young forever

Наверное, единственное, что Юнги забыл сделать перед сном — убрать со стола. И ладно бы, если он просто ужинал и не помыл за собой посуду. Тогда Сокджин просто чуть поворчал бы с утра, а то и вовсе молча убрал за своим другом. В конце концов, Киму не привыкать. Парни уже спокойно относятся к лёгкой небрежности Мина. Никого не удивлял бардак в его квартире в Сеуле. Однако на кухонном столе были оставлены вовсе не столовые приборы с грязной тарелкой, а два гранёных стакана, испачканных вином, а рядом — злополучная полупустая бутылка. Конечно, вернувшись с клуба, парням было совсем не до того, чтобы осматривать квартиру. Однако наутро, когда уже все, за исключением Юнги, проснулись и вышли из своих комнат на кухню, место «преступления» было у всех на виду. Сам факт наличия алкоголя на кухне не смутил никого. О любви Мина к хорошему спиртному знали все, и ребят это не волновало. Однако им в глаза сразу бросилось наличие второго стакана. — Чонгук, а Юнги пил вчера, когда ты вернулся домой? — обратился Намджун к своему другу. — А? Да, пил, — пробубнил спросонья мальчишка, потирая пальцами левой руки заспанные глаза. — А почему стакана два? — задает второй вопрос Ким, который являлся больше риторическим. Он берёт в руки один из стаканов и крутит в руке. Однако Чону показалось, что сказанное хёном было адресовано ему. Мальчишка ещё окончательно не проснулся, поэтому не увидел ничего такого в том, чтобы сказать, как есть: — Так мы с ним вместе, — делает небольшую паузу, прерываясь на зевок, — пили. Намджун переводит свой взгляд со стакана на друга, вопросительно приподнимая одну бровь: — Что? — Ой, — приходит в себя Чонгук, осознавая произошедшее. Юноша исподлобья смотрит на старшего, прикусывая губу. Хотя правильнее было прикусить язык в таком случае. — Иди разбуди нашего алкоголика, — ставит злополучный стакан на стол Намджун и машет в сторону закрытой двери в комнату Юнги и младших. Чону ничего не остаётся, кроме как повиноваться. Он молча плетётся в указанном направлении, а про себя уже проклинает своё неумение держать язык за зубами и думать, прежде чем что-то сказать. — Хён, — трогает мальчишка за плечо своего сладко спящего друга, который даже не догадывается о том, что его ожидает. — Проснись, хён. — М-м, что нужно? — недовольно мычит в ответ Мин, натягивая на себя одеяло до макушки. — У нас проблемы, хён. — Какие? Если что-то менее значительнее, чем конец света, то меня это не интересует. А даже если и конец света, то всё равно уже ничего не сделать. Хоть отосплюсь напоследок. — Я проговорился, что мы с тобой вчера пили, — виновато выдавливает из себя младший и добавляет следом: — Случайно. — В смысле? — Юнги медленно стаскивает со своей головы одеяло и с полным непониманием происходящего смотрит прищуренными от света глазами на своего тонсэна. — В прямом. Намджун попросил тебя разбудить. В голове Мина потихоньку выстраивается картинка вчерашнего вечера: расстроенный Чонгук, бутылка вина и два стакана. Точно. Бутылка вина и два стакана, которые он забыл убрать. Юноша чертыхается про себя и вскакивает с кровати. Сон как рукой сняло. Он выходит из комнаты на кухню, где на него моментально устремляются взгляды пяти пар глаз. И лишь виноватый взгляд Чона устремлён в пол. — Это что? — Стаканы, не видишь, что ли? — слёту язвит Юнги. — Давай ты не будешь строить из себя дурачка, хён, — Ким закатывает глаза. — Объясни мне, почему вы вчера пили вдвоём с Чонгуком. Разве тебя для этого оставили присмотреть за ним? — Присмотреть за ним? — усмехается старший. — Насколько я помню, вы ушли и ни слова мне не сказали о том, что