young forever

— Как думаешь, у нас что-нибудь получится? — Ты о чём? — Тэхён повернул голову в сторону Чонгука, пытаясь поймать его взгляд. — О поездке, — отрезал младший, даже не смотря в его сторону. Они не спеша шли по улице, что уже была поглощена лёгкой дымкой сумерек, а на горизонте виднелись малиновые разводы заходящего солнца. Свежий ветерок нежно ерошил волосы, путаясь в их тёмных прядях. Ким ответил не сразу. Его брови на мгновение свелись к переносице, отчего лицо приобрело в какой-то мере суровый вид, но черты его быстро смягчились, оставляя лишь долю смятения. Он пожал плечами: — Не знаю. — А тебе хотелось бы? Как только первое слово слетело с губ Чонгука, Тэхён остановился, заведомо зная, что последует дальше, ведь всё было ясно уже по интонации и робости младшего, которая словно бы ненароком отодвигала завесу и некую грань того, о чём они не говорили ранее, но любопытство всегда брало верх. — Хотелось бы мне, Чонгук? Ты серьёзно? — на этих словах Тэхёна пробило чем-то ядовитым и его выдержка надломилась, предательски обнажая свои уродливые трещины, отчего с губ слетел презрительный смешок. — Мои кисти отродясь не видели ничего, кроме скучных сеульских пейзажей и лиц близких мне людей вперемешку с незнакомцами. А сколько твоя плёнка хранит кадров с чем-то, помимо нас или таких же скучных улочек или парков? Чонгука такая реакция на мгновение повергла в шок: он вздрогнул, широко распахнув глаза, которые отдавали своё боязливое внимание Тэхёну, но вскоре к нему снизошло осознание той ситуации, в которой они находятся. Он молча прикусил язык, мысленно давая себе смачную пощёчину. Глупо было задавать вопрос, ответ на который очевиден. Очевиден им обоим, ведь в этом плане приоритеты у них одни и те же. Хотелось бы им? Безусловно. Да так, что до дрожащих пальцев и заходящегося в бешеном ритме сердца. Хотелось, начиная с робкого желания, вплоть до безумных поступков и веры в, казалось, несбыточное. Им бы исколесить весь свет, чтобы заполнить снимками сотни карт, чтобы красота чужбин отпечаталась на бумаге и в памяти огромным и ярким взрывом, что заставит легкую дрожь восхищения пробежаться по всему телу; увидеть культуру другой страны, людей, чьи лица отнюдь не похожи на их, лицезреть совсем иные виды и окунуться во всё это с головой, влюбляясь самой чистой и настоящей любовью, на которую только способны их юношеские сердца. Им бы не возвращать все свои мысли ко «взрослому» будущему, экзаменам и чёртовому выбору, что близится всё быстрее; не упиваться встречами с друзьями и любимым делом так, словно бы этот раз — последний. Предаться забвению, чтобы себя не помнить, чтобы лишь руки не забыли, как держать карандаш и обращаться с камерой. Свернуть сейчас в совсем иную сторону от дома, не идти завтра в школу и не жить так, как отнюдь не хочется. — Извини, Гук, вспылил. Просто эти разговоры вызывают во мне смешанные чувства, создающие некую бурю, которая меня поглощает. На самом деле, я чуть не сорвался и тогда, когда Юнги-хён меня перебил. Сейчас же осознаю, что нужно держать свои эмоции в узде и не давать им воли в такие моменты, как сейчас, ведь ты тут точно не при чём. Но, всё же, на этот вопрос ты наверняка сам знаешь ответ, и, я уверен, он совпадает с твоим, — черты лица старшего смягчились, сам же он тяжело вздохнул и махнул рукой, ускоряя шаг. — Знаю, — Чонгук кивнул сам. И на этом разговор был окончен, потому как оба не были расположены к какому-либо развитию этой темы. До своих домов, что были по соседству, они дошли молча — каждый думал о своём, а, быть может, они думали об одном и том же, взвешивая все «за» и «против», в каковых искали тот самый шанс, за который они смогут ухватиться в дальнейшем. Лишь тихое «до завтра» помешало их раздумьям. Каждый раз, прощаясь, они надеялись, что завтра останется тем же — беззаботное детство, далёкое от экзаменов и забот. Но действительно ли завтра будет таким, как вчера и сегодня? Или вскоре им придётся взяться за свою же жизнь, чтобы в корень её изменить, распрощавшись со старым и приевшимся? Кто знает. Быть может, новые изменения придут им на пользу и они не растопчут их детские надежды и веру.