Рене Де Клермон. Переворот истории

Когда сознание немного вернулось к ней, Рене тут же почувствовала, насколько она разбита. Она пребывала в полной тишине, и не помнила решительно ничего из вчерашней ночи. Но постепенно память к ней возвращалась. Рене вспомнила, как ушла с праздника и спустилась в конюшню. Там её ждал Вант, нетерпеливо встряхивая гривой. Без труда сев в седло, она вскоре покинула территорию Лувра. Но потом… в какой-то момент, она поняла, что за ней следят. Когда попыталась петлять между домов – убедилась в этом. Погоня дошла до того, что женщина вскоре поняла, что находится в лесу. Оглянувшись, она успела заметить тёмные тени между деревьев и услышать стук копыт и ржание других лошадей, но по глупости забыла о том, что нужно смотреть вперёд. Дорога была перекрыта. Конь внезапно остановился и взвился на дыбы, а графиня от неожиданности не удержалась в седле и упала. Больше Рене не помнила ничего. Женщина осторожно открыла глаза. Под ней была мягкая поверхность, обитая, насколько могла судить графиня, шёлком. Белый потолок. Окна завешаны бардового цвета шторами (да и вся мягкая мебель в комнате была обита тканями такого же цвета). Висело распятие на стене рядом с окном. Рене с трудом заставила себя сесть. Взгляд упал на руки – их охватывали узкие рукава синего цвета. От талии отходила длинная широкая юбка для верховой езды. Женщина сначала удивилась. Она ведь была одета в красное платье на празднике. Спустя какое-то время только вспомнила, что, уйдя с торжества, переоделась в покоях королевы-матери с её милостивого разрешения. Её наряд был отправлен домой. - Где же я? – она осторожно поднялась на ноги, стараясь не делать резких движений. Чуть закружилась голова. Она подошла к окну, но только взглянула в него, как тут же отшатнулась к стенке, перекрестившись. – Господи, помилуй меня! Спаси и сохрани! Как же я сразу не догадалась?! Она вновь осторожно заглянула туда. О да, это был он. Во дворе, что находился тремя этажами ниже комнаты Рене, стоял герцог Анжуйский. На его лице играла слишком явная улыбка и ликование, чтобы их нельзя было заметить. В тот момент, когда сеньора выглянула в окно, их взгляды встретились. Женщина начинала его ненавидеть из-за страха, что он всеял в её душу. И теперь этот страх усилился. Она находилась в руках человека, который мог сейчас сделать всё, что только захочет. Женщина со злостью задёрнула шторы, тут же подняв юбку и наклонившись. Всё из прежнего же своего тайника – сапога – вынула кинжал. Как только его рукоять легла в руку женщины, Рене облегчённо вздохнула. Всё-таки, средство для защиты у неё есть. В два часа пополудни во двор дома графа Де Бюсси въехал сам владелец. Он быстро спешился и поспешил ко входу. Четыре часа поисков! Четыре часа граф провёл в седле. Нельзя сказать, что поиски были безрезультатными. Он многое узнал, но это не помогло ему усмирить беспокойные мысли. Граф был мрачен и взволнован. Коротко спросив Жерома про Диану и отдав распоряжения по поводу коня, Бюсси быстро поднялся наверх. Диана была в его комнате. Она сидела у камина. Когда вошёл граф, женщина поднялась на ноги, взволнованно глядя на любимого. - Ну, что? - Легче найти иголку в стоге сена, - мужчина раздражённо сорвал с рук перчатки и бросил, не глядя, на стол. – Герцог знает, как надо действовать. Я нашёл человека, который под утро видел каких-то всадников. Сначала они гнались за кем-то, потом пропали из виду, а через несколько минут вернулись к воротам и уехали по северной дороге от города. - Как же так? – Диана, поражённо глядя на графа, снова села. - Я бы дальше искал, но… - он несколько поморщился, садясь в кресло, стоящее напротив Дианы. Женщина всё поняла без слов: раны ноют. - Луи, мы что-нибудь придумаем, я тебя уверяю. Граф в ответ только сокрушённо покачал головой. Весь его вид выдавал то, что он чувствовал: это безнадёжно. - Я всё сделаю, чтобы её найти. Но, боюсь, мы уже ничего не сделаем, чтобы избежать беды. Пока он говорил, дверь в его комнату тихо открылась. Тихие шаги стихли на пороге, а когда граф договорил, незваный-нежданный гость громко заговорил, и при звуке его голоса собеседники