Вскрывая сердце

-Это безответственно! Ария, тебе двадцать лет, а ты ведёшь себя как ребенок, -кричала мама на всю кухню. -Ты должна была взять телефон, лекарства. Ты больна! У тебя будут ухудшения, если ты так же будешь легкомысленно принимать таблетки. Ты хочешь умереть?! Лейкоз это не обычный грипп, Ария. Ты сама это прекрасно знаешь, но будто специально…назло мне все это делаешь. Я молча глотала обиду. Меня настигло то самое чувство несправедливости. Когда в голове столько опровержений, ответов, но ты молчишь. Просто не можешь хоть что-то сказать. По непонятной причине. Я сжала зубы. Как бы сильно не любила меня мать, как бы я ее не любила, в каком-то уголке души мы ненавидим друг друга. Она лишний раз любит напоминать мне, что я больна, что я скоро сдохну, уйду с этого чертого мира. Зачем?! Зачем так делать, а потом ныть, что от одной мысли об этом ей больно? Ненавижу. Это. Чертово. Больное. Тело. -Телефон спокойненько лежит на тумбе в гостиной выключенный! А то, что у твоей матери сердце разрывается от волнения, тебя не колышет! Ты сведешь меня в могилу, Ария, -она устало опустилась на стул, положив руку ко лбу, где был наклеен свежий пластырь. Мы были на кухне. Я только зашла в дом, как мама меня позвала сюда. От усталости я сразу села за стол. Мама предложила завтрак безразличным тоном. Я таким же отказалась. Я знала, что скоро она начнет кричать и обвинять меня во всех грехах. Поэтому послушно сидела и смотрела на дверцу лакированного коричневого шкафчика, собиралась с мыслями, готовилась отключить слух. Не вышло. Каждое слово врезалось в память. Ненавижу. Свою. Жизнь. -Хантер умница, проследил за тобой, сообщил, что с тобой и как ты. Хантер и умница?! Разве эти два слова можно ставить рядом с друг другом? -У него всегда включен телефон, он хороший парень… Я не выдержала: -Замолчи, мама. Грёбаный ком встал поперек горла, а в глазах больно закололи слезы. -Что? Ты мне ещё рот затыкаешь? -шикнула мама. -Да! -я вскочила со стула, который отлетел до самой стенки. -Я плохая дочь, больная и на голову, и на тело! Совсем глупая курица, непослушная и просто тварь. Я не приношу никаких положительных эмоций в нашу семью, я ненормальная в этом мире. Мне скорее надо сдохнуть, -опять воздуха стало мало, -я только всем мешаю! Откажись от меня, черт возьми! Возьми вместо меня своего Хантера, люби его! Я могу сейчас же спрыгнуть с крыши, если мешаю тебе… -Что ты такое говоришь?! -Правду, мама! Неприятно? Что ж, такова она: режущая и ненавистная. Но мне хочется, чтобы ты получила ее! -я вдохнула больше воздуха. -А теперь скажи мне: хоть раз в жизни ты жалела, что родила меня? -Нет, -сразу ответила мама, сквозь пелену слез. Ладно. -Жалела ли, что я твоя дочь, когда боролась со мной от болезни в Альбукерке и проиграла битву? Хотела ли спокойной жизни без этих больниц?! Правду! -мои слезы уже ручьем текли, несмотря на тон, каким я разговаривала. -…Да… Я ожидала этого ответа. Была уверена, что таков он и будет, но услышав его в реальности растерялась, поранилась об острый край первой буквы «Д». Мои руки опустились и физически, и морально. -С этого дня я больше не принимаю эти сраные лекарства, -прошептала я. -Можешь смыть их нахрен, они не понадобятся. -О чем ты говоришь?! -раздраженно и удивленно произнесла мама. -Я умру. Какая, черт возьми, разница через неделю или через три?! -снова закричала я. -Большая, -послышался сзади строгий голос отца. Он уже успел прийти домой? -С этого дня каждый в этом доме будет контролировать принятие твоих таблеток, капсул, уколов, -серьезно произнес папа. -Прости, но ты не умрешь ни через неделю, ни через три, и даже ни через три месяца. -Отлично, -раздраженно бросила я и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. На следующий день я слегла в постель. Меня лихорадило, я заболела. Обычное событие при моем диагнозе: частые заболевания. Но их так давно не было, что я и забыла какого это: лежать в липком поту, проваливаться в неприятный, поверхностный сон и заставлять себя пить воду, не говоря уже о еде. Телефон я поставила на зарядку наконец-таки, и он взорвался оповещений. Меня и правда контролировали: следили, чтобы я проглатывала каждую таблетку и пихали в меня еду, вкуса которой я не чувствовала. -Я чувствую, -прошептала я, пытаясь сжать