нужно за кем-то присмотреть. А потом вернулось это чудо в подавленном состоянии, — кивает он в сторону Чона. — Вы не удосужились даже отправить мне сообщение и объяснить ситуацию. Я уже молчу про то, что вы пустили мальчишку одного слоняться по незнакомому городу в другой стране. Может, потрудитесь сперва это объяснить? — Так тут до клуба рукой подать, не так уж и далеко, — встревает в разговор Тэхён. — Ты-то вчера вечером прекрасно время провёл, не так ли? — усмехается Мин. — А твой друг сидел дома. Это ещё хорошо, что он домой пошёл. А если бы ему не хватило мозгов и он ушёл не пойми куда? — Я думаю, у Чонгука есть голова на плечах и он способен здраво мыслить. Так что подобного не случилось бы, — отвечает Намджун. — Да? Хорошо, я не сомневаюсь, что Чонгук умный мальчик. Но произойти могло что угодно. Забыл дорогу, села батарейка на телефоне, наткнулся на компанию пьяных ребят. Или же просто не захотел идти домой. По вашему, стакан выпитого вина страшнее, чем то, что я сейчас перечислил? Да вы даже не знаете причину того, почему я вообще дал ему выпить. Думаете, я такой плохой, что спаиваю своего малолетнего друга? Во-первых, от одного стакана с ним ничего не случится. Это не так страшно. — Не так страшно, согласен. Но всему своё время. Пускай дождётся совершеннолетия и делает всё, что захочет. Это будет уже под его ответственностью, — перебивает Ким. — Да господи, Намджун! — цокает языком Мин. — Разве когда ты был помладше, тебе не хотелось иметь совершеннолетних друзей, с которыми ты бы мог делать «запрещённые» вещи? Разве тебя не тянуло к сигаретам и алкоголю? Просто, чтобы попробовать и почувствовать себя взрослым? Что ж вы так накинулись на нас? — Ладно, давайте просто закроем эту тему, — пытается сгладить ситуацию Чимин. — Я согласен с Юнги. Мне кажется, в этом и правда нет ничего страшного. Нам стоит проще относиться к подобному. Мы же друзья, должны понимать друг друга. Главное — не перебарщивать с подобным, — на его лице появляется тёплая улыбка, которую он адресует Чонгуку. Вот только Юнги, судя по тому, как стиснулась челюсть юноши, останавливаться не собирался. — Я не закончил, — проговорил он на выдохе. — Мы так и не обсудили причину данного происшествия, — остановился Мин, переводя взгляд на Чона. — Никто из нас не заметил, что у Гука в последнее время было подвешенное состояние. Думаю, он сам должен рассказать об этом и вам. Чтоб вы поняли, наконец, что зря набросились на мальчишку, — отчеканил он. — Хён, — обращается к нему Чонгук, — я не хочу снова мусолить эту тему. Зачем зацикливаться над этим? Я всё равно уже всё высказал тебе вчера и мне стало легче, — после небольшой паузы он решает вкратце прояснить ситуацию и обращается уже к остальным ребятам: — Просто с родителями проблемы. Донимают меня, даже находясь за тысячи километров. Мол, не звоню и не пишу, совсем не интересуюсь, как у них дела. Говорят, что кроме друзей мне никто не нужен. Ну а я для чего с вами отдыхать поехал? — он разводит руками. — Чтобы сутками сидеть в телефоне и строчить мамочке с папочкой сообщения о том, как сильно я их люблю и скучаю? Теперь слова младшего зазвучали для Юнги по-другому. Вчера, под действием алкоголя, он был расслаблен. Его заботило лишь состояние и переживания друга. Он не проецировал ситуацию Чона на себя. Сейчас же в груди у него что-то сжалось. В голове начали возникать отрывки из прошлого. Когда он уехал из Тэгу, кроме старшего брата никто не скучал по нему. Он не получал не то, что звонков от родителей. За несколько лет от них не поступило ни одного звонка. И до этого момента его это совсем не задевало. Он сам