Вскрывая сердце

Мы сели в привычную машину мамы, только за рулём теперь был папа, мама сидела рядом, а мы с Вильямом на заднем сиденье. Я натянула рукава кардигана на ладони, тяжело вздыхая. Как же не хотелось в больницу. Хоть на стену лезь. Утреннее солнце куда-то исчезло, уступая место холодному ветру и тучам. Кажется, скоро пойдет дождь. Небо заплачет вместе со мною. Я с упоением рассматривала город. Мама сообщила, что после больницы мы, так уж и быть, прогуляемся по городу. Я довольно закивала головой. Нужно всего-лишь вытерпеть больницу. Каких-то десять минут. Надеюсь, что не больше. По салону автомобиля разносилась спокойная музыка. Мама только такие и слушает. Может, это ее успокаивает? Лично мне эта музыка создаёт ощущение поверхностной идиллии в нашей семье. Это неправильно… Совсем скоро мы прибыли к небольшой больнице. Я подавила раздражение и вышла из машины. Папа открыл дверь, пропуская нас с мамой вперёд. Мама зашла первая, осматриваясь в этой больнице, словно дома. В принципе, так оно и есть. Эх. Я зашла следом за мамой, в ноздри ударил специфический запах больниц. Отвратительно. Ненавижу. Нас отправили на второй этаж. Доктор Рэйган так и не переехал в другой кабинет за эти три года. Кстати, обстановка больницы не поменялась совсем. Вильям с папой сели на белые стулья у кабинета. Мама ещё в машине сказала, что лучше она зайдет со мной. Папа молча согласился, а Вильям тяжело вздохнул. Так не хотелось в этот кабинет. Я посмотрела на маму. У нее был твердый и уверенный взгляд. Она точно не разрешит мне посидеть здесь с папой и Вильямом. Найдет массу причин и останется, как всегда, права. Я прикусила губу, мама постучалась в дверь. Кинув прощальный взгляд на брата, я зашла в кабинет как на казнь. Доктор Рэйган так же не изменился. Возможно, только постарел и сбрил привычные рыжие усы. Я закрыла дверь. Доктор Рэйган поднял голову, отрываясь от бумаг. Мою историю изучал что ли? Я закатила глаза и села на кушетку рядом с мамой. --Здравствуй, Ария, -улыбнулся доктор Рэйган, снимая квадратные очки в тонкой серой оправе. Они, кстати, идут ему. -Здравствуйте, -отозвалась я не слишком радостно. А вы попробуйте радоваться, когда вернулись к врачу, которому перед отъездом нахамили. Я же не думала, что снова встречусь с ним в этом белом кабинете, а не в магазине каком-нибудь. С тех пор я стала более сдержаннее, но извиняться желания всё ещё нет. -Что ж, -вздохнул он, снова напялив очки. -Я вижу изменения в хорошую сторону, -его рука приподняла стопку белых листов, где точно была напечатана моя история. -Но? -мама сжала телефон в своих руках, а я отвернулась. Зачем ей это «но». -Но на данный момент меня интересует психологическое состояние Арии, -на секунду доктор Рэйган взглянул на меня. -Я хотел бы предложить походить в группу поддержки. -Нет! -сразу выпалила я, усилием воли заставляя себя не засмеяться. Группа поддержки?! Это та, где ты сидишь и каждую неделю рассказываешь о своих ощущениях и мыслях? Где тебе дают делать какие-то глупые задания, к примеру, написать список желаний? Нет и нет. Мне это не требуется. -Конечно же да, -вздохнула мама, недовольная моим категоричным ответом. Она серьезно? -Я не буду туда ходить, -я выразительно посмотрела в глаза мамы. Еще раз нет! -Будешь, -не слушая меня, ответила мама. И почему она такая упертая? Ааа, ненавижу. Не хочу в эту группу поддержки. Господи. Мама, ты рехнулась? Уровень злости повысился, я попыталась успокоиться. Как жаль, что папа остался за пределами этого кабинета. Быть может, он отговорил бы маму, увидев мое нежелание. -Ария, тебе это не навредит, --произнес доктор Рэйган. -Приходить всего-то раз в неделю по пятницам в одиннадцать утра. Мама серьезно кивнула, я промолчала. Смысл говорить, если мое мнение тут вообще не учитывается. -Ко мне на прием через каждые два дня, послезавтра я хотел бы поговорить с Арией наедине, мисс Ментори, --извиняющимся тоном произнес доктор Рэйган. Так и хочется закатить глаза. -Химиятерапия пока не нужна, понаблюдаем за реакцией организма на лекарства, -доктор