Вскрывая сердце

Чем ближе мы подъезжали ко въезду в наш город, тем сильнее я начинала нервничать. Мама это заметила и успокаивающе погладила меня по колену, не отвлекаясь от дороги. Перед нами ехало несколько машин, но они не помешали мне увидеть табличку с названием моего города. Мы словно пересекли черту, и дышать стало даже как-то легче, а вот волнение возросло. Я дома. Еще чуть-чуть, и я лягу в свою кровать, посижу со всей семьёй на кухне за столом. Зеленый лес закончился, начался город. За время моего отсутствия здесь ничего практически не изменилось. По нашему пути появился какой-то новый торговый центр, новые дома, а в остальном все было так же. Я с интересом впитывала каждую улочку, каждую рекламу и достопримечательность. Словно старую выцветшую картину в голове решили обновить, и на нее брызгают новые яркие краски. Она приобретает ясность и становится чудесной. Мы остановились у пешехода. Мама тоже с восторгом осмотрелась. Все-таки дом это дом. Его ничто и никогда не заменит. Мы подъехали к двухэтажному бежевому дому. Он так и манил. Во дворе была сочная зелёная трава. Когда-то я там загорала, слушая музыку, а брат гулял со своим другом. Я так много падала там, потому что Вильям выкапывал небольшие ямки и закрывал их травой. Мы любим друг друга с братом, но раньше в детстве очень часто мы спорили и ссорились. Мама затормозила, и стало очень тихо. Я судорожно выдохнула. -Так страшно, -прошептала я, смотря на дом. Окна моей комнаты выходят на задний двор, поэтому здесь их не видно. Как жаль. -Ария, это твой дом, нечего бояться, -мама отстегнула свой ремень безопасности. -Хотя, признаться честно, я тоже слегка волнуюсь. Волноваться — не значит бояться. -Смелее, -мама вышла из автомобиля. Я сглотнула, приказывая сердцу прекратить выпрыгивать из грудной клетки. Рано. Отстегнув ремень, я тоже вышла из автомобиля, не отрывая взгляда от родного дома. Мы зашли во двор. Мне сразу же захотелось снять босоножки и побегать босиком по мягкой траве, покачаться в гамаке. Я воздержалась. У порога дома висели шарики. На одном из них было написано черным маркером «Добро пожаловать, любимые». Я улыбнулась, пнув шарик. Розовый. Это точно выбирал Вильям, потому что он знает, что я ненавижу розовый цвет. С этим цветом у нас особые отношения. В детстве я слишком много носила розовых вещей, так что у меня появилась не самая хорошая ассоциация с этим цветом. Этот цвет няшности и неискренности. Мама первая вошла в дом. Я следом. Как только мама сделала первый шаг, мы услышали радостные визги и крики «Приехали». Я закрыла дверь, папа уже обнимал маму и даже целовал ее. Я закусила губу, увидев своего брата. Господи, какой он высокий и сильный. Когда я уезжала, у него не было таких мускул. Только бы не заплакать. -Привет, малая, -брат заключил меня в объятия, а я не смогла сдержать слез. Как же я рада их видеть. Я поцеловала брата в выбритую щеку, он сильнее меня обнял. -Вильям, задушишь ее! -строго произнесла мать. Вильям недовольно отстранился от меня и обнял маму. Ко мне подошёл папа. -Я скучала, -произнесла я, быстро вытирая слезы тыльной стороной ладони. Я обняла папу, он сильнее прижал меня к себе. -Моя дочка, как ты? -прошептал мне на ухо папа. Говорить о себе не хотелось. Только испорчу такой искренний момент. А мне хотелось продлить его навсегда. -Аричка! -по-своему назвала меня бабушка Зои, тоже заключая в объятия. От нее пахло изумительными духами. Расцеловав всех в обе щеки, мы оказались на кухне. Мама сидела рядом с папой, брат сел рядом со мной, а бабушка Зои во главе стола. Я умилялась с картины своих родителей. Она столкнулись лбами и о чем-то тихо переговаривались. У них настоящая любовь. Они крайне редко ссорятся, а если это происходит, то быстро находят решение и компромисс. Они в основном спокойные, но мама бывает через чур взвинченной. У них идиллия, настоящая. -В общем, доктор Конерс передал историю болезни доктору Рэйгану сюда. Ну, это тот, что лечил Арию три года назад, -начала мама. Я поникла. Я больна. Больна. Смертельно. -Улучшения же были в Альбукерке, да? -спросил папа. -Да, -мама улыбнулась. -Если здесь продолжать такое же интенсивное лечение, возможно… Ария вылечится, -мама посмотрела на меня. Я больна. Лейкемией. У меня острый лимфобластный лейкоз. Он обнаружился совсем неожиданно. Я с точностью помню, как все началось: мне было плохо. Меня рвало после каждого приема пищи. Потом я слегла в постель с высокой температурой. Я ничего не понимала. В тот момент я была душой где-то не здесь, только телом в кровати. Появился удушающий кашель. Я мечтала закрыть глаза и больше их не открывать. А потом доктора поставили мой диагноз. На тот момент с помощью врачей мне стало лучше. Я могла ходить, думать и была в себе. Я заканчивала последний год в школе, у меня было столько планов на будущее и тут… Эта болезнь! Мне втирали про способы лечения, а ничего не слышала. Я лихорадочно думала, что делать. Я хотела с крыши сброситься! Я говорила родителям, что все пойму, если они откажутся от меня такой. Но они снисходительно улыбались и говорили, что все обойдется. После окончания школы мы с мамой уехали в Альбукерк. Доктор Конерс — специалист по онкологическим заболеваниям — решил осмотреть меня. Помочь. И все эти три года я лечилась у него. Появились улучшения, и меня отправили домой. Но моя жизнь сломлена. Для всех Ария Ментори уехала с мамой в Альбукерк, чтобы учиться в университете. Никто не знает о моем горе, о моей болезни, кроме мамы, папы, бабушки Зои и Вильяма. -Это же отлично, -улыбнулся папа, пытаясь меня приободрить. Ненавижу, когда мы говорим о моей болезни. Самая, что ни на есть, неприятная тема. -Я устала, -я встала из-за стола. Вильям тоже. -Да, дорога слишком тяжёлая, -согласилась мама. -Я занесу вещи в комнату Арии, они в машине? -произнес Вильям. Мама кивнула. За эти три года мама приезжала сюда четыре раза. На день рождения Вильяма в прошлом году, на новый год и ещё когда-то. А я ни разу. Я точно сволочь.