young forever

Намджун просыпается в двенадцатом часу дня. Несмотря на то, что сегодня выходной, вчера ему нужно было закончить кое-что по учёбе, и он засиделся, как обычно это бывает. Ким даже и не помнит, как и во сколько уснул. Наверняка едва ли успел снять с себя одежду и завалиться в кровать, прежде чем провалиться в объятия желанного сна, о котором он грезил всю неделю. Зато сейчас он чувствует лучше, чем все предыдущие дни. Разве что мышцы немного ноют, а во рту неприятно вяжет. Но всё это мелочи. Они не способны испортить его выходной. Ким не спешит вставать. Он тянется, лёжа в кровати и купаясь в тёплых лучах майского солнца, которые пробиваются сквозь его прозрачный тюль и светят прямо в лицо. Он жмурит глаза и в конечном счете прикрывает их. Намджун наслаждается ещё несколько минут полной тишиной, лениво перекатываясь с одного бока на другой. Он думает о том, что выходные обещают быть насыщенными из-за большого объёма работы, а потому всякое желание поднимать своё тело с кровати пропадает с концами. Иногда ему хочется провести в кровати оба дня, что ему отведены на так называемый отдых, не вылезая из-под мягкого одеяла. Хочется погрузиться с головой в чтение или просмотр какого-нибудь затяжного сериала. Однако он не может позволить себе такую роскошь. В универе никого не волнуют его «хочу», существует одно лишь «надо». Потому он хоть и нехотя, но встаёт. В будни дни он не успевал принимать душ по утрам, поскольку всегда спешил. Но зато сегодня как раз тот день, когда он никуда не опаздывает и вполне может провести несколько минут в ванной комнате. Прохладная вода хорошо бодрит и позволяет остаткам вчерашней усталости смыться окончательно. Намджун тает под тёплыми струями проточной воды. Из ванной комнаты он выходит полностью обновлённым и готовым к новому дню. Ким занимается приготовлением завтрака под шумящий телевизор. Правда, вся его готовка обычно состояла из того, чтобы залить молоком хлопья. Намджун устремляет свой взгляд на экран, где разворачиваются действия какой-то дорамы. Сюжет для Кима кажется совсем неинтересным, и он лениво переключает каналы в попытках найти что-то цепляющее. Однако поиски к успеху не приводят, и он возвращается к той же самой дораме. Намджун оставляет это дело, обращая своё внимание к уже набухшим хлопьям. Он не спеша наполняет свой желудок, попутно беря в руки телефон. В смартфоне ничего интересного юноша не находит и также откладывает его в сторону. Хотелось бы чем-нибудь занять себя с утра, прежде чем приступить к выполнению домашней работы. На ум приходят лишь дела по дому. Намджун моет за собой посуду и отправляется в обход по квартире. Он собирает по углам своей маленькой комнатушки грязное бельё и ставит его стираться. Следом под его руку попадают разбросанные по столу книги и учебники, которые он складывает в аккуратные стопочки. Правда, когда он примется за учёбу, они вновь будут раскиданы по всему столу. Но сейчас для него главное — привести своё рабочее место, да и комнату в целом в порядок. А уж как это будет выглядеть спустя какое-то время — неважно. Уборка затягивается до вечера. Не до позднего, но тем не менее. Намджун и не заметил, как пролетели несколько часов, пока он развешивал бельё и мыл полы. Зато теперь его квартирка выглядит чистой и убранной. Сейчас в ней гораздо приятнее находиться, да и дышать словно бы стало легче. Ким заваривает себе чай с корицей и мандарином, открывает в комнате окно и садится за стол. Он надевает очки, включая ноутбук. Объём работы на сегодня действительно большой. Его взгляд ненароком цепляется за стопку с книгами. Намджун не сопротивляется внезапному желанию, а потому берёт первую попавшуюся в руки. В конце концов, пару страниц не отнимут у него слишком много времени. К тому же, это может помочь ему сконцентрироваться на учебном процессе, а то сегодня он отчасти рассеянный и несобранный. Это нужно исправить. Джун ставит таймер на двадцать минут, чтобы не уйти в чтение с головой и в итоге не просидеть всё время, отведенное на учёбу, за книгой. Когда последняя секунда истекает, телефон начинает вибрировать. Намджун