Мой братик

      Юнги серьёзный и гордый альфа, да ещё и жуткий собственник, а потому безумно рад, что он единственный ребёнок в семье и ему не приходится тратить время на малышню, чтобы выгонять их из своей комнаты и отчитывать за то, что те нарушают его личное пространство, которое он очень уважает. Он любит комфорт и тишину, и благодарен родителям, что те разделяют его поток жизни, тихий и размеренный, без неожиданностей и приключений. Одинокий путь по жизни его вполне устраивает, он живёт для себя и никому ничего не обязан. О своём истинном, даже не заботится, несмотря на то, что стукнуло уже двадцать один. Просто не ищет, просто не нуждается. Он уверен, что тот будет таким же ребёнком, которому в душе не больше десяти лет. О нем нужно будет заботиться, присматривать и защищать, дарить ему всего себя и время в том числе. А как же время для себя? Правильно, оно мгновенно исчезнет. А к такому Юнги не готов. Он любит свою свободу, непринуждённость и собирается так идти по жизни и ничто, и никто ему не помешает. Парень, чьи волосы напоминают по цвету первый выпавший снег, заходит в квартиру, где в привычной манере копошится отец, разогревая ужин, который Юнги игнорирует и ссылаясь на усталость, плетется в комнату — его маленький мир, куда доступ посторонним закрыт, даже родителем. Вход только по стуку и только если случилось что-то серьёзное. Да, Юнги груб и бывает невыносим в этом плане, но родители давно смирились с не самыми приятными чертами характера альфы, а потому не спорят, боясь потерять любимого сына. Хотя порой расстраиваются и жаждут хоть капельки любви, не где-то глубоко сидящей в сердце, а на словах, хотя бы в улыбке или взгляде. Но Юнги не из тех, кто выставляет свое «Я» всем на показ, он довольно закрыт от общества, но если нужно что-то сказать, он скажет напрямую. Он остр на язычок и может подобрать ответ на любой вопрос, а потому с ним очень тяжело спорить, друзья ругаются, а альфа лишь ухмыляется. Парень заходит в небольшую комнату-студию, где он хранит все самое сокровенное. Нет, это не личный дневник и не вещички из секс-шопа, и даже не краденое оружие и наркотики. Это стопки блокнотов и книжек, что исписаны нежной лирикой с маленькими изображениями к стихам. Каждая его работа имеет ассоциацию с чем-либо. Это может быть простой предмет, явление природы или же незнакомый человек идущий по улице. Где-то прикреплены полароидные фотографии с некой подписью и датой, а на следующей странице слова, что буквально выливается из картинки, вот только видит это только Юнги. У него на все свой взгляд и свои мысли, даже в мелочах он видит океан эмоций и слов. Проведя кончиками пальцев по корешку блокнота, он блаженно улыбается. На самом деле его улыбка не редкое явление, просто он бережёт эмоции, вкладывает их в свои работы, которые наполнены им всецело. Но сегодня сил что-то писать нет, тяжёлая неделя утомила парня. Сняв уличную одежду и приняв душ, он накрывшись с головой в одеяло прикрыл глаза и тут же уснул, без лишних тяжёлых мыслей в голове.                               