выбрал такой путь — вопреки желаниям родителей не получить высшего образования и уехать из родного города, бросив всё. Так чего же тогда он хотел от отца с матерью? Что те будут бегать за ним, как за маленьким ребёнком? Нет, Юнги уже давно не малыш. Мама не должна носиться за ним сломя голову. Но ведь они его родители. Разве они не должны принять любой его выбор, каким бы тяжёлым для них он ни был? Разве это не их долг, как родителей — любить своего ребёнка, каким бы непутёвым он ни был? Старший брат каждый раз убеждал его, что родители любят Юнги и скучают. Просто им не хватает гордости сказать это самим. Поначалу Мин надеялся на это. А со временем перестал спрашивать у брата, не передавали ли они ему «привет». Юнги научился жить без родительской любви и поддержки. Он нашёл новую семью в лице своих друзей. И он больше не нуждался в «любим» и «скучаем» от мамы с папой. Или, быть может, он просто убеждал себя в этом, раз сейчас он почувствовал себя так странно, будто внутри что-то надломилось. Всё это время внутри Мина был маленький ребёнок, которого он так старательно пытался спрятать. Ребёнок, которому не хватало родительской любви. Сколько бы Юнги ни убеждал себя в обратном, сколько бы ни старался спрятать своё внутреннее дитя, оно всё равно рвалось наружу. — Просто не обращай внимания, — обращается тем временем к Чонгуку Хосок. — У меня так же было, когда только уехал с сестрой из Кванджу. Переживают, как-никак. Ты ведь до этого всегда рядом был, а сейчас уехал так далеко, да ещё и один. Я хоть со старшей сестрой был, а ты с друзьями. Это немного разные вещи. Как бы хорошо твои родители к нам ни относились, а доверить своего ребёнка кому-то очень тяжело. Просто постарайся понять их и лучше не конфликтуй лишний раз. Поверь, так только хуже сделаешь. А если напишешь им несколько сообщений о том, что всё в порядке, от тебя не убудет, ведь так? — приподнимает он вопросительно правую бровь. «Неужели они не беспокоятся о Юнги? Неужели им было так легко отпустить его одного в другой город, что теперь они даже не спрашивают, как дела у их сына?» — Угу, — неохотно кивает младший. — Ну вот. На самом деле, ситуация правда не самая сказочная. Ещё и мы на тебя накинулись, в то время как тебе нужна была поддержка. Но я и сам через такое прошёл. И в подобных ситуациях стоит поменьше париться. Ни к чему хорошему твои переживания не приведут. Сам посуди, ты что-то можешь изменить в их характере? Чонгук задумывается на несколько секунд, а после даёт отрицательный ответ, качая головой в разные стороны. — Тогда какой смысл переживать об этом? Чонгук всё так же молчит, только пожимает плечами. — Смысла никакого нет. А переживать стоит только о тех вещах, на которые ты можешь повлиять. И то, лучше не переживать, а просто что-то делать. Поверь, так гораздо проще жить, — подходит к мальчишке Хосок и кладёт тому руку на плечо, улыбаясь. — И мы здесь не оказались, если бы только и делали, что переживали, — добавляет Джин. — Конечно, без этого не обошлось. Но потом мы сами поняли, что тут нужно делать, а не бояться, что что-то не выйдет. В голове Сокджина всплывают те дни, когда мысли не давали ему спокойно функционировать. Каждый день они будто съедали юношу изнутри. Но в какой-то момент всё поменялось. Он просто занял себя работой. Он осознал свою ценность благодаря любимому делу и друзьям. Он понял, что лишь попросту теряет время, забивая свою голову ненужными размышлениями. Ведь не начни парни прилагать усилия, их сейчас тут не было бы. — Я понял, — тихо произносит Чонгук, кивая головой. — Постараюсь больше не обращать внимания на это. — Вот и