вылезает из своих мыслей, переплетённых с действиями книги, и выключает гаджет. В нём прибавилось немного серьёзности за это время, и появился настрой на учёбу. Он разминает шею и плечи, а после наконец принимается за работу, не смея более оттягивать этот момент. «Чем быстрее начну, тем быстрее закончу», — подбадривает себя в мыслях. За учёбой время проносится так же быстро, как и во время уборки. Намджун тянется, снимает очки и трёт уставшие глаза. Он встаёт со стула, за которым провёл добрые пару часов, и пытается сделать небольшую растяжку, чтобы хоть немного привести в тонус затёкшие мышцы. На часах уже восемь вечера, и Ким думает, что пришла пора прогуляться. Отсутствие физической нагрузки он компенсирует ездой на велосипеде. Это, конечно, не часовые тренировки в зале, но лучше, чем ничего. К тому же, сейчас ему необходимо развеяться на свежем воздухе. За окном начинает смеркаться, и Намджун подмечает, что он успеет к заходу солнца у реки Хан, если поторопится. Ким быстро снимает с себя домашнюю одежду, переодеваясь в джинсы и просторную белую футболку. Он выкатывает из подъезда велосипед и садится на него. Давно он не гулял вот так, уже под вечер, когда майский ветерок становился сильнее и чуть прохладнее. Намджун проезжает первые метры и улыбается. Сразу становится легче. Тяжесть после нескольких часов, проведённых за домашней работой, испаряется. За спиной словно бы раскрываются невесомые крылья, когда Намджун набирает скорость. Ветер ерошит его волосы, путается под футболкой и целует молодую жилистую шею. Намджун улыбается шире, наслаждаясь весенней прохладой. Его ноги старательно крутят педали, а руки сильнее впиваются в лежаки руля. Он полностью контролирует процесс и получает удовольствие от того, что хоть где-то может быть главным, пускай и в таких мелочах. Намджун смотрит по сторонам на редких прохожих, наблюдает за тем, как пейзажи сменяются друг другом. Ещё пару минут назад он ехал по своему району, лавируя между домами, а теперь уже двигается по довольно узкой тропе. По одну её сторону находится проезжая часть, кишащая легковыми машинами, а по другую разливается река Хан. Он успевает как раз вовремя. Джун слезает с велосипеда и ставит его рядом с собой на подножку, устремляя свой взгляд к раскинувшимся просторам реки. Солнце уже опустилось поближе к глади воды и собирается вот-вот зайти за горизонт. Пожалуй, этот самый момент, когда огненный шар тонет в воде, Ким считал одним из самых прекрасных зрелищ в мире. Наравне с ним был лишь не менее прекрасный восход солнца. Ким до ужаса любил рассветы и закаты. Эти моменты дня были его самыми любимыми. Он обожал наблюдать за тем, как солнце только-только поднимается, являя всему миру свой свет, свою красоту, самого себя. Словно бы каждое утро оно рождалось заново. И умирало вечерами, сжигая этот день дотла. Намджуну не всегда удавалось разлеплять глаза рано утром, когда стоило бы пытаться выспаться до начала учебного дня. Но иногда, когда он просыпался по нужде или просто так, а солнечные лучи только начинали заглядывать к нему в комнату, он вставал у окна и наблюдал. Несколько минут чистого восторга рисовали на его лице улыбку. И всегда его посещало одно и то же чувство. Чувство спокойствия. Сердце будто бы замирало, а дыхание выравнивалось. Вся прелесть выходных как раз крылась в том, что он мог не спеша смаковать эти моменты, пока они не закончатся. И вот сейчас Ким стоит, смотря, как заворожённый, на явление природы. Яркие лучи небесного светила отражаются в прозрачной глади воды, и Намджун находит это необычайно прекрасным. Он вдруг вспоминает о Чонгуке с Тэхёном. Надо будет как-нибудь вытащить их сюда вечерком. Ребята были бы в восторге от такой красоты, и наверняка им удалось бы запечатлеть её в самом лучшем виде. Ким замечает, что вдоль тропинки, проложенной у реки, начинают загораться фонари. Они здесь как нельзя кстати, ведь когда солнце окончательно зайдёт за горизонт, увидеть что-либо будет проблематично. Небо уже приобретает пурпурный оттенок, и Джун на миг прикрывает глаза, вдыхая полной грудью. Он опирается на перегородку