Рене Де Клермон. Переворот истории

Франсуа Анжуйский… Лучшего врага себе трудно придумать. Но то ли по воле проведения, то ли по чистой случайности, сестра графа Де Бюсси счастливо избегала любых встреч с герцогом. Рене этого не знала и не понимала, как не знала и не понимала того, что то же хранило её имя от слуха уже упомянутого брата короля Генриха. Она была спокойна. В тишине и покое она жила в доме брата; Луи быстро шёл на поправку, окружённый заботами любимой и сестры; Диана Де Монсоро, казалось, уже и позабыла о том, что год назад она жила в страхе перед… а, впрочем, не будем упоминать его, и сама графиня теперь предпочитала фамилию Де Меридор. Октябрь подходил к концу. Весь Париж уже знал о том, что в Лувре готовится праздник. Ради чего – никто не догадывался и не хотел думать над этим. В такие тёмные времена всего лишь небольшой праздник был лучшим средством отвлечься от повседневных проблем и ужасов. Рене без особой радости приняла приглашение от королевы матери. Она-то знала, Екатерина ни за что не упустит возможность помимо общения со своей любимицей ещё и послушать её пение и игру на арфе. А вот брат её даже, казалось, обрадовался. А Диана?.. Диана, с тех пор, как граф пришёл в себя, не проронила ни слезинки, и сейчас радовалась самой возможности впервые потанцевать с графом. Очень скоро наступил вечер праздника. Луи, как благовоспитанный человек, собрался быстро и теперь ждал у выхода. Он успел измерить шагами весь пол, когда на лестнице появилась Диана. В свете свечей засверкало расшитое золотом платье и светлые локоны молодой невесты графа Де Бюсси. Луи невольно замер, засмотревшись на женщину. Впервые со времени знакомства с почившим главным ловчим короля лицо её светилось искренним безоблачным счастьем. - Сударыня. Графиня зарделась, как маков цвет, и смущённо опустила взгляд, подавая руку графу и сходя с лестницы. - Вы прекрасны, - Луи поцеловал её руку. - Вы мне льстите, сударь. Право же, не стоит. - Почему же? Разве я лгу? Диана промолчала, ещё более смутившись, но всё же подняла глаза. Оторваться от взгляда графа было уже невозможно. Медленно-медленно, почти незаметно, их лица стали сближаться, соприкоснулись губы… Рене остановилась, несколько ошарашенно смотря на эту сцену. Её красное богато расшитое шёлковое платье стало шелестеть тише, шаги заглушил ковёр, коим был застлан пол площадки, разделявшей два лестничных пролёта. «Голубки», - усмехнулась женщина, неосознанно начиная теребить обручальное кольцо на безымянном пальце, но тоску не пустила в сердце. Пусть Жан сейчас в Лондоне, не страшно. Обещал вернуться скоро, значит надо ждать. Вернётся. Когда Рене поняла, что уже много времени, то не удержалась, и испортила тишину и сладость момента: - Я извиняюсь… Луи и Диана отпрянули друг от друга будто бы смущённые, но с сияющими глазами. Взгляд графа, при виде горячо любимой сестры, приобрёл почти детский восторг и счастье. - … Мы вообще-то опаздывать скоро начнём. Сегодня меня ждёт королева Екатерина, а она ждать не любит. Без язвительности посмеявшись этому, они спешно покинули дом графа Де Бюсси. Карета уже ждала их. Луи помог зайти в неё дамам, сам зашёл вслед за ними, а слуги захлопнули двери. Раздался свист, хлопок и лошади сорвались с места, помчав карету в сторону Лувра. Они ехали так быстро, что прошла всего лишь четверть часа, когда они миновали главные ворота, а вскоре вышли у парадной лестницы. Праздник в Лувре – это всегда событие, требующее отдельного внимания. Ведь это - королевский праздник! Туда всегда съезжается знать со всего Парижа, и тогда уж нет скончания разговорам и блеску роскоши французского высшего света. Музыка льётся беспрерывно, и от первых же звуков её сердце заходится… особенно, когда мелодии все незнакомые, или знакомы и любимы. Королева мать сидела с несколько скучающим выражением лица, но глазами искала кого-то. И вот раздался голос глашатая. - Луи Де Клермон, сеньор Д’Амбуаз, граф Де Бюсси! Рене Де Баланьи, Де Клермон Д’Амбуаз, графиня Де Бюсси! Диана Де Меридор! Прозвучавшие имена заставили всех присутствующий замолчать. Все взоры обрались к тем троим, что зашли в зал спокойно и величественно, как и подобает истинным дворянам. Король удивлённо поднял тонкие брови и улыбнулся, увидев их. Королева мать обрадованно улыбнулась. Стоявший рядом с ней герцог Анжуйский зло сверкнул холодными глазами, увидев графа и Диану, но вскоре будто бы позабыл о них, стоило ему увидеть Рене. «Так вот, кто она. Сестра Бюсси.» Зловещая улыбка искривила его губы. Тем временем церемония приветствия короля закончилась. - Я рад тебя видеть, Бюсси. До нас дошли слухи, что ты почти при смерти, но, как видно, чувствуешь ты себя прекрасно. - Да, государь. Но если бы не один человек, я бы сейчас перед Вами не стоял, - он легко поклонился. Король с интересом спросил, кто это, на что граф молча подал руку сестре и вывел её чуть вперёд. Рене с трудом удержалась от язвительного взгляда на брата, и поклонилась. - Ах вон оно как! Сударыня! – он подошёл к Рене. – Такие дела достойны награды. - Боюсь, я к этому равнодушна, - улыбнулась без капли кокетства графиня, краем глаза заметив на лице брата выражение крайнего удовольствия. - Наша матушка ни слова не говорила о том, что Вы настолько не похожи на наших придворных. Может, Вы останетесь у нас. - Ну, Государь, боюсь это невозможно, - она обворожительно и наивно взглянула на него. – Я замужем. - Как?! Бюсси, - он посмотрел на графа. – И ты отдал такое сокровище, как твоя сестра! Это восклицание не требовало ответа, и только вызвало смех и весёлые взгляды друг на друга Луи и Рене. Но тут Его Величество заметил Диану и довольно приветливо с ней поздоровался, после чего вернулся к трону. Луи и Диана отошли. Рене подошла к Екатерине. - Ваше Величество… - Рене, девочка моя, - она ласково улыбнулась. Графиня поцеловала руку королевы, после чего села на подушки у её ног, которые ей так незаметно и ловко успел положить Шико. - Надеюсь, дорога Вас не утомила, сударыня, - спросил о, высунувшись из-за спинки стула королевы с извечной игривой улыбкой. - Ни в коем случае. - Я рад. Последующее недолгое время графиня и королева провели в разговоре тихом и неспешном, во время которого Рене постоянно не покидало ощущение того, что кто-то постоянно смотрит ей в спину. Кто-то, в думах которого бродят самые чёрные мысли, которые только могут быть… и вот она услышала и увидела его. Длинный и худой человек, с орлиным носом, который тем не менее его не портил, короткой бородой и с жемчужной серьгой в ухе подошёл к ним. Он был похож чем-то на короля. Но его взгляд – это была холодная ледяная пустыня, от одного вида которой по спине пробежали мурашки. Рене себя ощутила, как лань перед охотником, но виду не показала, мгновенно взяв себя в руки. - Матушка, простите за беспокойство. Позвольте мне пригласить графиню на танец. Екатерина посмотрела на сына с настороженной тревогой, но тем не менее дала согласие. Выходя на середину зала, Рене незаметно искала глазами брата. Нашла. И он с Дианой и так же присутствовавший Сен Люк с Жанной вышли на танец. Луи был не на шутку встревожен, и весь его вид говорил: «Будь осторожна». Рене поняла это, и приобрела вид самой неприступности. Они встали лицом друг к другу. Герцог Анжуйский не сводил с неё глаз… Стоило Рене вернуться к королеве, как та ей протянула какое-то письмо. Графиня мигом вспомнила, как во время танца к королеве подходила какая-то дама с ним. - Это письмо только что прибыло из Кале. Оно тебе. Рене развернула его незамедлительно. По мере прочтение, её лицо всё больше освещалось радостью, и ей стоило больших трудов себя сдержать. «Жан вернулся. Он едет сюда!» Напомним, что Жан Де Баланьи был её мужем. Он вернулся из Англии… - Хорошие вести? – спросила королева. - Лучше них не бывает, государыня, - ответила графиня, подняв сияющий взор. – Как мне Вас отблагодарить за такую весть? Королева с улыбкой сжала её руку, и наклонившись, произнесла: - Сыграй мне мою любимую песню. Рене кивнула. Оставшаяся довольной королева подозвала слугу, что-то ему приказала, и он ушёл. Рене спокойно дождалась, пока арфу – не большую, а более маленькую, которую можно носить на себе, но с не менее прекрасный звучанием, - дадут ей. Графине придвинули стул. Рене с завидным спокойствием перед всего лишь вторым в жизни выступлением перед такой обширной и критичной публикой заняла своё место, тихо проверила строй, и когда восстановилась тишина, заиграла. Верный чистых звук казался просто волшебным в акустике зала. Все слушали заворожённо… Придворные музыканты вступили каждый в свой черёд.

