empty

      Тэхён прикусывает язык в попытке дышать, не ожидая, что начнёт возбуждаться так быстро. — Чт-что?       До отвратительного странным становится то, что Нечестивый прикасается ладонями, из которых растут глазные яблоки, к груди Тэхёна. Он чувствует, как собственный член твердеет, несмотря на сильнейший страх, бурлящий в груди. И, возможно, ужас, который он испытывает сейчас, настолько силён, что заставляет тэхёнов член прийти в замешательство. Да. Именно так.       Слегка приподняв бёдра Тэ, Нечестивый стаскивает с него штаны и прикасается к детородному органу, скрытому боксерами. Тэхён стонет, взрываясь безмерным удовольствием от вида, открывшегося ему, где чужой язык болтается меж раскрытых челюстей. — Я был уверен, что у тебя большой член, я точно знал это.       Тэхён поперхнулся.       Нечестивый в спешке стягивает чужие штаны, игнорируя слабые протесты Тэхёна и отталкивая его руки, тянущиеся к возбуждённому существу в попытке остановить. Холодный ночной воздух даже не успевает коснуться горячей кожи, потому что Нечестивый тут же оборачивает пальцы вокруг члена. Он проводит туда и обратно лишь один раз, но и этого хватает, чтобы тело Тэхёна дернулось от удовольствия, словно током поражённое. Блять, блять, он никогда в своей жизни не чувствовал чего-то подобного; его словно раз за разом били током на грани кульминации и равнодушно оставляли дергаться в припадке.       Плоть обволакивает что-то очень безумно влажное и горячее; Тэхён, будучи полностью разбитым, приоткрывает один глаз как раз вовремя, чтобы увидеть, что губы Нечестивого опустились до самого основания. И это- аах. Боже, что это? Мышцы на ногах Тэхёна подрагивают от ощущения того, что что-то во рту Нечестивого обвивает его член подобно змее, блять! Это его язык, это его ебаный язык. Он сдавливает орган, как чёртов удав, и постепенно ускоряется, надрачивает вниз-вверх, вниз-вверх. Тэхён чувствует небольшие выступы на синем языке, сомкнувшемся на его члене, что трутся одновременно так сильно и приятно до крупной дрожи. Сразу вспоминаются проколы, которые он видел. Кажется, они были не единственными, кажется, они продолжаются до самого горла.       Тэхён зарывается пальцами в траву, вырывает травинки вместе с землей, будучи абсолютно уверенным, что это существо высасывает его душу через член. Он кончит и умрёт. Его тело будет ничем иным, как пустой оболочкой, и тогда демон сожрёт Тэхёна заживо.       Кончик языка вьётся вокруг головки, круговыми движениями зарывается в истекающую предэякулятом уретру, и этого оказывается достаточно. Тэхён теряется. Напряжённое тело безудержно дергается, оргазм всех оргазмов прорывается по нему, как грёбанный торнадо на кемпинге. Кто-то громко вскрикивает (он, вероятно), но уши словно забиты ватой. Всё, что он чувствует, это удовольствие, удовольствие и только удовольствие, наполняющее его липкой, сладкой карамелью, заполняющее пустое пространство внутри его тела, забивающее лёгкие до тех пор, пока он не перестанет дышать, блять…       Сказать, что Тэхён пиздец как сильно ошеломлён — ничего не сказать.       Чудо, что он не потерял сознание (или потерял). Тэхён всё еще плывёт по бездонной равнине пост-оргазменного удовольствия, когда чувствует, что Нечестивый выпускает член изо рта.       Тэхён тупо смотрит на существо, чей язык свисает в нескольких сантиметрах ото рта, усеянный металлическими кольцами. Его нижняя челюсть свободно покачивается, словно она больше не прикреплена к верхней части черепа. Но. В один момент мышцы ловко дергаются и нижняя челюсть встаёт на место, а язык втягивается обратно. Теперь перед ним предстаёт приятный молодой человек.       