забора напротив реки и, открыв глаза, переводит свой взгляд на деревья, в которых недавно путалось солнце. Ещё несколько минут, и Сеул погрузится в темноту. На смену природному светилу придут сверкающие огни города. Мимо проносятся несколько машин. Должно быть, люди возвращаются домой. Многих из них ждут семьи. А кто-то так же, как и сам Намджун, вернётся в пустую квартиру. Он не относится к этому, как к чему-то критичному. Жить одному вполне неплохо. Сам себе хозяин, сам себе закон. Делай, что хочешь. «Было бы что», — думает про себя Ким. Его, честно, всё устраивает. Он почти всегда занят учёбой, а в свободное время пытается заниматься саморазвитием. Читает книги с философскими подтекстами, смотрит передачи, содержание которых также может пригодиться ему в будущем. А ещё он временами выбирается на такие прогулки. Примечательно по выходным или, если есть время, в будние дни после пар в универе. Это, пожалуй, всё. А ему хотелось бы иметь что-то вроде хобби. То, к чему он мог бы возвращаться раз за разом. То, ради чего он бы пытался выиграть время среди бесконечного домашнего задания и что разжигало бы в нём огонь, заставляло чувствовать себя живым. Намджун трясёт головой. Какой толк от его желаний, если им вряд ли суждено сбыться. Может когда-нибудь. Когда-нибудь, но не сейчас. Ким смотрит вдаль, цепляясь глазами за последние лучи солнца. В нём вспыхивает мысль о том, что было бы здорово, если бы огненный шар подольше задержался там, на линии горизонта, на воображаемой границе между небом и землёй. Ему кажется, что через считанные секунды, когда лучи окончательно скроются в воде, исчезнет даже их отражение, его окутает тоска. Не хотелось бы портить этот прекрасный вечер. Он чешет затылок, ненароком поворачивая голову в сторону. Краем глаза он видит неподалёку человека, стоящего на тропе. Намджун не всматривается и снова обращает своё внимание к глади воды. «Ну вот, село», — обречённо вздыхает, не обнаружив более солнца. Он готов вот-вот уйти в свои мысли, но покоя ему не даёт человеческая фигура в нескольких метрах от него. Намджун не понимает, почему прохожий стоит там, а не идёт по своим делам. Джун вновь поворачивает голову в его сторону, уже намеренно. Взгляд цепляется за знакомые черты лица, которые в сумраке позднего вечера ему позволяют разглядеть горящие фонари. Ким вскидывает брови и приоткрывает рот. На тропинке стоит не кто иной, как Хосок. Он двигается с места, стоило Намджуну только заметить его. Одет Чон в растянутую футболку и рваные джинсы, а в руках у него джинсовка. Когда парень подходит ближе к Киму, тот замечает его усталый вид. Наверняка возвращается с тренировки. — Привет, — он вяло машет пятернёй в качестве приветствия и встаёт рядом, опираясь на перекладины. — Привет, — кивает Намджун, смотря на профиль старшего. — Не ожидал тебя тут увидеть. — Я иногда хожу этим путём домой. Только закончил тренироваться и решил полюбоваться закатом перед тем, как свалиться дома от усталости. Ты, судя по твоему влюблённому взгляду на заходящее солнце, тут за тем же, — совсем невесомый удар в плечо. — Как долго ты стоял там? — Пару минут, — Хосок беззаботно пожимает плечами. — А сразу-то почему не подошёл? — Не хотел мешать твоей идиллии с природой, — Чон хрипловато посмеивается. В горле у него наверняка пересохло. Намджун усмехается, ничего больше не говоря. Мысли в голове путаются со звуками города. Ким продолжает разглядывать лицо Хосока, пока тот словно бы старается разглядеть что-то в дали, в кромешной тьме. Свет от фонарей падают на линию его челюсти, словно подчёркивая остроту хосокова профиля. Чон не показывает и малую часть той усталости, которую ощущает сейчас, но всё же Намджун видит её тень на чоновом лице, а ноги юноши временами подрагивают. Наверняка они усыпаны синяками, без которых не обходится ни одна его тренировка. Хосок уже и не обращает на фиолетовые пятна внимания, привычное дело. Его тело расплачивается таким образом за часы удовольствия. За всё ведь нужно платить. — Каково это? — Намджун вдруг задаёт тот же вопрос, который был адресован Юнги несколько дней назад. — Что? — Чон