вздрогнули и встали. - Я так не думаю, граф. Голос незнакомца был громким и сильным, так что казалось от одного звука дрожали стёкла. На сапогах высохшая грязь, дорожная пыль и следы от стремян, грязный на подоле плащ, несколько растрёпанные волосы – всё, весь внешний вид гостя говорил о том, что мужчина проделал долгий и утомительный путь верхом. - Могу я осведомиться, кто Вы и что делаете здесь? - Простите, граф, - незнакомец легко поклонился. – Но боюсь, спрашивать должен… я. И вопрос мой таков – как случилось так, что моя жена попала в руки герцога Анжуйского? – на этом его голос стал жёстким. Бюсси даже побледнел от гнева. Глаза предостерегающе сверкнули. Но гость спокойно поднял руку в примиряющем жесте, показывая своё нежелание ссориться. - Сударь, скажите, наконец, кто Вы? - Моё имя – Жан Де Баланьи, - при этом, от него не укрылось, как удивился Бюсси и стоящая рядом с ним женщина. – Вижу, что я не безызвестен. И потому, я повторяю мой вопрос: как Рене попала к брату короля? Подошло время темноты. Тихо и незаметно пришла ночь, рассыпав на небе яркие звёзды и пролив их свет на землю. Свет их ровный, но покоя он не принёс. Рене, вопреки своему строгому следованию распорядка дня, не смогла сомкнуть глаз ни в обычное время, ни после. Она сидела и слушала, что творится в тайном доме герцога, о котором не было известно никому из тех, кому не доверял сам брат короля. Женщина смотрела куда-то вперёд, при этом ничего не видя. Она очень нервничала, и это заставило её вздрогнуть, когда раздались шаги и лязг ключей и затворов. Потом дверь открылась и вошёл он. Рене встала, поджав губы. - Сударыня, - принц, с лёгким поклоном, улыбнулся. – Надеюсь, Вам здесь удобно. Женщина вскинула брови. - Что? – её глаза угрожающе сверкнули, заставив герцога невольно вздрогнуть. - Простите, если я Вас оскорбил. - Не стоит, Ваше Высочество. Вы ведь не искренне извиняетесь. Не надо лицемерить. Герцог не нашёлся, что на это ответить, и потому сеньора продолжила за него. - Я прекрасно осведомлена о цели Вашего прихода, - она сделала несколько шагов на середину комнаты и встала напротив герцога Анжуйского. – Зачем эти прелюдии, если мы оба знаем, зачем Вы явились под покровом ночи к своей пленнице? - Вы не пленница здесь, - вкрадчиво произнёс принц. – Вы – моя гостья, к тому же, сестра моего друга. - Друга, которого Вы предали, так? – предварительно подобрав юбку, она сделала шаг назад от принца, что шагнул по направлению к ней. Женщина продолжила, скептически усмехнувшись. - Гостья? Когда гостей привозили к хозяевам насильно? Кажется, примерно так к Вам попала Диана Де Меридор. - Полно, сударыня, Вы слишком драматизируете. Клянусь Вам, в этом нет ничего дурного, - он сделал ещё один шаг к ней. – Неужто Вы не желаете того, что может Вам доставить удовольствие? - Нет ничего дурного?! – воскликнула Рене, отступая к окну, что оказалось у неё за спиной. – Вы не боитесь греха? Мало того – смертного греха. Ваше Высочество, я – замужняя женщина! Знаете, как это называется? Прелюбодеяние. - Запретный плод сладок, сударыня, - спокойно ответил принц, продолжая наступать. Рене, почувствовав за спиной подоконник, быстро сообразила, что делать. В мгновение ока в её руках оказался обнажённый кинжал. Герцог, понятно не ожидавший этого, отступил. И продолжал это делать, пока его роль охотника на себя взяла сеньора. - Знаете, сударь, что это за кинжал? Это – тот самый клинок, которым я убила графа Де Монсоро. Могу сделать то же самое второй раз по отношению к Вам, если Вы сделаете ещё хоть шаг в мою сторону. - Но ведь и это грех, - произнёс Франсуа, будто бы ища себе спасение. - Верно, но есть одна разница. Для Вас блуд, убийства (ведь Вы так легко это совершаете!) – удовольствие, для меня же – наказание, одно из самых страшных. Но я каюсь после своих прегрешений и верю – Бог меня простит. А теперь, лучше уйдите, пока я не согрешила снова! - И Вы не боитесь ощутить гнев государя? В этот момент преграду за спиной ощутил герцог и стал интуитивно отыскивать ручку двери. - Я боюсь только Божьего гнева, - прошипела Рене, упираясь остриём кинжала в грудь принца. Франсуа, увидев непоколебимую