Но что более важно: болотный демон только что сделал ему минет.       — Какого хуя, — стонет Тэ, пытаясь отползти, но обнаруживая, что его тело стало подобно желе. Он успешно отодвигается вправо, когда пальцы Нечестивого снова сжимают его член, заставляя замереть. Тэхён словно и не кончал — орган всё еще твердый и пульсирующий. — Б-боже, блять… да что за хуйня.       — Тебе хочется трахнуть меня, — мурлычет Нечестивый, опрокидывая Тэхёна обратно на траву. Чрезмерная стимуляция должна быть болезненной, учитывая, что он только что кончил, но Тэ чувствует только удовольствие. Рука Нечестивого неспешно надрачивает его член. — Кончи в меня, нужно, чтобы ты кончил в меня снова.       О, окей, ладно, всё что пожелаете. Тэхён безнадёжно плюхается на спину, потому что, пока его член держат в заложниках, он мало что может сделать. Тем более, спорить с этим демоном — гиблое дело, потому что у него есть длинные ногти, которыми можно пробить дыру в горле. Штаны Нечестивого исчезли — Тэхён не знает, когда он успел их снять, а может он умеет избавляться от одежды по щелчку пальцев и это та самая Демоническая Способность. Он седлает его, придерживая тэхёнов член, прежде чем насаживается. Он наклоняет голову вниз и жмурит глаза, выгибается в спине, и снова позволяет Тэхёну почувствовать теплоту, окутывающую его орган.       — Мммм-д-даа, — хрипло стонет Нечестивый, сидя на члене. Он опирается руками на живот Тэхёна; массивные бедра выполняют большую часть тяжёлой работы, сокращаются, пока он двигается вверх и вниз. — Т-такой пиздецки большо-ой.       В то время, как Нечестивый стонет так, словно тэхёнов член — самая сладкая вещь, что он когда-либо пробовал, Тэхён чувствует себя не хуже. Задница демона великолепна, и ему сейчас не хочется ничего, кроме как вбиваться в эту восхитительную дырочку и вернуть ему одолжение. Каким-то искусным маневром у него получается подмять Нечестивого под себя, придерживая его за бедра, чтобы член не выскользнул.       Внутри демона очень мокро, скольжение получается очень приятным — значительное количество смазки впиталось в штаны Тэ, всё ещё сбившихся в кучу где-то на бедрах. Подушечками пальцев он касается дырки Нечестивого, хорошо растянутой вокруг его члена, и натирает колечко мышц, чувствуя вязкую жидкость. Там просто ужасно мокро, понимает Тэхён и убирает пальцы с гортанным стоном.       Когда демон подаётся навстречу, Тэхёну кажется, что он сходит с ума, и что-то ломается внутри него. Может оргазм и был хорошим, и Тэ всё еще пиздец какой твердый, — он не позволит этой штуке затрахать себя до смерти на заднем дворе. Собирая всю оставшуюся силу в кулак, Тэхён отстраняется от Нечестивого, отталкивает его руки от себя. Это не вызывает сложностей, несмотря на явно превосходящую силу демона. Наверное, он думает, что человек играет с ним.       Тэхён ставит его раком, сжимая тёмные волосы пальцами и вжимая лицом в землю.       — Слушай меня, язычник хуев, — рычит он. Нечестивый шевелится под ним, виляет задницей, словно пытается привлечь внимание, заставить снова войти. Глаза Тэхёна сверкнули, заметив припухшее, влажное колечко мышц. Каждый раз, когда его дырка сжимается, словно издеваясь над человеком, оттуда вытекает ещё больше смазки. Используй меня снова, я жду. Раздражённо дернув головой, Тэхён перефокусируется. — Ты терроризировал меня в течение нескольких недель, и теперь ты скажешь мне, какого чёрта тебе нужно от меня.       