Заброшенные шлюпкой

      По фешенебельной яхте с утра пораньше носится с безумной скоростью обслуживающий персонал, в ожидании светского приема, который должен состояться посреди открытых вод Ионического моря.       Темноволосая шатенка, работающая как проклятая с утра до ночи на борту самого привилегированного «суденышка» под названием «Халбрейн», уже имеет примерное представление, кто заявится сегодня «заседательствовать» с напыщенным видом трудоголиков. — Лекса! Займись заменой лески на спиннинге! — кричит боцман Джон Мерфи. — Хотя, лучше проверь температуру в грузовых помещениях.       Александрия Митчелл с детства приучена к физическому и интеллектуальному труду ее строгим отцом Майклом — среднесортным банкиром, который за всю жизнь не дал дочери лишнего цента. Этому мужчине никто не был законом и он вполне гордится своим детищем — небольшим коммерческим банком в Нью-Йорке. Когда Лексе исполнилось шестнадцать, она спешила отделиться от семьи, дабы избежать дальнейших нравоучений по поводу ее недостаточной образованности по мнению отца. Мать девушки Элизабет не в силах была удержать дочь рядом и вынужденно смирилась с тем, что ее малышке Лексе захотелось отлучиться от отчего дома.       Лекса поджимает недовольно губу, разматывая плетеную леску. На яхте девушка трудится за троих — и шеф-повар, и рыбак, и матрос. Для Лексы всегда было проще ладить с мужчинами, поэтому работа, предложенная ей три года назад, вполне удовлетворяет потребностям девятнадцатилетней Митчелл.       Единственное, за что девушка особенно любит свою работу — это возможность единения с водным пространством, которое всегда манит своими тайнами и необъятностью. Сегодня погода просто не может не радовать: остров Корфу тонет в солнечных бликах, которые касаются крон вековых кипарисовых и оливковых рощ, а аромат от апельсиновых садов волей-неволей заставляет голову закружиться. Любуясь пейзажами, открывающимися с места, где пришвартована яхта, Лекса устраивает спиннинг рядом с собой. — Не путайся под ногами, Митчелл! — недовольно бурчит капитан Роджер Уилкинсон. — А вот уже и чета Гриффин-Коллинз пожаловала, — щурится от яркого солнца мужчина в белоснежной капитанской униформе, приветствуя первую светскую парочку. — Доброе утро, мистер и миссис Коллинз. Лекса проводит вас в вашу каюту. — Надеюсь, там достаточно света и не придется постоянно пользоваться искусственным освещением? — одетая с иголочки блондинка, приспускает с переносицы солнечные очки, разглядывая по пути в каюту яхтовые «окрестности», адресовывая свой вопрос Лексе, которая тащит чемоданы этих толстосумов к их каюте. — Лиси? Я, кажется, задала вопрос.       Лекса молчит и продолжает нести эти неподъемные, неизвестно чем набитые, чемоданы. Белая рубашка уже противно липнет к спине, а непослушная, выскочившая из затянутого высоко хвоста прядка волос, лезет в глаза, и Лекса, сердито насупившись, сдувает ее. — Лиси? Вас тут не кормят или же вы глухонемые? — блондинка одергивает за рукав рубашки Лексу и взгляды девушек встречаются. — Вы очень бледны, несмотря на то, что целыми днями нежитесь на солнце. — Меня зовут Лекса, это, во-первых. Во-вторых, я не нежусь, с ваших слов, на солнце, а батрачу, как проклятая. И в-третьих, я всего лишь доношу ваш багаж до каюты и не обязана отвечать на ваши глупые вопросы. — Фи-и-ин! Что за дерзость позволяет себе эта особа? — морщит лоб блондинка, глядя на своего мужа, которому явно душно в его темном официальном костюме. Финн Коллинз ослабляет галстук-бабочку на своей вспотевшей шее и бросает угрожающий взгляд на Лексу. — В самом деле, что вы себе позволяете? Хамите высокопоставленным людям. — Кто же, интересно, вас так высоко поставил? Деньги родителей? — Лекса продолжает тащить чемоданы, которые, надо признаться, она готова бросить прямо посреди палубы и навалять этим выскочкам по бокам.       