решимость в её глазах, понял, что живым он отсюда не уйдёт, если сейчас же не отступит. Жестом отведя кинжал, он открыл дверь и быстро вышел, так и не закрыв её за собой… Герцог Франсуа Анжуйский был в гневе. Плохо понимая, что происходит, он совершенно позабыл про дверь в комнату графини, что он забыл запереть за собой. Мужчина спустился вниз по лестнице и открыл первую попавшуюся дверь, которая вела в небольшой зал, освещённый сейчас только огнями свечей и камина. Быстро герцог дошёл до середины зала, громко стуча сапогами, а потом остановился, тяжело дыша. - Теперь ясно, откуда у Бюсси такой нрав, - прошипел он. – Что брат, что сестра… - Вам что-то не по душе, Ваше Высочество?! – раздался сзади голос упомянутого графа, как всегда с колким тоном, но вопреки обыкновению, дрожащий от плохо скрываемой ярости и ненависти. Герцог обернулся, непонимающе и удивлённо глядя на него. - Как… как ты здесь оказался?.. - герцог заметил вошедшего вслед за незваным гостем ещё одного. – Кто Вы? - А Вы думали, что я так просто оставлю сестру у Вас? – граф пропустил мимо ушей второй вопрос. Его спутник сохранял молчание, но его взгляд говорил красноречивее слов. Жан Де Баланьи был сейчас почти в том же состоянии праведного гнева и страха за Рене, но, не обладая взрывным характером брата и сестры Клермонов, он с завидным самообладанием сохранял холодное выражение лица и спокойный вид. - Бюсси, - герцог постарался немного взять себя в руки. – Признаю, должность главного ловчего надо было отдать тебе. - Поздно Вы задумались об этом, - почти прорычал граф кладя руку на эфес шпаги. Острый тонкий клинок вылетел из ножен, угрожающе направившись в сторону герцога. – Я был Вам верен до конца. Покойный Монсоро рассказал мне про ваш с Гизами заговор, советуя мне уехать, но я остался… ради Вас! – теперь Бюсси сорвался на крик. – А Вы… Герцог нервно улыбнулся. Глаза у него бегали от лица графа на его обнажённую шпагу, а после к незнакомцу. Вставшие друг против друга люди стали медленно кружить, не сводя глаз друг с друга. Восстановилась относительная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием и звоном шпор при каждом шаге. Герцог Анжуйский прекрасно знал всегда, каким бывает Бюсси в гневе, и почти всегда радовался тому, что не становился тем, на кого этот гнев направлен. А сейчас он оказался на этом месте. Франсуа, поняв, что находится рядом с креслом, что стоит перед камином, начал судорожно отыскивать оставленную там после приезда шпагу. Найдя, он выхватил её из ножен, тут же почувствовав себя увереннее. Увидев это, граф напал, и раздался лязг, звонко прозвучавший в прекрасной акустике зала… Дождавшись, пока стихнут шаги принца, графиня какое-то время стояла без движения, не веря в такую маловероятную глупую оплошность своего ночного и нежеланного гостя. Графиня нахмурила тонкие изящные брови, старательно прислушиваясь, но ничего не смогла услышать, что могло её насторожить. Она подошла к незапертой двери, открыла её и выглянула наружу. В коридоре царил полумрак. Казалось, всё погрузилось в сон. Женщина, подобрав длинную юбку, вышла за порог. Она старалась идти как можно тише. В конце коридора – лестница, а на следующем этаже – открытая дверь невдалеке, что выпускала из помещения свет. Оттуда отчётливо доносились звуки схватки. А перед дверью – Орильи, уже собравшийся туда войти. Но, краем глаза заметив фигуру графини, он обернулся. Его рука опустилась на пояс, где женщина разглядела длинный кинжал. - Сударыня, - прозвучал его до приторного сладкий голос, до того противный, что Рене невольно скривилась. - Орильи. - Что Вы здесь делаете? – он пошёл к ней. – Вы ведь должны быть в своей комнате. - Не подходи ко мне… - Возвращайтесь к себе, сударыня, - вытащил нож. - Разве тебе разрешено наносить мне ущерб таким образом? – графиня почувствовала, что что-то не так. Из комнаты донёсся вскрик, по которому нетрудно было узнать голос герцога Анжуйского, а потом продолжительный стон и шипение. На несколько мгновений звон оружия прервался, раздался звон упавшей шпаги, но в следующую секунду бой продолжился. Глаза Орильи недобро сверкнули. - Теперь – да, сударыня. Рене