Существо, кажется, начинает осознавать, что Тэхён больше не играет. Выпуская расстроенный вздох, он тянется пальцами к половинке, чтобы оттянуть её и показать свою жадную дырку. — Мне нужно, чтобы ты меня выебал, — вопит он, но не даёт никакой новой информации. — Мне это очень нужно, пожалуйста, пожалуйста, кончи в меня снова!       Член Тэхёна сильно болит. Он хочет вогнать его снова в Нечестивого, но решимости для этого не хватает. Обхватывая возбуждённый орган пальцами, Тэхён быстро-быстро надрачивает и доводит себя до кульминации в третий раз, пачкая спермой покрасневшую дырку Нечестивого.       Демон разочарованно скулит.       — Отвечай мне: что за хуйня тут происходит? — требует он.       —…Я голоден, а тебе нужно трахнуть меня.       В течение долгого, долгого времени Тэхён в замешательстве смотрит на болотного демона, пытаясь найти связь между словами «голоден» и «трахнуть» в своем возбуждённом мозгу. Там сейчас полное болото. В итоге он приходит к выводу, что секс для этого существа подобен пище.       Разве он — не подвид демонов? Суккуб, что-ли? Точно суккуб? Инкуб?       — Ты… питаешься… сексом, — медленно проговаривает Тэхён и осознаёт, как глупо это прозвучало. Но Нечестивый понимает, что он имел в виду, и кивает.       — Я очень голодный. Пожалуйста, дай мне свою сперму.       Тэхён остаётся непреклонен. — Та пара, что жила здесь… ты и до них добрался, да?       — Д-да.       — Что ты делал с ними?       — Трахал их. Знал, что они ебались друг с другом, пока я голодал.       — Где они сейчас? — спрашивает Тэхён.       — Кормят червей. В этих местах ничто не длится вечно, знаешь.       — Кроме тебя.       Нечестивый ёрзает, его расстраивает этот разговор. — Потому что мне тоже нужно кушать! Лягушек просто высасываешь и всё, они сухие. Деревья, грибы и водоросли умирают быстро, а тебя я могу заставлять кончать снова и снова, пока не наемся, так что давай, тра-ахни меня скорее.       Так вот что делает эта штука. Он «освобождается» от болотной жизни, если находит людей, с помощью которых можно питаться. Возможно, Нечестивый был бы менее ужасающим, будь у него еда всегда в доступе. На данный момент он выглядит до ужаса нелепо, и Тэхён понимает, что именно поэтому он живёт на болоте, а не в более густонаселенном районе.       — Может ты всё-таки заполнишь меня?       — Нет, — строго ответил Тэ.       — Но я хочу кушать!       — А я хочу спокойного ночного сна, но мы не всегда получаем то, что хотим, — чтобы донести свою задницу до дома, Тэхён натягивает штаны, игнорируя мокрые, неприятные пятна. — Ты бросил машину моего друга в кювет.       — Ты хотел трахнуть его.       Тэхён поперхнулся: — С чего ты, блять, взял это?       — Вы, на самом деле, занимаетесь какими-то глупостями, — ворчит Нечестивый. — Попусту растрачиваете сперму.       — Я не собирался заниматься с ним сексом, окей? Он пришёл сюда по моей просьбе, потому что ты начал слоняться около моего дома, а я хотел убедиться, что не сошёл с ума, живя в полной изоляции.       Нечестивый недовольно фыркает: — Я помню, как ты убежал отсюда.       — Конечно я, чёрт побери, убежал! Своим наркоманским видом ты заставил меня подумать, что я схожу с ума.       — Все всегда убегают. Люди, которые жили здесь раньше, установили эти металлические челюсти, чтобы кусать меня, потому что я не мог видеть в темноте.       Тэхён чувствует странный дискомфорт, камнем падающий в низ его живота.       —… Почему ты убежал? — еле слышно спрашивает он.       — Я испугался, — сглатывает Тэхён. — Мне казалось, что ты собираешься сделать мне больно.       — Вы — те, кто делает мне больно. Вы кричите, бросаетесь вещами, оставляете на земле острые вещи, желая, чтобы я наткнулся на них. А тебе я делал что-нибудь плохое?       Достойного ответа, которого Тэхён мог бы дать, попросту нет. Страх — это просто природный инстинкт перед неизвестным. Тэхён, возможно, был и не против слоняющегося вокруг его дома неизвестного, но когда он решил подойти к окну… Видя, что это не человек, он впал в панику. У него есть зубы, значит он может укусить.       Тэхён слегка проводит по тёмным волосам пальцами, а потом нежно поглаживает спину. — Извини, — говорит он. — Я просто не понял. Мне хотелось поговорить с тобой, но было слишком страшно выйти на улицу.       —… Ты сделал кое-что для меня. Та вещь, что выставлена перед окном.       — Рисунок? — усмехается Тэхён. — Я… Да, я много думал о тебе.       — Ты думал обо мне?       Тэхён фыркает: — Ещё бы. Думал о том, что ты собираешься ворваться в дом и убить меня.       — Но я не хочу тебя убивать! — протестует он. — Мне просто нужно, чтобы ты…       — Трахнул тебя, да, я понял.       — О, ты собираешься?       — Я кончил три раза за двадцать минут. Нет, спасибо, я больше не хочу, — скрипя в знак протеста, Тэхён поднимается на ноги. Пошатывается несколько секунд, заваливается в сторону, но вскоре восстанавливает равновесие. Засохшая сперма неприятно стягивает кожу. — Мне нужно вернуться в дом, принять душ и поспать. Секс может быть пищей для тебя, но для меня это очень утомительно.       Нечестивый просто лежит на траве и дуется. Лежит неподвижно, даже когда Тэхён подходит к дому, берётся за ручку двери, собираясь войти, но останавливается.       — Не хочешь войти?       Жадность освещает лицо Нечестивого, который поспешно вскакивает на ноги, чтобы зайти вместе с Тэхёном в дом. Нельзя сказать, насколько эта идея адекватна, но он, вроде, не выглядит как ха-ха я поймал тебя, а просто любопытным, когда заходит в гостиную. Существо крепко прижимает ладони к груди, широко раскрыв зелёные глаза.       — Ими легче видеть? — решается спросить Тэхён.       — А… ну да, — он поднимает руки к лицу, — я могу лучше фокусироваться с их помощью. Вашими, человеческими глазами, очень трудно видеть. Типа, там всё размыто. Я хорошо вижу на расстоянии, но так… просто капли какие-то.       Тэхён хмурится: — Похоже, тебе просто нужны очки.       — Что нужно? — Нечестивый опускает руки.       — Не важно, — обычно Тэхён предлагает своим гостям перекусить или выпить, но сейчас он не уверен, может ли эта штука употреблять человеческую пищу. Можно предположить, что он снова предложит секс. — Когда-нибудь был здесь?       — Нет. Никогда.       — Серьезно? Даже если здесь никто не жил?       — Зачем мне входить? — смущённо спрашивает Нечестивый. — Здесь же никого не было…       Тэхён собирается что-то сказать, но осекается: — Я-я не знаю. Тебе нравится жить на улице?       — У меня нет причин быть там, где нет еды. Если кто-то там, — он указывает пальцем в сторону окна, — то и я там. А если кто-то здесь, то и я здесь.       — Как ты узнал, что я здесь?       — Свет из окон увидел. Он горит только тогда, когда здесь кто-то живёт.       — Не то чтобы я хотел, чтобы ты приходил днем, но, — вдруг продолжает Тэ, — почему ты приходил только ночью?       