что-то пометил у себя на листике. -Все понятно, -кивнула мама, не сводя взгляда с доктора. -Ария, если почувствуешь себя хуже — сразу же говори. Ты ли не знаешь, что молчание и терпение только ещё больше усугубляют ситуацию. Я молча кивнула и встала с кушетки. Уф, кажется, мы пробыли в этом кабинете не так уж и долго. Мама попрощалась с доктором, я нет. Мы вышли из кабинета. Вильям сидел и лазил в телефоне, а папа уже успел купить кофе. -Идем, -кинула мама, проходя мимо папы. И чего она такая злая? Все же нормально. Неужели она не рада? Доктор же сказал, что сейчас идут улучшения. Папа предложил маме кофе, она не отказалась, видимо, оттаяв от его спокойного голоса. Я слабо улыбнулась Вильяму, который обеспокоенно смотрел то на меня, то на маму. Мы вышли из этой больницы и по обещанию мамы пошли гулять. Настроения особого не было после визита к врачу. Эта новость о группе поддержки меня бесит и разочаровывает. Мама с папой шли впереди нас, а мы с Вильямом сзади. Спустя несколько минут пути я поняла, что мама с папой направляются в парк. Воспоминания так и всплывали на каком-то экране в моей голове. Как я, кажется, на той облезлой оранжевой лавке ела сладкую вату, как ссорилась с лучшей подругой. Подруга… Ее звали Юна и мы дружили с самого детства. Было много хороших и плохих моментов. Она была красивой: высокая, с длинными черными волосами, худая, но фигуристая. Не страдала она тупостью, понимала многие предметы. Юна пользовалась широкой популярностью у мальчиков, они валились к ней с неба. А я была на ее фоне ну…так себе. Нет, мы перестали общаться не из-за того, что я, в отличие от нее, была блеклой. Это все из-за этой болезни. Я долго думала, как сообщить Юне эту убивающую меня новость. Не могла, видела ее веселые глаза и не могла. Тянула очень долго и зря. В какой-то момент мне пришлось ей рассказать. Я видела, как она улыбалась, ожидая, что это шутка. Потом ее улыбка померкла. Она вроде смирилась, мы даже месяц ещё дружили, но я чувствовала к себе иное отношение. Жалость. Это была жалость — чувство, которое убивало меня сильнее лейкоза. В общем, Юна уехала. Даже не дождалась конца учебного года. Я не могла на нее злиться — просто не имела права. Это ее решение, но больно было мне. Потерять человека, которого знаешь всю жизнь… Я потеряла сестру! Она была мне родной. После этого я ни с кем не решалась заводить дружбу. Я скоро умру, не хочу делать больно кому-то ещё, кроме семьи. Никто этого не заслуживает. Задумавшись, я споткнулась об какой-то камень на дороге и, если бы не Вильям, то разбила бы нос. -Осторожнее, -Вильям отпустил мою талию, отходя в сторону. Мама укоризненно взглянула на меня, папа по-доброму, словно говорил не расстраиваться. -Верóника! -я принялась оглядываться, пытаясь увидеть, кто зовет мою маму. -Эбби? -удивленно произнесла мама, смотря на женщину ее возраста. Женщина в черной юбке-карандаш и деловом пиджаке подошла к нам, во все глаза глядя на маму. Женщина нервно поправила свою пепельную челку на бок и взъерошила каре. Где-то я ее видела. Кто же она? -Сколько лет! Почему не сказала, что приехала, -женщина заключила маму в объятия. Мама перестала хмуриться, явно радуясь встрече. -Не успела ещё, только вчера приехала, -ответила моя мама, оглядывая женщину. С восторгом оглядывала. -Ария! -женщина увидела меня. -Здравствуйте, -я прикусила губу. --Здравствуйте, миссис Коулинз, -произнес Вильям, подойдя ближе. Коулинз?! Точно! И как я посмела забыть? Она дружит с моей мамой, а ее сын — Хантер — с Вильямом. -Вероника, Нил, я очень спешу, так что поболтать времени нет, -вздохнула мисс Коулинз, обращаясь к моим родителям. -Но мы так давно не виделись, что будет грехом, если мы не встретимся. Так что завтра я вас жду у себя в гостях, возражений не принимаю! Я улыбнулась. Эбби Коулинз всегда так говорила. -Мы придем, -за маму ответил папа и улыбнулся миссис Коулинз. -Отлично! Адрес тот же, номер тоже, созвонимся, -женщина побежала дальше. Ух, она и правда опаздывает. Настроение у мамы улучшилось, и мы пошли в кафе. О нет…