***

В выходные утро чаще всего бывает добрым, особенно у Юнги, который предпочитает проспать до полудня, после чего медленно встать, позавтракать и снова встретиться с Морфеем. Они с ним лучшие друзья, а друзей предавать нельзя, но видимо не сегодня. — Братик, — некий шепот слышится над головой, Юнги думает, что ему все это снится, по крайней мере надеется, иначе тому кто рядом не жить. — Братик, ты спишь? — нет, это не сон. Альфа отчётливо слышит над ухом чей-то незнакомый голос, что пугает его ещё больше, а ещё злит. Человек. Чужой. В его комнате!? Юнги в ужасе распахивает глаза, встречаясь с парой таких же удивлённых и потерянных, а ещё там виден некий страх и стеснение. — Твою мать, ты кто!? Кухня отличное место для переговоров. Так решил Юнги окончательно проснувшись и, поняв весь ужас ситуации. — Что это такое? — альфа указал на сидящего на кухонном стуле парня, на вид которому не больше пятнадцати лет. — Вообще-то... — хотел он вставить слово, слегка дрожащим голосом. Маленький омега чувствует страх перед внушительным альфой, пусть тот и не высокого роста, в растянутой домашней футболке и беспорядком на голове. Мило. — Помолчи! — прикрикнул Юнги, ткнув в омегу пальцем. Тот даже взгляд опустил. — Юнги! — начал отец, опасаясь худшего. Да, поступок был необдуманный и нужно было хоть что-то сказать об этом сыну, но исход был бы тогда в худшую сторону, а тут есть куда свернуть. — Что Юнги!? Я спрашиваю что это такое и кто позволил ему войти в мою  комнату? — нарушение его личного пространства чревато последствиями. Да, он готов убить этого омегу и не только гневным взглядом. — Юнги, во-первых это Чимин, а во-вторых он твой брат. — Я давно заметил, что с чувством юмора у вас туго, так что думаю это не шутка. Вы серьёзно? Брат? Сводный? Он нам не нужен, — Юнги взмахивает руками и с недопониманием смотрит на родных. Такой подставы он никак не ожидал. — Юнги, он ведь не вещь, что значит твоё «не нужен»? — Мне плевать! Я не согласен жить с этим рыжим недоразумением! — альфа смотрит на вжавшегося в стул омегу, что нервно покусывает губы и даже не поднимает взгляда. Юнги на несколько секунд задержал на нем взгляд, этого было достаточно, чтобы почувствовать запах. Чувствуются нотки хвойного леса в перемешку с морским бризом. — Ещё и омега, — сказал он уже более спокойно. Запах этого парня успокаивает и это раздражает. Лес и море. Твою мать! Юнги устало закрыл глаза, ведь он все ещё полусонный, а этот чёртов запах добавляет сонливости. Чёрт! — Пожалуйста, успокойся и прими то, что Чимин теперь новый член нашей семьи. Он твой сводный брат и... — Так-так, ладно, хорошо. Я приму тот факт, что в этом доме я узнаю все самым последним, особенно самое важное, но блять, комната! Моя, мать вашу, комната! Никто не смеет заходить в мою комнату! — Юнги, угомонись. Иногда мне кажется, что ты чем-то болен, на психологическом уровне. Ты сидишь там, почти не вылезая. Да, личное пространство и наш договор, я все прекрасно помню, но Чимин не знал, а я на автомате сказал идти тебя разбудить. — На каком автомате? Вы никогда меня не будили, сколько себя помню. Ещё и в выходной! А утро добрым не бывает, — Юнги хмурит брови и поворачивает голову к омеге. — И какова причина твоего визита? — обратился он к парню. Тот неторопливо поднимает голову и еле шевелит губами. Слишком нежное создание. думает Юнги и мысленно фыркает. Все омеги такие. Бесит. — М-м-меня попросили и я... — А ты всегда делаешь то, что тебе говорят!? — Юнги! — Видимо да. Теперь вы понимаете почему у меня нет омеги. Они же все одинаковые, дети, которых легко обидеть и обмануть. Слушай, Чимин, если я к тебе прикоснусь, ты разобьёшься? — Чимин, пойдём я покажу тебе твою комнату, — сказал папа. — А тебя, Юнги, ждёт серьёзный разговор, — альфа бросил последний взгляд на рыжего омежку и тяжело вздохнул. А ведь утро так хорошо начиналось — любимый друг Морфей, а кончилось все рыжим неженкой омегой.                             

