбовников. Интересно, они оденут Брока в свадебное платье или проявят великодушие?

Love, love is a verb Love is a doing word Teardrop on the fire Fearless on my breath

За дверью Стив приваливается к стене коридора и закрывает глаза. Ему трудно куда-либо идти, ему нечем дышать, его внутренности как будто выложены на витрину самого популярного магазина (и все смотрят, и смотрят, и смотрят). Стиву совершенно нечем дышать. Перед его глазами стоит Брок, который улыбался ему до Дня Падения; Брок, который приносил извинения в лифте; Брок, который равнодушно плевал ему в лицо во время плена; Брок, который волновался за сына; Брок, который тренировался; Брок, который мылся в душе; Брок, который не только мылся в душе (черт подери и не только Брок) – а еще Брок, который приходил к нему в комнату два дня назад и приносил свои извинения тихо и шепотом за всю ту боль, что он ему причинил. Брок думал, что Стив спал. Но блять Стив совершенно не спал! Стив слышал каждое слово «прости», каждое тихое «Роджерс, мне действительно жаль, но я не мог иначе», каждое легкое как касание весеннего ветра «я виноват перед тобой, я знаю», каждое обжигающее нутро «Стив, как же я хочу тебя коснуться, Стив». Это невыносимо. А теперь еще одна причина (пять детей, которых он был не обязан спасать, но спас) в его копилку в противовес стольких лет службе ГИДРЫ. И душ… чертовая картина в душе. - Пиздец… - шепотом произносит Стив и открывает глаза. Естественное, Баки стоит напротив, и смотрит на него тем давно забытым шальным взглядом, которым он смотрел на Стива еще в чертовых сороковых, когда они вместе были в баре с остальными, когда они были победителями, когда Баки был еще просто Баки. - Это пиздец. - Я знаю, мелкий, я знаю.

Teardrop on the fire Fearless on my breath

Стив не дышит, его будто и нет здесь, будто он со стороны наблюдает, как его рука тянется к волосам своего лучшего друга (и он знает почему сердцу так мучительно больно), как она заправляет прядь волос, как она скользит по щеке, как пальцы останавливаются в миллиметре от таких желанных губ (Стив чувствует себя неуравновешенным мудаком, но не может заставить себя пошевелиться – он так долго ждал этого касания, что сейчас не может остановиться). Тем более Баки смотрит тем же шальным взглядом, зеркалит его движения – и тоже не дышит. - Тебе нравилась Пегги? - Как друг, - Стиву кажется, что он произносит это одними губами. Баки улыбается и проводит теплыми пальцами по нижней губе Стива (Стив закрывает глаза, он не хочет даже думать, что сердце может перестать болеть – ему страшно, он идет по тонкому льду, а под ним пропасть из общественного мнения, отношения к однополым парам из прошлого и млечных воздушных толерантных надежд будущего). - Я так и знал, мелкий.

Teardrop on the fire Fearless on my breath

Баки не пытается сразу стать ближе (и Стив ему чертовски благодарен, потому что он не уверен в своем душевном состоянии, если брюнет его по… (нет, Стив даже не произносит это слово), а только переносит вес руки на плечо Роджерса и сжимает его. - Мне она тоже нравилась как друг. Они держат минутную паузу. - Брок не друг? Стив не открывает глаза и кивает. Звуки в его голове и языке сливаются в один белый шум, он с трудом держит себя на ногах, продолжая идти над пропастью общественного мнения, чтобы еще и говорить. - И мне не друг, - Стив чувствует улыбку Баки пальцами (он не в силах убрать пальцы с его губ, хорошо, что брюнет даже не сопротивляется). Они держат еще одну минутную паузу. - Есть конкретная идея, Баки? - Определенно, - Баки ловит кончики пальцев Стива губами, отчего последнему кажется, что он падает в пропасть (глубоко, очень глубоко, слишком глубоко, но темно и приятно, чтобы остановиться) – только дай ему шанс. - Он из ГИДРЫ, - старый Стив делает последние попытки остановить себя от пропасти. - Я тоже в ней был. На мне так много крови – ни один душ не отмоет. Теперь Стив не сомневается, что о его маленьком приключении в душе знает один из участников – Роджерс не уверен, что это должно вызывать приятную дрожь в теле, но продолжает падать в пропасть. - Он пытался меня убить. - Я знаю, мелкий… я тоже.

Teardrop on the fire Fearless on my breath

Падение заканчивается – Стив открывает глаза. Не нужно быть провидцем или телепатом, чтобы понимать, что старого доброго Стивена Роджерса больше нет. С него хватит лжи и обмана нового/старого мира, хватит потерь и страданий, хватит дешевой толерантности и обнимашек под одеялом. Да, он не губит в пропасти собственные вселенские идеалы, не станет на путь преступления и никогда не убьет котенка – но он большой мальчик, ему девяносто пять, и он чертовски молод, чтобы начать жизнь сначала, чтобы начать жить так, как он этого заслужил. Стив проводит своим указательным пальцем по кончику языка Баки, а потом убирает его с губ Баки и засовывает себе в рот. Глубоко и мокро. Баки из тех далеких сороковых улыбается ему искрами в глазах. Стив (тот самый хлюпик, который не боялся лезть в драку даже будучи маленьким и щуплым, который жил одним днем, который позволял себе дрочить в душе на образ друга) отвечает ему таким же шальными искрами в глазах. - Так какая идея, Бак?