забыла подобрать юбку, и не смогла отступить быстро. Орильи быстро оказался рядом с ней и уже было занёс кинжал, но вдруг остановился. Реакция Рене сработала быстро, и слуга герцога Анжуйского, с кинжалом в сердце, рухнул на землю. Женщина дрожащими руками вынула кинжал, стараясь не смотреть в лицо погибшего и мысленно молясь. Но времени у неё не было. Графиня вздрогнула, вдруг вспомнив и будто заново услышав звуки боя. Женщина подошла к двери осторожно заглянув туда, собираясь потом незаметно юркнуть в темноту коридора, и остолбенела… В зале, оказавшемся за дверью, были трое, и всех троих Рене узнала. Первыми в глаза бросились дуэлянты: герцог Анжуйский, с заляпанным кровью и порванным рукавом, и, как и всегда в гневе, спокойный и холодный, но такой любимый и родной Жан Де Баланьи. Сердце в груди зашлось в бешеном ритме, и Рене вдруг поняла, что улыбается, но в следующую секунду её взгляд упал на третьего человека, и тогда лицо графини заметно побледнело. Граф Де Бюсси полулежал на полу, тяжело дыша и морщась от боли. Рука лежала на месте – сеньора точно помнила – тех ран, что он получил в ту злополучную ночь, когда она его спасла от смерти от рук Монсоро. Всё-таки, они зажили не до конца, и потому Рене была готова отпустить брата на бал,.. но не на дуэль. Женщина вновь посмотрела на дерущихся. Жан дрался не так же хорошо, как Бюсси, но его рука наносила удары верные и сильные. Ослабленный герцог дрался плохо. Всё больше преимущество оказывалось на стороне сеньора Де Баланьи, всё больше уходило оно от герцога Анжуйского. В конце концов принц пропустил один удар, и он оказался для него роковым. Принц упал. Жан, не задерживаясь, обернулся к Луи. - Как Вы? - Могло быть и хуже, сеньор, ничего, - граф с трудом поднялся на ноги, подобрав с пола шпагу и тяжело дыша. В этот момент он посмотрел в сторону раскрытой двери, и его лицо невольно вытянулось. Рене выступила из тени и быстро пошла к ним. Луи не успел ничего сказать, как она уже стала осыпать его лицо поцелуями. - Рене! – воскликнул страшно обрадованный Жан. Женщина, оставив брата, бросилась мужу на шею. - Мы тебя целый день искали! - Этот дом не так-то и просто было найти, - хмуро ответил на это Бюсси, внимательно смотря на испустившего дух принца. – но, боюсь, если кто-то узнает об этом – нам не поздоровится. - Будем думать над этим в городе, здесь оставаться нельзя. - Пойдём, пойдём… Они спешно покинули зал, а через несколько минут, оказавшись за пределами дома, вскочили на оставленных там коней и уехали. Но в течение всего пути, Рене всё задавалась одним вопросом: «Куда пропала вся стража?» На следующее утро, графиня Рене Де Бюсси Де Клермон, сеньора Де Баланьи пришла на аудиенцию к королеве-матери Екатерине Медичи, которая сама вызвала к себе любимицу. О чём они говорили, не знал никто – только эти две женщины. Рене, по просьбе госпожи, честно рассказала обо всём, что произошло за последние два дня. По окончании рассказа, королева какое-то время сидела молча, пока не произнесла: - Я догадывалась о том, что Франсуа сделает нечто подобное. К сожалению, и королю о этом его желании было известно. Мой сын Генрих приказал брату оставить эту затею – он не послушал. Я приказывала ему – он вновь не послушал. После этого, когда мы с королём поговорили, было принято решение, а тогда вчера, в два часа по полуночи стража оставила дом Франсуа. Я желала, чтобы Бог решил этот суд. Твой брат и муж сошли за одного человека, из-за слабости первого после ранений, и пока что не совершенного владения оружием второго. Потому, всё было сделано по чести, Рене. Не будет вам наказания за исполнение воли короля. Через несколько часов слова королевы-матери были переданы точь-в-точь жителям дома графа Де Бюсси. Завершились волнения для них, закончились беды, уступив место повседневным делам. Жизнь для них потекла своим чередом. Через год брак заключили Бюсси и Диана Де Меридор. Ещё через год у них родился сын, ставший старшим среди их четверых детей. Рене и Жан Де Баланьи же познали родительское счастье целых пять раз. В этом обрели они душу и своё долгожданное счастье, которого они добились с таким трудом.