Рене Де Клермон. Переворот истории

Шёл 1579 год. Миньоны, анжуйцы – куда катится Франция?! Французы воюют против французов. Брат против брата. Страна разделилась практически на два лагеря. Что уж говорить про братьев из правящей династии. Благо, Екатерина Медичи ещё жива. А не то Генриху III точно в скорости пришёл бы конец… Хотя, может она и ни при чём. Примерно такие мысли бродили в головке молодой женщины тридцати двух лет. Чуть сощуренные глаза быстро-быстро бегали по витиеватым строкам письма, присланного ей из Парижа. Но румяна не смогли скрыть лёгкой бледности, покрывшей её кожу. Во взгляде читались те черты, которые они с братом делили на двоих: дворянская гордость и свирепость по отношению к врагам. Старшая в семье… Она единственная любила своего брата, Луи Де Клермона, графа Де Бюсси. Того самого Бюсси, перед искусной рукой бойца которого трепетала почти вся Франция. Полководец, который пишет такие прекрасные стихи и поэмы; который пишет ей самой такие письма… Луи, который с самого детства всегда так ласково звал её… Как сейчас помнится: маленький мальчик, только завидев старшую сестру в конце аллеи, бросается ей на шею, позабыв про этикет и воспитание, и принимается целовать её в обе щеки, приговаривая: «Рене, милая моя Рене». Губы Женщины тронула еле заметная улыбка, когда она увидела, с какой аккуратностью брат обрисовал её имя. Но когда она вспомнила содержание письма, взгляд её потемнел. Сейчас сдержать свои эмоции, столь удачно скопированные братом, было очень трудно. А учитывая, что женщина находилась одна, это казалось почти преступлением. В следующее мгновение слуги, что находились рядом с комнатой, сильно пожалели, что не избрали иной путь для своих дел. А грохот донесшийся оттуда обеспокоил сеньора Де Баланьи – тридцатишестилетнего мужчину, легитимированного бастарда, что приехал в замок Клермонов ради встречи с их старшей дочерью, его законной супругой вот уже как месяц, которую он не видел почти неделю. Но сколько трудов ему стоило уговорить её отца – барона Де Бюсси Д’Амбуаза, Жака Де Клермона – выдать Рене за него!.. Потом раздался крик, от которого у мужчины невольно взлетели брови. - Да будь трижды проклят этот Монсоро, Франсуа Анжуйский и все четверо миньонов вместе с ними!!! Жан Де Баланьи покачал головой: «Видно вести и правда не обнадёживающие. Интересно, что опять натворил её брат, что вывел Рене из равновесия?.. Эх, хорошо, что тебя никто не слышит…». Это были последние его мысли, прежде чем он открыл дверь в комнату супруги. Картина предстала неутешительная. Изящный туалетный столик, обычно заполненный драгоценностями и другими побрякушками, теперь был чист как никогда. Всё великолепие, до этого ожидаемо находившееся на нём, теперь лежало на полу. В комнате чувствовался неожиданный резкий запах духов – разбитый флакон лежал в углу, а его ароматное содержимое растекалось по паркету. Почти у самых ног женщины лежал перевёрнутый поднос, находившиеся на нём до этого яблоки раскатились в разные стороны а бокал с каким-то сладким напитком был пуст – жидкость окрасила персидский ковёр в красный. Посреди же всего этого великолепия стояла Рене – вся красная, со сверкающими от гнева глазами и растрепавшимися рыжеватыми волосами. Увидев Жана, она поджала губы, но умерила свой пыл. - Письмо из Парижа? - Да. Брат написал… у него будет дуэль с миньонами. - Он один будет драться? – скорее ради приличия осведомился мужчина, хотя великолепно знал, что Луи точно принял бой самостоятельно. В авантюризме ему не было равных. Но ответ сеньоры его несколько удивил. - Нет. Вместе с друзьями. Они даже жребий тянули, кто с кем дерётся. Ему достался Д’Эпернон, этот педант, - не решаясь обозвать герцога вслух, она пробурчала