***

Выслушав длиннющую речь от отца по поводу своего поведения и отношения к новому члену семьи, он устало простонав, вернулся в комнату. На полпути он остановился, завидев рядом со своей комнатой приоткрытую дверь другой, которая раньше была для гостей и родственников, которые оставались с ночёвкой, но теперь, по видимому, она принадлежит Чимину. Он сидит на полу в ворохе вещей и что-то ищет, а когда находит, чуть ли не подпрыгивает и машет маленькими кулачками. — Ну что за ребёнок, — фыркает Юнги и заходит в свою комнату, уже ненавидя тот факт, что их комнаты теперь рядом. Квартира, в которой живёт Юнги состоит из двух этажей, что безумно удобно, ведь второй этаж свободен. Он был полностью его. Его комната, плюс ванная, кладовка и комната для гостей, которая теперь, к сожалению, занята. Тишина впредь ему будет только сниться. Так подумал он, но за весь день и звука не услышал. На этаже было так тихо, что казалось будто никого и нет. Это было только плюсом, ведь он смог переварить всю информацию данную родителями. Как оказалось, они взяли его из детдома. Через несколько недель парню стукнет 18, и когда родители Мина узнали, что ему некуда идти, забрали это милое существо к себе. У парня нет семьи, он в детском доме с шести лет, и никто не хотел его брать. Людей всегда в нем что-то не устраивало. В добавок он омега. Не секрет, что в семье все хотят, чтобы родился альфа, он гордость семьи, а омеги были бы просто дополнением, да и заботиться о них нужно больше, за счёт нежной натуры. А Чимин ещё тот неженка, как уже успел заметить Мин. Эти застенчивые большие глазки, робкая улыбка, пухлые и наверняка мягкие щёчки, весь этот вид плюшевой игрушки. Да всё говорит о том, что он омега невооружённым взглядом, ещё и запах. Запах. Юнги действительно заострил свое внимание на запахе. Он... Успокаивает? Возникает чувство отдаленности от мира, некая потерянность и блаженная тишина. Вдыхая этот запах, Юнги чувствует покой, что так любит. Но истинности он не чувствует, да, запах приятный, но не его любимый. — Кто? — послышался тихий стук в дверь, разрушая всю спокойную атмосферу. Дверь медленно приоткрывается, но в темноте не видно кто за ней стоит. — Братик? — одно слово и выражение лица меняется со спокойного на гневное. — Я же сказал тебе не совать нос в мою комнату! Или мне прямо на двери написать «Доступ запрещён», чтобы ты понял!? — Юнги принял сидячие положение и посмотрел на парня, что боялся поднять глаза на старшего. — Я... П-просто хотел сказать, что ужин готов, отец звал, — тихо сказал Чимин и скрылся за дверью. — Будь так добр, передай, что я не голоден! — крикнул Юнги ему вслед и снова лёг на кровать. Этот мелкий омежка жить мне спокойно не даст, — подумал альфа и встал с кровати. Ведь его покой и сон был нарушен, теперь нет желания снова закрыть глаза, несмотря на то, что в комнате витает лёгкий запах леса и моря, от которого так и хочется блаженно закрыть глаза. Раньше комната Юнги всегда пахла свежевыжатым лимоном и лаймом, создавая некий тропический коктейль, напоминающий ему о тех днях, когда он блаженно лежал под пальмой отдыхая с родителями. Сейчас же его дополняет лёгкий морской бриз, совсем немного и в голове тут же рисуется картина. Блондин садится за стол и, взяв в руки остро заточенный карандаш, проводит первые линии, которые в конечном итоге превратятся в небольшую зарисовку волн океана. 23:12. Юнги открывает глаза и понимает, что уснул прямо на столе. К щеке приклеился не законченный рисунок, которому не хватает пары штрихов для завершения, руки затекли и немного болит голова от неудобной поверхности. Моргнув пару раз, он замечает тарелку с кимчи и маленькую записку рядом. «Поешь, братик». Этот братик бесит до ужаса. — Эта ходячая плюшевая игрушка опять здесь ошивалась!? — он мнет записку в руках и одним метким движением отправляет ту в урну, думая о наглости этого паренька. Кажется у него болезнь Альцгеймера, ведь он совершенно не понимает и не помнит, что ему говорят. Юнги бесится, но палочки в руки берет и начинает есть, ведь голодный желудок требует пищи. Доев, он устало выдохнул и понял, что спать совсем нет желания. Вздремнул называется. Спустившись на первый этаж, чтобы отнести посуду он замечает Чимина и замирает. Юнги с любопытством