Gaudete, gaudete! Как выходит зимний ветер Из ледового чертога, из железного дворца. Он жестокий, ясный, синий, Весь в узорах клавесина, И с морозным звонким треском разбиваются сердца. Gaudete, gaudete! Кровью горного рассвета, Встречей взглядов и пожатием обветренной руки, Коль тропой хрустальных трещин Путь волхвовый бесконечен, Принесу тебе дары я - сердце, вечность и коньки. Gaudete, gaudete, gaudete; Gaudete, gaudete gaudete; Gaudete... Gaudete, gaudete! Мы друг другом ли согреты, Мы ль дыханием одеты прозреваем сердце тьмы. Так возрадуемся, други – Се дитя огня и вьюги, Gaudete, gaudete, се грядет король зимы!

Праздник закончился, когда на улице уже было светло. Бюсси и Диана возвращались одни, так как Рене решила уехать немного раньше. А точнее, просто проехаться верхом на подаренном ей пару месяцев назад королевой коне – гнедом быстром красавце. После проведённого вечера настроение у Луи и Дианы было прекрасное. Они были счастливы, но время от времени лицо графа омрачалось, но почему – он не говорил. На улицах уже было довольно людно, солнце постепенно поднималось над домами. Карета графа въехала во двор его дома, когда дневное светило уже было высоко над крышами города. У входа их встретил Жером. - Доброе утро, сударь. Сударыня, - он поклонился Диане. - Здравствуй, Жером. Сестра спит? Старик несколько недоумевающе посмотрел на господина. - Нет, сударь. - Уже проснулась? - Нет. Она не приезжала… Луи замер со страхом глядя перед собой. Беспокойство защемило сердце с новой силой, когда он вспомнил, что Герцог Анжуйский покинул зал почти сразу после Рене, переговорив со своим слугой Орильи. Как же они оба были тогда похожи на заговорщиков… Не дожидаясь, Луи бросился наверх к себе, чтобы переодеться. - Оседлай мне коня! – крикнул он Жерому.