последнее крайне тихо и неразборчиво, но Жан всё понял и лишь хмыкнул в ответ. Они принялись подбирать уцелевшие вещи с полу и собирать яблоки на поднос. Рене была рассержена и взволнованна. Она боялась правда не столько за брата, сколько за то, что его может ждать за убийство королевского любимчика. Но какая-то странная незнакомая доныне тень лежала на её лице, будто женщину терзали какие-то мысли, которые она боялась выдавать вслух. Когда последнее яблоко было на месте и в комнате восстановился относительный порядок, Рене наконец набралась храбрости. - Жан, ты не против, если я поеду в Париж сегодня? Сеньор нахмурился. - Позволь спросить, зачем? - Понимаешь… Луи похоже ввязался в такую историю, из которой он не выберется живым. Я должна ему помочь, Жан. Её муж знал, что спорить со своенравной представительницей древнего дворянского рода было просто бесполезно. И он кивнул, хотя ему и не хотелось. Рене горячо его отблагодарила, пообещав объяснить всё, когда они встретятся вновь, но не сейчас. Она шла собираться в поездку. А её супруг через два дня должен был ехать в Англию. Родителям не нравилось, что их дочь разъезжает одна куда захочет, и надеялись, что эта привычка отпадёт сама собой с началом замужества. Но что до, что после Рене оставалась такой же свободолюбивой. Только нрав научилось смирять. Путь, занявший у женщины чуть больше двух дней, в конце концов привёл её посреди ночи к дому, в котором жил её брат, Луи Де Клермон, граф Де Бюсси. Высокий особняк был мрачен и тёмен. От одного его вида становилось не по себе. Рене знала, что брат скорее всего спит – завтра у него бой, он должен был выспаться. С лестницы, что вела ко входу в дом, быстро в меру сил спускался старик, одетый в жёлтый камзол. Его глаза удивлённо осматривали приезжую сестру его господина. - Госпожа Рене, какая радость! – воскликнул он, несколько задыхаясь от бега и по-старчески кряхтя. – Жаль, господина нет, он бы так обрадовался… как прошла поездка? Не устали? Я велю приготовить Вам покои. - Не стоит, Жером, - остановила его женщина. – Луи спит? Старик смешался, будто думая, говорить ли ей что-то… Что-то, что может очень сильно взволновать молодую госпожу. Но получив её многозначительный взгляд, он произнёс: - Нет, сударыня. Его нет. Он… он ушёл около часа назад. И с ним его лекарь Реми. Рене несколько побледнела, но быстро собралась с духом. После того, как она узнала от слуги, куда ушёл господин Де Бюсси, распорядившись, чтобы её слугам предоставили покой и отдых, она ускакала прочь, оглашая тишину парижских ночных улиц цокотом копыт своего скакуна. Улица Сент-Антуан… Рене столько раз говорила себе, что никогда в жизни не поедет туда. Когда она только узнала об увлечении брата, её моральный облик взбунтовался. Имя Дианы Де Меридор вызывало в женщине ужасную неприязнь, если не сказать ненависть. Она не только сбила Луи с пути, так он ещё и погибнуть может из-за неё! Нет, не бывать этому! Она на всём скаку ворвалась на вышеупомянутую улицу. То, что она там увидела, повергло женщину в ужас. Под окнами самого близкого к ней подъезда лежало несколько мёртвых человек, разбивших головы о каменную кладку, которая была залита кровью. К окнам, из которых они, по-видимому, выпали, были приставлены лестницы, стёкла выбиты, а на этаже горел свет. Недолго думая, Рене спрыгнула на землю и, войдя в открытую дверь дома, бросилась вверх по лестнице. Преодолев два пролёта, она остановилась и огляделась. На втором этаже лежало ещё два заколотых трупа, и женщина чуть не поскользнулась в луже крови. Тут же подол её плаща стал бардовым, а сапоги приобрели несколько пятен на своей гладкой коричневой поверхности. За спиной женщины оказалась распахнутая настежь дверь в ту самую освещённую