останавливается у двери, опираясь о косяк, и наблюдает за новым братиком. Братик. Ему не нравится мысль о том, что у него теперь есть брат, но родители правы, он не вещь, чтобы его можно было выбросить. Можно просто делать вид, что его не существует, но взгляд как-то сам цепляется за рыжую макушку нового сожителя. Омега моет посуду, бегая туда сюда, собирая грязную со стола. Босые ноги мягко ступают на пол, такие маленькие пяточки, поменьше чем у Юнги в несколько раз. Альфа ухмыляется и делает пометку в голове, что это сто процентов ребёнок и плевать, что он почти совершеннолетний. Посуда вся вымыта, Чимин собирается выключать воду, но тут бросает последний взгляд на стол и видит непонятно откуда взявшуюся тарелку. Юнги же наблюдает за недопониманием парня со стороны и ухмыляться. Но тут он видит, как Чимин счастливо улыбается и радостно хмыкает, беря тарелку в руки. Он радуется новой грязной тарелке? Юнги в непонимании хмурит брови. На самом деле омеге просто приятно. Ведь это он не оставил брата голодным, он рад, что Юнги сыт и доволен. Так он хотел загладить свою вину за утренний инцидент. Он не хотел чтобы так получилось, он не хочет враждовать с братом, пусть и не родным. Он уверен, Юнги хороший альфа, только вредный, но Чимин не привередливый, он примет брата таким какой он есть и обязательно сделает ему ещё что-нибудь приятное, чтобы и тот его принял. Чимин с детства один, о нем мало кто заботился, а в приюте стало только хуже. Он хотел всем помогать и со всеми дружить, он добрый и открытый и не понимает он этих враждебных взглядов, а потому ему часто попадало. Маленького омежку часто дразнили, с возрастом к нему стали чаще приставать, ему это не нравилось, хотелось поскорее уйти из приюта и жить с теми людьми, которые будут его любить, и которым он сможет подарить свою любовь и заботу. Юнги тоже на него недобро смотрит, но Чимин не чувствует от того сильного страха рядом с ним, как с другими альфами. Он слишком милый, ну не может он поднять руку, обидеть словом — да, но не более. Даже запах у него приятный и сладкий, не как у остальных альф, и омежке нравится его братик. Он думает, что они подружатся. По крайней мере он этого сильно желает. Закончив с мытьём посуды, он вытер руки о полотенце и выключил свет, направляясь в свою комнату. — Ай! — пискнул Чимин врезавшись во что-то головой, или в кого-то. Он поднимает голову и видит стоящего на лестнице Юнги. Снова в растянутой и мятой футболке, свободных штанах и взъерошенными волосами. Омега замечает на себе изучающий взгляд и смущённо опускает голову. — П-прости Юнги-я, —блондин ничего не говорит, но вытягивает руку вперёд, касаясь подушечками пальцев лба младшего. — Юн... — Хм, а ты не разбился, — альфа ухмыляется совершенному действию. Ему действительно было интересно насколько он хрупкий. Хорошо, физически он крепкий, насчёт внутреннего мира нет уверенности. Юнги считает, что внутренний мир парня похож на облако, меж которых витают мысли и картинки в розовом амплуа. Там слишком ванильно и сладко. Интересно насколько. — Я же не хрупкий материал. — Ошибаешься, — Чимин густо краснеет и приоткрыв рот в изумлении. Огибает альфу и несётся в комнату. — Вот видишь! — кричит Юнги вслед. Чимин действительно чувствителен и мягок. Типичный омега, и с ним Юнги придётся жить. Интересно, если он покроет его трёхэтажным матом за очередной вход в его спальню, он получит инфаркт? Юнги делает пометку в голове обязательно проверить теорию. Огромное любопытство играет в пятой точке.

***

Чимин забегает в комнату и часто-часто дышит, приложив ладошки к щекам, а потом обиженно дует губы. —Хм, и кто это ещё тут хрупкий материал? — омега дуется на Юнги, ведь хоть блондин и альфа, но на того совсем не тянет. Ну, кроме взгляда. Взгляд говорит о многом, но это все. Чимин заметил, что его братик достаточно худой, плюс ко всему ещё и бледный, иногда кажется, что он сливается с цветом своих волос. — Сам как фарфор, — он все ещё обижен, но в душе улыбается. Вспоминая полуулыбку полуухмылку брата, когда тот назвал его хрупким материалом. Он ещё очень мало знает о новом брате, но уже готов делать для него много приятных вещей, и начнёт прямо с завтрашнего дня. Он заставит холодного и вредного принца расцвести яркими и ароматными пионами.