поворачивает голову в сторону младшего, одаряя его удивлённым взглядом. — Заниматься тем, что тебе нравится, — вот только сегодня он прямолинейнее. — Тебе ли не знать, — старший смотрит на него с подозрением и хмурит брови. — С чего вдруг такие вопросы вообще? — Я не чувствую вкуса жизни, Хосок. Чон отводит взгляд в сторону, шумно выдыхая. Он молчит какое-то время, пытаясь осмыслить сказанное Намджуном, но выходит плохо. Точнее, не выходит вообще, и он задаёт ещё один вопрос. — Что это значит? Я не понимаю, что ты хочешь мне сказать. Намджун горьковато смеётся. — Я бы хотел быть чем-то занят, как, скажем, ты или Юнги, — он становится серьёзнее. — У вас есть то, что заставляет вас чувствовать себя живыми, чувствовать вкус жизни. Танцы делают тебя счастливым, не так ли? — в ответ замедленный кивок. — Ты всегда можешь вернуться к танцам, снова расправить сложенные крылья хоть на несколько мгновений. А мне не к чему возвращаться. Я во многих вещах нахожу покой и радость, но всё не то. Нет ничего, что ждало бы, пока мои руки прикоснутся к этому. Ничего не требует моего вмешательства. Я ничего не могу сделать лучше, ничего не совершенствую. — Ты делаешь лучше других, Намджун, — Хосок говорит это словно бы с укором, и Киму кажется, что он смотрит на него, как на дурака, который полностью обесценивает себя и свои возможности. — И потом, — его тон меняется на вопросительный, — разве твоя учёба не приносит тебе удовольствия? Разве это не то, чем бы ты хотел заниматься всю жизнь? — Я не знаю. Это словно бы не моё. Не в том смысле, что я плохо справляюсь или у меня не клеится. Не в этом деле. Мне как будто навязали это, заставили считать правильным и «своим». И я немного запутался во всём. Не могу понять, чего хочу сам и что мне необходимо. Не могу различить своё от чужого. — А ты пробовал? — Что? — Пробовал найти что-то своё? Найти себя? — Хосок вопросительно смотрит на Намджуна, ожидая ответа. А в ответ Ким лишь мотает головой, поджимая губы. — Люди ищут себя на протяжении всей жизни, Намджун. Ты можешь ничего не делать и просто ждать, а можешь заняться поисками. Однако ни одно, ни другое не будет гарантировать тебе успеха. Ты можешь найти то самое «своё» в двадцать, в сорок, в шестьдесят, а можешь вообще не найти. Я бы сказал, что всё зависит от тебя самого, но мне так не кажется. Да, я люблю танцевать, и это делает меня счастливым. Но, а что дальше? В чём заключается мой смысл, моё призвание? Я не знаю. Всё, что я могу сейчас делать — наслаждаться танцами. Потому что не факт, что я смогу заниматься ими через пару лет. Мало найти что-то «своё», нужно уметь вплести это в свою жизнь, чтобы это стало её неотъемлемой частью. Позанимайся разными вещами, попробуй себя в чём-то новом. Или начни вести дневник, записывая всё, что ты делаешь каждый день. Может, именно те вещи, которые ты делаешь на постоянной основе и которым отдаёшь своё предпочтение, являются «твоими». — Я каждый день учусь, Хосок, — Намджун чешет затылок, иронично посмеиваясь. — Тогда я бы посоветовал пересмотреть своё отношение к учёбе. Потому что если это не то, чем бы ты хотел заниматься всю жизнь, то к чему те годы, которые ты провёл за учебниками? И сколько ещё лет ты проведёшь за ними же, зубря наизусть то, что не приносит тебе радости и счастья? Или всё-таки приносит, Намджун? Голос у Кима в голове лишь вторит хосокову: «Или всё-таки приносит, Намджун?». Вопрос старшего остаётся без ответа. — Ладно, я пойду. Иначе ещё немного, и тебе придётся объяснять моей сестре, почему я вернулся домой на твоей спине, а не собственными ногами, — Хосок хлопает Джуна по спине и, прежде чем сдвинуться с места, произносит чуть тише: — И подумай над этим вопросом, дружище. Намджун не смотрит вслед уходящему Чону, не сверлит взглядом его спину. Он смотрит куда-то перед собой, в пустоту. И лишь опомнившись спустя пару минут, он одёргивает себя, садясь на велосипед. Домой он добирается быстро, не замечая уже более ничего вокруг. Он прислушивается к словам Хосока, к самому себе, но вынести из их разговора ничего не может. Намджун обязательно подумает. Когда сможет.