комнату. Там, как оказалось и была основная бойня. Там всё и началось. Женщина с замиранием сердца вглядывалась в лица убитых, но всякий раз вздыхала от облегчения. Брата среди них она не увидела. Было очень тихо. Даже ветер, гулявший до этого по этажам, пробравшись в распахнутые настежь двери и разбитые окна, затих. И в этой звенящей тишине женщина расслышала чей-то хриплый усталый голос. Даже не понимая слов, она смогла понять, что говоривший находится в этой комнате за углом. Она обернулась в ту сторону. На стене между побитых окон маячила чья-то качающаяся тень. Трупов там было больше – по-видимому, оттуда всё и началось. Но женщина не успела ничего сделать. Один из лежавших там людей – бородатый мужчина, лысый, седой, весь в чёрном, на вид ему нельзя было дать меньше шестидесяти – стал тихо и медленно подниматься на ноги. Рене побледнела и прижалась к стене. Он явно был серьёзно ранен, но в глазах сверкала такая ярость и ненависть, что невольно начинали дрожать колени. Он, ужасно качаясь и вытаскивая из-за голенища нож, пошёл вперёд. Женщина выглянула из-за угла, под действием непонятного любопытства. Тот, к кому шёл этот мужчина, стоял к ним спиной и смотрел на портрет прекрасной золотоволосой девушки. - Вот это красавица, - с восхищением подумала Рене, на мгновение забыв о том, где находится. Но тут до неё донёсся голос стоявшего перед картиной мужчины: - …Им не удалось убить меня… Я… Слава Богу, жив… А Монсоро умер, - он замолчал, тихо застонав от боли во многочисленных ранах, кровь из которых залила всю его одежду. Рене чуть не задохнулась от страха. Это… это же Луи. Это его голос. И кольцо на его руке было фамильное. Она вскрикнула, когда мужчина, подошедший к Бюсси, схватил его сзади, одной рукой захватив шею, а другой стараясь замахнуться кинжалом. - Я умру! – взревел он. – Но умру только когда увижу, как умрёшь ты! Он замахнулся, собираясь убить Бюсси. Но Рене, славившаяся умением в критических ситуациях реагировать мгновенно, сама бросила в «ожившего мертвеца» взятый с собой кинжал, который она на всякий случай всунула себе в рукав. От неожиданности мужчина охнул. Его нож с глухим неприятным звоном упал на пол, а за ним и его хозяин. Высвободившись из его хватки, обессиленный Луи рухнул на четвереньки. Было видно, как тяжело он дышит и как дрожат его руки. А «мертвец» стал мертвецом в прямом смысле - Рене очень метко бросила кинжал, и мужчина быстро испустил дух. Женщина подбежала к брату, помогая ему сесть. Да-а, Луи Де Клермону нужна была помощь лекаря. Его раны оставляли желать лучшего, но Рене от всей души надеялась, что она преувеличивает. Граф вцепился в её руки, с такой силой, будто думал, что это всё ещё тот, кто на него напал. Он почти ничего не видел. Из-за слабости всё перед глазами подёрнуло дымкой. Голова отяжелела, а боль постепенно отнимала способность управлять собой: казалось, что сознание скоро оставит его. Но, когда он разглядел лицо сестры, от облегчения чуть не рухнул. - Рене, - хрипло, задыхаясь произнёс он. Женщина судорожно вздохнула, чуть не плача от радости, и потянула его за руку, поднимая его на ноги. Граф покачнулся, но выстоял. При сестре падать замертво он не собирался и был готов терпеть… пока сил хватит. Рене смотрела на него прямо, благодаря почти равному с ним росту. - Идти сможешь? - Да, - будто через силу ответил граф, морщась от боли. Тут раздались шаги: кто-то зашёл в дом. Рене поспешно потянула брата за собой, пока пришедшие не застали их здесь. Благо, в доме лестницы было две, и Рене зашла только по одной из них и по ней же увела брата. Светало, когда они оказались на улице. Брата Рене усадила в седло, коня взяла под уздцы, и они незамеченными покинули злосчастную улицу Сент-Антуан.