Нечестивый заходит на кухню, открывает и закрывает шкафы; не похоже, что он ищет что-то конкретное, скорее просто рассеянно исследует кухню. — В лесу очень трудно ориентироваться. Я могу часами ходить кругами, как ты когда-то ходил, или как ходил твой маленький питомец. Я нашёл его, кстати, ты знаешь, он застрял в грязи. Я не покидаю лес, если не вижу света из дома, иначе заблужусь.       — Так, с болотом ты хорошо ладишь, а с лесом не очень?       — Там всё взаимосвязано. Лес пытается проникнуть своими пальцами ко мне в голову и выебать, — спокойно отвечает он. — Мы с ним получаем один и тот же источник энергии, поэтому, конечно, он будет конкурировать.       — Замечательно. Значит, у меня на заднем дворе злой лес, — Тэхён поворачивает голову к окну, вглядываясь в деревья и кустарники.       — Да нет, сам по себе он не злой. Многие дикие места неуправляемы. Люди, как правило, одомашнивают природу, когда ходят в походы. Помню, как жил на озере, куда приходили люди на долгое время, чтобы жить в палатках. Этот лес был очень дружелюбным. Ему нравилось, когда вокруг него бродили люди, — Нечестивый укладывает подбородок на ладони, мило улыбаясь. — Мне это тоже очень нравилось! Кстати, болота. Болота ужасно злые.       Тэхён следит за чужим монологом, смотрит на то, как двигаются пухлые губы, будучи полностью очарованным. Может он и не человек, но у него тоже присутствуют различные веселые истории. — Кстати, что насчёт тебя? Существа, подобные тебе, существуют?       — Я… воплощение, — начинает он спустя несколько секунд, проведённых в раздумьях. — Воплощение желания. Может, есть и другие, не знаю.       — А ты, — Тэхён указывает на общий вид Нечестивого, — так всегда выглядишь, или это что-то наподобие формы?       — Да, форма. Хотя некоторые вещи я не могу изменить. Как и глаза. Я не могу вставить глаза туда, где они должны быть. Не знаю почему.       — О, хорошо. У тебя есть имя?       — Имя? — Нечестивый приподнимает брови в непонимании.       — Ага. Это то, как я могу тебя называть, — отвечает Тэ. — Меня, например, зовут Тэхён. Так меня люди называют. За исключением случаев, когда я случайно наталкиваюсь на людей, тогда обычно эй, тупица, смотри, куда ты, блять, прёшь.       Его слова заставляют Нечестивого хихикать, но он отрицательно качает головой. — Нет, нет. У меня нет ничего подобного. Я — просто я.       — А если я захочу позвать тебя? Я уже несколько недель называю тебя Нечестивым.       — Ну… придумай что-нибудь, я плохо разбираюсь в наименовании вещей.       Тэхён непрерывно смотрит на Нечестивого, пока рассматривает в голове разные варианты. Он не умеет давать особо креативные имена, но ему нужно придумать хоть что-то. Если не брать во внимание зубы, длинный язык и челюсть, которая может широко открываться, то получается очень даже привлекательный парень. Большие, великолепные тёмные глаза, намёк на густые брови, выглядывающие из-под его растрёпанных волос. Милый круглый носик. Пухлые губы, выглядящие ещё вкуснее, когда их прикусывают. Тэхён представляет, как существо ухмыляется и синий язык вываливается наружу. По телу идут мурашки, когда он вспоминает, как чувствовался этот язык, скользящий по его члену.       — Намджун? — неуверенно предлагает он. Нет, Нечестивый не похож на Намджуна. — Э-э… Сокджин? Нет, подожди, кажется у меня есть двоюродный брат по имени Сокджин. Это будет странно, — прикусив губу, он напрягает мозг. — Чонгук? Миленько звучит? Чонгук, Чонгук-и.       Нечестивый изгибает бровь: — Так?       — Можешь валить обратно на своё болото, если что-то не нравится.       — Нет, всё в порядке, — поспешно говорит он. — Если это то, как ты хочешь меня называть, то ладно. Чонгук. Чонгук-Чонгук-и.       — Просто Чонгук.       Есть одна поговорка: если ты не хочешь привязываться к какой-то вещи, то не давай ей имя. В детстве Тэхён имел привычку называть по именам каждую мелочь, которую держал в руках. Если что-то ломалось и терялось, то становилось очень горестно. Поэтому позже Тэхён зарёкся давать имена только самым важным вещам, которые в действительности были для него особенными. А теперь перед ним сидит болотный демон, и он не знает что делать, потому что теперь Нечестивый не Нечестивый, а Чонгук.       Глаза болят от недостатка сна. Тэхён осторожно трёт их пальцами. — Мне нужно принять душ и лечь спать.       Из выражения лица Чонгука становится понятно, что он не понимает значение этого.       — Делай всё что хочешь, — бросает Тэ и идёт в ванную комнату.       Неудивительно, что Чонгук следует за ним в ванную. Тэхён дважды объясняет, что принятие душа означает: что ему нужно раздеться и дотронуться до себя, но дальнейшего занятия сексом не будет. Чонгук шлёпает его по щекам, словно именно Тэхён тут тот, кто не понимает, как работает душ.       Да, вероятно он и не понимает, потому что один только вид обнажённого Чонгука побуждает неприятный комок появиться в горле. У него не только всё тело покрыто татуировками, но и сам он хорош. Выглядит как Греческий бог, не иначе. У Тэхёна перехватывает дыхание, когда он понимает, что соски и головка члена Чонгука проколоты. Блять, как бы чувствовалось это внутри?       Просто. Блять.       Тэхён возится со смесителем для душа, случайно брызнув себе в лицо холодной водой. Он с негодованием матерится, вытирая лицо ладонью. Чонгук мнется где-то позади. Безмолвно предлагая ему зайти в кабинку, Тэхён запоздало понимает, что демон плохо видит его и не разбирает, вероятно, жестов. Тэхён толкает Чонгука под душ и становится рядом.       — Зачем ты это делаешь? — спрашивает он, когда вода становится теплее.       — Потому что я пачкаюсь, — хмыкает Тэ. — Да и к тому же, я засунул член в тебя, не зная, где ты шлялся до этого.       — Хочешь сказать, что я грязный?       — А ты хочешь сказать, что нет? Сколько ты уже живешь на этом болоте?       Чонгук пожимает плечами, прижавшись к стенке душевой. — Это не беспокоит меня.       — Зато меня беспокоит, — говорит Тэхён и кидает ему бутылочку с гелем и мочалку. — Как насчёт того, что я больше не буду трахать тебя, если ты не будешь чист?       Ты не сможешь препятствовать ему, говорит разумная часть тэхёнового мозга, но, тем не менее, Чонгук неохотно выдавливает гель на мочалку и начинает растирать пахнущую яблоком массу меж ладоней. Тэхён не хочет снова напороться на чонгуково желание потрахаться, торгуясь с ним сейчас. Если оргазм, который он получает с Чоном, всегда будет подобен сегодняшнему, то, скорее всего, секс с обычным мужчиной или дрочка уже не будут так хорошо удовлетворять Тэхёна. Это… сильно волнует.       — Хочешь, чтобы здесь я тоже вымылся?       Тэхён стирает пену с лица и бросает взгляд вниз, сразу же жалея об этом, потому что Чонгук хладнокровно вгоняет в себя два пальца. С ногтями. Длинными ногтями. Его дырочка, кажется, легко приспосабливается к этому, позволяя демону лениво толкаться внутрь и наружу.       — Господи-блять. Разве тебе не больно?       Чонгук откидывает голову назад и поворачивает лицо в сторону Тэхёна под неестественным, слишком большим углом. — Почему мне должно быть больно?       — Н-не ебу, но мне было бы больно, — ошарашенно выдохнул Тэ.       — Я едва ли что-то чувствую. Это просто отверстие для члена, понимаешь? — Чонгук вынимает пальцы и оттягивает ягодицу в сторону, чтобы показать себя.       Тэхён, как глупый маленький мотылек, тянется к открытому пламени. Он проводит подушечками пальцев по мышцам, очарованный их мягкостью. Влажностью. Чонгук снова влажный, но там чувствуется не вода, а какая-то склизкая жидкость, которую выделяет его тело. Тэхён лишь слегка нажимает на дырочку, и она тут же расходится под давлением его пальцев. Чонгук такой мягкий и растянутый. Толкаясь глубже, Тэхён с удивлением обнаруживает, что когда разводит пальцы внутри, то мышцы просто… растягиваются. Он может легко добавить третий палец, четвертый, член, нечто большее, чем член.       Блять, Тэхёну очень хочется испробовать эту возможность чужого тела.       — Чувствуешь себя лучше? — рычит Тэ, вгоняя пальцы по костяшки.       — Не могу… не могу кончить, — выдыхает Чон. — Кончи в меня, Тэ-эхён, пожалуйста, кончи!       … Ещё один раз не повредит, верно?       Вытащив скользкие пальцы, Тэхён берёт свой ноющий член за основание и приставляет головку ко входу, дразнящими движениями обводит влажную дырочку. — Ты так сильно хочешь этого?       — М-м, пожа-алуйста, — стонет Чонгук, царапая ногтями плитку. — Дай мне свой член, Тэхён, дай, я хочу быть выебанным так сильно.       Отчаянность в чонгуковом голосе заставляет член Тэхёна дернуться. — Блять, — выдыхает он, опуская подбородок на плечо Чонгука. — Кто-то научил тебя умолять, не так ли?       — Давай же, Тэ, я заставлю тебя кончить, только…       Тэхёну надоедает слушать его сбивчивые бормотания, поэтому он резко толкается внутрь, пока не упирается в упругие ягодицы. Глубоко вздыхает и закатывает глаза, оказавшись в заднице на полную длину. Мышцы такие влажные и горячие. Господь Всемогущий.       Поистине секс-демон.       — Чего ты ждешь? — скулит Чонгук, сжимаясь вокруг чужого органа.       — Блять, полегче, я стараюсь не кончить раньше времени.       — Но я наоборот хочу, чтобы ты кончил!       Тэхён медленно скользит чуть назад, чувствуя, как с члена капает смазка. Чонгук просто пиздец какой мокрый. На долго его не хватает: резкое поступательное движение вырывает изо рта Чонгука визг удовольствия. — Ты сказал, что хочешь, чтобы я тебя трахнул, — мурлычет Тэхён в покрасневшее ухо. — Это совсем другое.       Схватив Чонгука поперёк талии, Тэхён поглаживает пальцами низ его живота и толкается ещё резче, ещё глубже, вырывая из прелестного ротика прелестные звуки. Чонгук не может испытать оргазм, пока в него не кончат, но может чувствовать каждую крупицу удовольствия, пронзившую тело, когда Тэхён грубо хватает его за бедро и поднимает ногу, вбиваясь всё сильнее. Спустя несколько интенсивных толчков он замедляется.       — Нет, нет, Тэхён, сильнее, — просит демон, пытаясь насадиться задницей до основания. — Сильнее, пожалуйста, трахай меня сильнее!       Тэхён скользит ладонью по чужой груди, нежно поглаживает шею, прежде чем пальцами обхватить чонгуков подбородок. Два пальца с намёком проводят по влажным от слюны губам, и Чонгук понимает всё без слов. Он втягивает длинные пальцы в рот, губами охватывает фаланги, жадно сосёт, а язык обвивает их двинувшиеся глубже фаланги. Та самая густая, скользкая смазка, вытекающая из его задницы, выделяется и изо рта, позволяя Чонгуку легко обсасывать чужие пальцы, словно они — член, и словно их можно заставить кончить интенсивной стимуляцией.       — Тогда, во дворе, ты объезжал меня, как хотел, — гортанно рычит Тэхён, врываясь в упругую задницу редкими, но очень мощными толчками. — А теперь я буду трахать тебя так, как мне хочется.       