славно! — радостно восклицает Тэхён и обнимает своего друга. — Прости, что бросил тебя вчера одного. Надо было с тобой вернуться, а то как-то нечестно вышло. Меня в том клубе ведь тоже не должно было быть. Да и может мне тоже перепал бы стаканчик, — он тихонько хихикает. А на лице Чона, наконец, появляется улыбка. — Мечтать не вредно, — усмехается Мин, выходя, наконец, из своих мыслей. Сейчас совсем не подходящий момент для такого. Подобные вещи стоит обдумывать одному. — Слушайте, а какие у нас планы на сегодня? — задаёт вопрос Хосок. — Пока, вроде, никаких, — задумывается Чимин. — Может, у кого-то есть предложение? — Давайте сходим в музей Пикассо! — с горящими глазами предлагает Тэхён. — Говорят, там необычайно красиво. Очень хочу увидеть его картины вживую, своими глазами. — Отличная идея, — кивает Намджун. — Тогда завтракаем и собираемся. Я сейчас быстро всё приготовлю и будем выходить, — отвечает ребятам Сокджин. За столом все друзья весело обсуждали текущие каникулы, будто бы утром ничего и не было. Один Юнги сидел, задумавшись, и лишь ковырял вилкой содержимое своей тарелки. Он снова задумался о своих взаимоотношениях с родителями. Слишком сильно его глодали эти мысли. В конечном итоге Мин принял решение остаться сегодня дома, чтобы не тревожить ребят своим подавленным состоянием. Когда все начали потихоньку вставать из-за стола, он сказал об этом: — Идите без меня. Я дома побуду. — Что? Что-то случилось, хён? — сразу насторожился Чонгук. — Просто голова болит. Посплю и всё пройдёт. — Ладно, — немного расстроенно отвечает Чон, но уже спустя минуту сборы в музей отвлекают его и полностью занимают внимание мальчишки. Однако среди парней только Сокджин заметил что-то неладное. Убирая со стола, он обратил внимание, что Юнги совсем не притронулся к своей порции — лишь поковырял её немного. Конечно, Мин и ранее ел не так много и порой вовсе пропускал приёмы пищи. Но Кима насторожила отнюдь не только пустая тарелка друга. Изредка старший поглядывал в сторону Юнги. По одному лишь виду младшего можно было понять, что его что-то очень сильно тревожит. Юноша по несколько минут смотрел в одну и ту же точку, хмурил брови и прикусывал нижнюю губу. Конечно, Сокджин мог бы закрыть на это глаза и сослаться на то, что у Мина действительно болит голова. Но он не мог так поступить. — Думаю, я тоже сегодня останусь дома. Голова после вчерашнего вечера раскалывается. Да и есть дела по работе, — добавляет Ким для правдоподобности. Остальные ребята лишь пристально посмотрели на двух друзей, у которых одновременно заболела голова, пожали плечами и продолжили собираться в музей. Когда дверь за ними захлопнулась, квартира погрузилась в тишину. Джин продолжал неспеша убирать посуду и продукты со стола, всё так же иногда смотря в сторону своего друга. — У тебя всё хорошо? — решает всё-таки нарушить тишину. — Да, просто хотел побыть один, — непринужденно отвечает младший. — А у тебя что? Действительно голова болит? — Не-а, — признается Джин. — Мне показалось, тебе не помешает чья-то поддержка. Но если у тебя нет желания с кем-то говорить, я могу посидеть в своей комнате, будто меня и вовсе здесь нет. — Да можешь не уходить. Какая разница, если ты уже остался дома. — Может, поговорим тогда? Клешнями из тебя вытаскивать ничего не буду, но если нужно выговориться — я всегда готов выслушать, — тепло улыбается Сокджин. — Не чужие люди ведь, — добавляет следом. В ответ Юнги молча кивает. Ещё несколько минут они сидят в тишине. Ким закончил с уборкой на кухне и устроился за обеденным столом. Мин же сидел напротив него на диване, немного развалившись. В конечном