Soukoky то чего тебе не хватает.

Страшно. Страшно. Страшно. Дождь стучит по крыше. На улице воет пронзительно ветер. В окне мелькают вспышки молний. Болезненные, резкие вспышки страха. Что не дают дышать. Сдавливают горло стальными цепями. Сковывают движения, мысли. Не дают пошевелиться. Вдохнуть. Он тонет в безумной панике, первобытном животном страхе. Он задыхается ложью. Давиться фальшью. Больно. Больно. Больно. Мелкие ранки на шее саднят. Он разодрал ее, пытаясь вздохнуть. Болят свежие шрамы. Корочка на ранах треснула, и алая кровь потекла по рукам вниз. Падая на белый кафель. Рассыпаясь в воздухе. Болят старые шрамы. На душе гадко. Паника отошла на задний план, уступив место боли. Разъедающей. Лёгкие болят при каждом вдохе. Старые швы на сердце разошлись, являя миру противное нечто. А там под ребрами что-то нещадно болит, кровоточит и гниет. Что-то, что люди обычно называют сердцем. Мерзко. Мерзко. Мерзко. - Ты отвратителен. Просто омерзителен. Глянь в зеркало. Посмотри, в кого ты превратился. Лживый клоун. Пустая оболочка без желания жить. То что ты пытаешься помогать людям, не делает из тебя хорошего. Ты все такой же. И грехи твои никуда не делись. Они тут. Рядом со мной. И рядом с тобой Ты ведь даже не знаешь разницы между хорошо и плохо. Ты не знаешь ничего. Тебе плевать. Кто ты такой?! Что тебе от меня нужно?! - Я это ты. А ты это я. Все просто. Тебе ничего не скрыть. Я знаю тебя. Вижу насквозь. Ты ведь не хочешь жить. Так уходи, проснись от вечного кошмара. Но ты продолжаешь цепляться за свою прогнившую, мерзкую, грязную душонку. Ты слаб и жалок. Господи, да ты говоришь сам с собой! Не это ли повод

Хватит! Прекрати!

Жалкий. Жалкий. Жалкий. Щеки обжигает ледяными слезами. Он плачет. Захлёбывается рыданиями. Глаза уже красные. Комната плывет. Воздуха не хватает. Руки судорожно сжимают края раковины. Колени дрожат. Немой крик обжигает горло.

Дыши. Дыши. Давай

Грязно. Грязно. Грязно. На руках кровь. Алая, густая, с привкусом металла. Стекает по рукам, щекам. Он видит ее, но не видят другие. Он с силой трет руки, но ничего. Лишь бинты промокают красной жидкостью. Липнут к коже. Пачкают.

Да Господи, я грешен. Каюсь. Как прости же меня. Помоги мне. Избавь от кошмара.

А по ту сторону зеркала он. Машет самому себе рукой. Ухмыляется недобро. Даже скорее скалит зубы. На шее галстук, и Дазай, почти чувствует, как тот сдавливает горло.Правый глаза прикрыт бинтами, он почти не видит им. Вздыхает тихо-тихо, и говорит:

Бога нет. Тебе никто не поможет.