Неприличный хлюпающий звук того, как член выскальзывает из дырки и скользит в неё снова, даже громче, чем звук льющейся воды. Тэхён становится ближе к концу с каждой секундой, чувствуя внизу живота зарождающийся оргазм. Вытащив пальцы изо рта, Тэхён опускает руку ниже, чтобы поиграть с маленьким вставшим соском. Он обводит красную горошинку, пробитую металлической штангой, вызывая у Чонгука слезы. Тот плачет и трясётся, поражённый такой сильной стимуляцией, и сильно сжимается на члене Тэхёна. Слова, которые он выкрикивает, являются бессмысленной чепухой, звучащей как кончи в меня, кончи в меня, кончи, Тэхён.       Слышать своё имя из чужих уст безумно приятно. Он крепче сжимает тело Чонгука, двигая бедрами словно обезумевшее животное, и вонзает зубы в напряжённое плечо, когда чувствует наступающий оргазм.       И этого хватает.       Сумасшедшее чувство расползалось по всему телу, казалось, что оно никогда не кончится. Он толкает член максимально глубоко, полностью вжимается в дрожащее тело, да и сам дрожит, дергается, чувствует приятные спазмы. Его тело словно раскалённый провод: горит, горит, горит, не переставая. Его ноги подкашиваются, и Чонгук не кажется слишком устойчивым. Стоит одному из них слегка завалиться в сторону, они тут же упадут на пол душевой.       — Ох, — тяжело выдыхает Чонгук. — Ох.       Тэхён слишком измотан для разговоров. Он изо всех сил пытается глотнуть как можно больше кислорода, чтобы остаться в вертикальном положении. Четыре оргазма за одну ночь — чересчур много. Слишком неохотно и лениво он выскальзывает из использованной дырки, будучи очень уставшим для резких движений, и наблюдает за тем, как приличное количество жидкости тут же вытекает из неё.       Чонгук поворачивается к нему лицом, опираясь спиной о кафельную стену. В его глазах сверкают звёзды. — Меня никогда так хорошо не трахали.       — Потому что ты заставляешь своих партнеров кончать слишком быстро, — устало бормочет Тэхён, вставая под душ, чтобы смыть с себя грязь. — Секс — это гораздо большее, чем просто кончать. Сам процесс достижения оргазма делает его намного лучше.       — Как это? Ты мне покажешь? Научишь, как сделать секс приятнее?       Тэхён иронично фыркает. Секс-демон спрашивает, как правильно заниматься сексом. — Ага, конечно, но не сейчас. Я ёбнусь прямо на месте, если не лягу в кровать в течение десяти минут.       Он заставляет Чонгука встать под душ тоже, чтобы тот смыл с себя пот и смазку, прежде чем наконец-то выключает воду. Тэхён хватает полотенце, неспешно вытирается, а потом, видя, что Чонгук столбом стоит рядом, вытирает его сам. Демон наслаждается поглаживаниями чуть больше, чем следует. Идея надевать одежду сейчас кажется Тэхёну глупой, поэтому он идёт в спальню голым. Чонгук, конечно же, плетется за ним. Он проскальзывает под одеяло, приглашая в кровать и нерешительного Чонгука.       Прошло много времени с тех пор, как Тэхён спал с кем-то, поэтому он не собирается Чонгука отпускать. Он обнимает демона за талию, жмётся к нему всем телом, пока не почувствует себя уютно и удобно, и почти сразу же засыпает, но Чонгук вдруг спрашивает:       — Что мы делаем?       — Я сейчас буду спать, — еле слышно отвечает Тэхён. — Так что я собираюсь полежать здесь пару часов, словно мертвец. Но не мертвец. Просто отдыхаю.       —… О, ладно, хорошо. Я… тогда я просто буду здесь.       — Ммм, спокойной ночи, Чонгук.       — Спокойной ночи, Тэхён.