Но когда Лексу дергают за руку, она опускает багаж вип-персон, и угрюмо смотрит глаза в глаза Финну Коллинзу. Молодой человек продолжает сжимать запястье Лексы в своей руке, что девушка невольно морщится от боли и в итоге выдергивает руку из цепких пальцев Коллинза. — Извинитесь сейчас же, иначе я доложу на вас капитану Уилкинсону и он живо расправится с вами. А деньги, уверен, вам ой как нужны.., — Коллинз окидывает брезгливым взглядом Лексу и пинает одну из сумок к ногам девушки. — И донесите же, наконец, до нашей каюты вещи!       Лекса проклинает уже всеми правдами-неправдами эту парочку, которая уже успевает засесть у нее за столь короткое рекордное время буквально в печенках.       Доставив чемоданы Коллинз в их каюту, Митчелл уговаривает себя быть сдержанней и молчит, когда Кларк (так назвал Финн Коллинз свою блондинистую женушку) недовольным взглядом окидывает каюту, обустроенную в стиле хай-тек.       Лекса слишком резко покидает каюту, сдерживая кулаки и самое себя, чтобы не взорваться. На кухне ее уже ждет Онтари Никсон, бармен на яхте и подруга Лексы по совместительству. — Ты уже с утра не в духе, Лекс? — ухмыляется брюнетка, разливая по фужерам водку, клюквенный сок и куантро, приправляя лимонным соком. — Да. Судя по всему, это чета Коллинзов уже заказала тебе Космополитен? Алконавты.., — Лекса подходит к столешнице и читает список блюд и закусок на сегодняшний день, округляя глаза. — Фугу им подавай. Ничему жизнь их не учит и ведь продолжают ее заказывать… — Рисковые люди, — улыбается Онтари, которая, в отличие от Лексы, в хорошем расположении духа. — Джон Мерфи заходил, искал тебя. Кажется, там что-то с мерами безопасности. Сходи к нашему боцману, узнай, что хотел.       Лекса уже на взводе, а ведь их путешествие еще даже не успело начаться. На палубе Лекса видит уже развалившуюся на шезлонге в бикини блондинку, успевшую вывести ее из себя. — Лиси? Не знаете, когда подадут «Космополитен»? — приподнимая солнечные очки, голубые глаза глядят со снисходительностью на Лексу. — И вы уж простите, но может быть смените свою рубашку? — Не ваше дело, в чем мне ходить. А коктейли скоро подадут, — Лекса порывается уже уйти, как Кларк снова окликает ее. — Перестаньте уже огрызаться. Вы же не хотите, чтобы вас уволили? — А вы, может быть, перестанете мне угрожать? Вы не работали ни единого дня в своей жизни, судя по всему, и не можете знать, каким трудом достаются деньги. — Знаю. Потом и кровью. Потому и говорю — смените рубашку, от вас веет неприятным душком.       Лекса сводит зубы в оскал и ее пальцы снова сжимаются в кулаки. Пульсации желваков на скулах и подергивающаяся челюсть шатенки слегка настораживают и пугают Кларк. Лекса предпочитает не продолжать диалог с этой пафосной особой и направляется к рубке, где ее уже дожидается Джон Мерфи. — Проверь все спасательные шлюпки и жилеты. Жилетов должно быть двадцать, шлюпок… — …четыре. Да-а-а, да-а-а, Мерфи, я все помню, — закатывает глаза Лекса, собираясь уже приступить к порученной миссии, но ее одергивает боцман. — На тебя поступила жалоба от Финна Коллинза. Будь с ним и его женушкой поосторожней. Если блондиночка еще где-то промолчит, то сам он не станет церемониться. Ты рискуешь потерять свою работу. — Если моя работа будет заключаться до скончания веков прогибаться вот под таких снобов, то уж лучше быть уволенной, чем терпеть эти унижения. — Я все понимаю, но здесь тебе платят неплохие деньги, учитывая твой столь юный возраст. — Но я и вкалываю за эти деньги будь здоров. — Лекс. Я тебя очень уважаю, хотя часто и срываюсь на тебе. Просто береги себя и не попадайся лишний раз на глаза Коллинзам. Себе же ведь дороже.