итоге младший решил заговорить: — Ситуация с родителями Чонгука заставила меня вспомнить своих. Мы уже несколько лет не общаемся, — поясняет он. — Почему? — осторожно интересуется Джин. — Я так и не понял точную причину, — пожимает плечами в ответ. — Видимо, они настолько разочаровались в своём сыне из-за того, что он решил перечить им и идти по совсем другому пути, нежели они для него подготовили. По крайней мере, так я думаю. Потому что с детства я выбивался из их системы — занимался совсем не тем, чем они хотели бы. Музыка, написание песен — это всё было сущей ерундой для них. Меня никто не хотел слушать, кроме старшего брата. Только он понимал, что музыка делает меня счастливым и это не просто мимолетное увлечение. — А ты не знаешь, почему они так отрицали твоё желание заниматься музыкой? Может, в этом была какая-то причина. — Всё просто — это не стабильно. Они видели меня каким-то госслужащим, чтобы я получал хорошую зарплату и ни в чём не нуждался, не сидел на их шее. Хотя я и так не просил у них карманных денег начиная со старшей школы. — Тогда их тоже можно понять, — задумчиво проговаривает старший. — Я не отрицаю, — тихонько усмехается Мин, — но разве так сложно пойти навстречу своему ребёнку? Разве это может быть причиной того, чтобы отказаться от собственного сына? — под конец предложения его голос начинает дрожать. — Не думаю, что они отказались от тебя. Наверное, им нужно время, чтобы всё это переосмыслить. — Прошло уже несколько лет, хён, — поднимает глаза на старшего Юнги, — а я не получил ни одного сообщения от них за всё это время. — Может, вам стоит увидеться? — Сомневаюсь, что они будут рады. — Так ты и не спрашивай у них. Договорись с братом. Скажи, что приедешь, но им — ни слова. Пусть это будет сюрпризом. Поверь, после долгой разлуки они будут рады видеть своего сына. Юнги давно хотел съездить домой. Повидаться с братом, сыграть на своём стареньком пианино. Говорить с родителями в его планы не входило, но без этого, кажется, теперь не обойтись. — Ты уверен, что это хорошая идея? — с опаской спрашивает он у своего друга. — Не уверен, но сколько это может продолжаться? Если ты не увидишься с ними в ближайшее время, то когда? Ещё несколько лет будете хранить молчание в сторону друг друга? Сколько должно пройти времени, чтобы кому-то из вас хватило, наконец, смелости? Эти слова встряхивают Мина, будто сильное землетрясение. В самом деле, сколько это может продолжаться? Не захотят они и дальше общаться с Юнги — бог с ними. А вдруг что-то изменится? Вдруг юноше больше не придётся прятать своего маленького ребёнка глубоко внутри себя и он сможет, наконец, почувствовать любовь родителей? В конце концов, попытка — не пытка. — Ты прав, — говорит он, поднимая глаза на своего друга. — Мне действительно стоит с ними увидеться. — Вот и отлично, — улыбается Сокджин. Он рад, что его слова помогли Юнги. — Может, тогда сходим куда-нибудь вдвоём? Вкусно покушаем, а то ты ничего не ел сегодня с утра. И выпьем вина или чего-нибудь покрепче, — добавляет он. Младшему не помешает сейчас отвлечься. — Хах, заманчивое предложение, — усмехается в ответ Мин. — От такого отказаться я точно не могу. — Прекрасно. Пойдём собираться? — Ага. Мин быстро напяливает свои любимые чёрные шорты и такую же чёрную футболку, не забывая про панамку. И, пока старший выбирает себе наряд, строчит сообщение, адресованное брату: «Я хочу приехать. После поездки с друзьями, может быть. Мы с тобой давно не виделись. Да и с родителями поговорить хочу. Что думаешь?» Одно нажатие — и возле незамысловатого текста появляется отметка «отправлено». Начало положено.