руку брата. Он сидел на краю кровати и держал меня за руку. -Что чувствуешь? -улыбнулся Вильям. -Как умираю, -призналась я. Вильям сильнее сжал мою ладонь. Мне казалось, ещё чуть-чуть — и он ее сломает. Но сил сказать об этом не было. Лучше бы я давно спрыгнула с крыши. Меня хотели положить в больницу. Температура не спадала три дня. Пока к нам не приехал доктор Рэйган. Мама вызвала его с мольбами о помощи. Лекарства плохо помогали, а в больницу я не хотела. Меня тошнило от них. Доктор Рэйган заставил меня принять какую-то горькую микстуру (я такого дерьма ещё никогда не пробовала). Меня замутило, голова закружилась, мысли стали лихорадочно носиться, как шарики, что ударялись об стенки и летели в другую сторону. Я заснула, чувствуя во рту мерзкий вкус. А когда проснулась, то почувствовала лёгкость и в голове, и в теле. Даже обрадовалась. Меня заставили поесть какой-то бульон для начала, потом салат, а потом пищу уже посерьёзнее. Доктор Рэйган каждый день приходил к нам домой, давал мне горькую дрянь, от которой я вырубалась. В один день после принятия этой хрени, я заснула и мне снился Хантер. Он щекотал мое лицо своими темными кудрями, его лицо было где-то на уровне моей шеи. Я прерывисто дышала и смотрела в потолок, где были звёзды! Ну, или что-то вроде такого. Это было так красиво и волнительно. Похоже, даже волнительнее дыхания Хантера. Созвездия, кометы, большие и маленькие звёзды — все это было на темно-синем потолке. Как настоящие. -Ария, -кто-то тронул мое плечо. Я открыла глаза, фокусируя зрение. Меня разбудил Вильям. Карие глаза почему-то волновались. -Я не знаю, почему он здесь и почему он так рвется сюда, -промямлил брат. Кто он? В эту минуту в комнату вошёл Хантер, а мое сердце замерло. Глаза жадно начали осматривать тело и лицо Хантера, задержавшись на губах. Только тогда я поняла, что странное наваждение не прошло. Более того, оно усилилось. -Привет, малышка Ментори, -Хантер закрыл дверь и сел на кровать, там где были мои ноги под одеялом. -Малышка? -удивился Вильям, выкатив глаза. -Прости, но в детстве это звучало менее пошло. Хантер засмеялся, я завороженно наблюдала за ним: губы растягиваются в улыбке, размыкаются и обнажают зубы. Далее изо рта выходит смех, будто из груди. -Свистни, если он начнет тебя раздражать, -подмигнул Вильям и вышел из моей комнаты. Мы замолчали. Я поправила подушку и села. -Не стоило, -вдруг перестал улыбаться Хантер. -Если тебе плохо… -Мне надоело лежать, -перебила я его. -Откуда ты узнал? -Что узнал? -Что я заболела, -тихо ответила я. -Я позвал гулять Вильяма и тебя, но он сказал, что ты не сможешь, а он следит за тобой, -ответил Хантер. «Следит»… -Так, что с тобой? -Обычная простуда, -выдавила я, понимая, что вру. Меня точно отправят в ад. Одной моей лжи достаточно. -Тебе лучше? -серьезно спросил Хантер. -Да, -ответила я, не понимая скачков его настроения. -Я хотел бы поговорить о том вечере, точнее, ночи после клуба, -тихо начал Хантер. -Зачем? -я посмотрела на свои пальцы. -Не знаю. Из головы не выходят твое поведение, слезы и ответы, -Хантер пододвинулся ближе. -Хантер, не надо, -голос предательски дрогнул, когда я произносила его имя. Одеяло осточертело, неприятный жар разлился по всему телу. Но под одеялом я была только в коротких шортах. Не могу при нем раскрыться. -Я не понимаю…-он опустил голову. -Эй, ты в порядке? Снова не хватает воздуха. Я так и не сказала доктору Рэйгану о проблемах с дыханием. Они возникают при скачке адреналина и, видимо, из-за некомфортных температур. -Мне жарко, -я откинула одеяло. Было уже все равно про шорты и ноги. Но холодного воздуха не было. Только духота. На улице нестерпимая жара, даже мама говорила сегодня, когда собиралась в магазин. Я спустила подушку и легла на нее, пытаясь унять головокружение и привести дыхание в норму. -У тебя точно обычная простуда? -я даже не заметила, что Хантер успел подойти ближе ко мне. Его лицо было взволнованно. -Да…я просто устала, тебе лучше уйти, -я фальшиво улыбнулась. Его глаза выражали то самое чувство, которое выражали глаза моей бывшей подруги Юны. Я не знаю, что это за чувство. Волнение? Близко, но не то. Страх? Возможно. Хантер попрощался и вышел из комнаты. Нужно срочно что-то делать с желаниями к Хантеру. Нужно уничтожить их, сжечь напрочь.