Что-то иногда не меняется

      Армин оглядывается по сторонам и тяжело вздыхает, наконец-то снимая фартук, местами измазанный вазелином, а за ним и рубашку, также немного обляпанную. Всё тело болит после этого конкурса, впрочем, как после любой съёмки с активными унижениями. Что ни сделаешь ради смеха и рейтингов. Армин прекрасно понимает, что это всё цветочки, и жёстче — по крайней мере, для него — той татуировки с лицом Эрена на заду уже ничего не будет. Сегодня они снимали часть выпуска про свадьбу, в котором Эрен «женился» на Жане против своей воли. Было довольно иронично, что Армина выбрали официантом для всего этого мракобесия.       Он остаётся с оголённым торсом, приступая к уж точно испорченным брюкам, выкидывая их в корзину для стирки. Вроде бы, всё это было весело. Весело снимать, весело проводить время с друзьями. Но изматывающе до глубины души. После душа явно не помешает баночка пива…       — Как ты? — Армин вздрагивает от вопроса, невольно приобнимая себя за плечи и оборачиваясь на знакомый, несомненно, голос.       — Эрен… — шипит он, тяжело вздыхая. Эрен усмехается, ослабляя галстук на своей шее. — Как видишь, неплохо. Но ты мог бы и бережнее меня крутить, между прочим.       — Прости, но так неинтересно, — протягивает парень, хотя больше мужчина, завязывая свои длинные волосы в хвост. — Да и тебе же нравится, когда это делаю я, а не кто-то другой.       Армин стягивает с себя брюки, оставаясь в одном только нижнем белье и кидая на Эрена жуткий скептический взгляд. Эрен всегда любит вбрасывать эти псевдоромантические фразочки, когда они остаются одни. Потому что при всех он пытается казаться правильным, несколько тихим и совсем не засматривающимся на парнишку, про алкоголизм которого так любят шутить. Йегер вальяжно шагает к Армину, намеренно растягивая каждый шаг и намеренно стеной надвигаясь, чтобы безвыходно прижать к стене.       — Ты слишком самонадеянный, — цокает Арлерт, прислоняясь спиной к холодной плитке и складывая руки на груди.       — Обижаешь, — наигранно хмурится Эрен, по левую сторону от Армина располагая свою руку, тем самым нависая над парнем с высоты своего роста. Но Армина этим уже не удивишь, и от подобного на его губах разве что может появиться довольная усмешка — что-то порой не меняется.       — А не боишься, что нас застукают? — вскинул бровь парень, наклоняя голову в бок и заставляя недомужчину оглянуться.       Там никого не было, ведь измазался в вазелине только Армин (ну и Жан немного, когда пробовал пирог с вазелином, но это не так критично). Было ясно, что никто их торопить не будет. Эрен ушёл «по важным делам», да и съёмки на сегодня окончены. Или просто кто-то уже догадывается о их странной связи. А что ещё можно ожидать, когда канал иногда и выезжает на намёках на нетрадиционную ориентацию?       — Нет. Кому мы нужны? — более уверенно приговаривает Йегер, ближе нависая к губам Армина.       — Действительно. Мы так тянем сейчас, — несколько неловко отвечает Армин, робко укладывая руки на широких плечах Эрена и, совсем немного потянув его на себя, завлекает в поцелуй.       Несмотря на весь свой пыл и энтузиазм, парень всегда гас и превращался в осторожного тихоню, когда дело доходило до поцелуев. И, пожалуй, только тогда. В остальном во время жаркого соития он позволял себе отпускать странные комментарии, пока Эрен пытался укрощать непутёвого Армина взглядами и резкими движениями. Но рот Армину Арлерту уже никогда и ничего не заткнёт. Возможно…       Поцелуй вначале всегда был медленный, нежный, без грубости и языка, и вовсе складывалось впечатление, будто они пытаются тут любовь свою проявлять. Да, это была своеобразная любовь, понятная только этим двоим, но им свойственно было проявлять её в самом конце своих извращённых действий.       Эрен бережно смыкает Армина в своих объятиях, едва ощутимо оглаживая руками крепкие кости под светлой кожей и неспешно забираясь руками в бельё. Арлерт не вздрагивает, а только бережно прикусывает чужую губу, посасывая затем укушенное место. Оглаживания становятся ещё более изощрёнными, и руки Эрена задевают заветную точку спереди. Армин еле слышно постанывает в поцелуй, специально делая это томно и искренне. Именно после такого Эрен обычно возбуждался. Армину, на самом деле, не составит труда возбудить парня, просто встав голым посередине комнаты, но после воспоминаний Жана в платье это был мёртвый способ.       Поцелуй и поглаживания длятся недолго, Эрен и Армин вскоре отстраняются друг от друга. Армин как-то самозабвенно приулыбается и, насвистывая непонятную песню, начинает расстёгивать на Эрене рубашку, откидывая её в сторону, плавно перебегая к брюкам.       — А галстук? — спрашивает Эрен, когда Арлерт заканчивает даже с нижним бельём, стягивая его и с себя.       — Так надо, — усмехается парень, сдувая со лба чёлку и оставаясь абсолютно голым, в чём матушка родила. — Это будет твоим поводком, когда ты захочешь покусаться.       — Чем тебе не нравятся мои укусы? — обиженно тянет Йегер, теперь меняясь с Армином местами, прислоняясь к стене.       — Очень нравятся. Но сейчас, если эти засосы заметят Микаса или Леви, нам хана, — опускаясь на колени перед парнем, отвечает Армин, облизывая свои губы.       Эрен не смог поспорить, лишь кивнул головой и зарылся рукой в блондинистые волосы, сейчас больше напоминающие солому. Арлерт приподнимает ещё не стоящий ствол Йегера, проводя языком по головке. Он берёт член наполовину, начиная свои терпкие и поддразнивающие движения. Армин прекрасно знает, что Эрену нравятся такие поддразнивания больше всего на свете. А Эрен знал, что Армину просто нравится брать его член в рот, потому что без этого он не мог.       Так-то с виду и не скажешь, но активом тут был отнюдь не Йегер, а Арлерт. Несмотря на сто шестьдесят с кепкой, несмотря на мягкое выражение лица и не самое лучшее телосложение, активом был он. Эрен долго пытался возмущаться по этому поводу, только вот взгляд Армина в такие моменты останавливал с тяжёлым скрипом. И тогда он соглашался с высказыванием «Йегер — пуська». Перед Армином он был лишь пуськой.       Движения на члене продолжались всего-ничего, потому что длительное предвкушение и ожидание сыграло свою роль. Чувствуя, что чужой член довольно стойко держится, а свой и подавно стоит упруже, Армин с тонкой паутинкой слюнки отстраняется. Эрен улыбается, а парень встаёт на ноги, указывая ему взглядом поворачиваться лицом к стенке. Когда Йегер выполняет немую просьбу, Арлерт пристраивается к нему сзади, сразу подставляя свою возбуждённую плоть к изредка сжимающемуся отверстию — разминать Эрена уже не имеет смысла       — Ты готов? — словно издеваясь, шёпотом спрашивает Армин, нежно целуя шею Йегера, хоть и еле до неё дотягиваясь и больше целуя плечи.       — Входи уже… Только без твоих шуточек… — выдохнул тяжело Эрен, прикрывая глаза, чтобы полностью уйти в ощущения. Парень разочарованно качает головой в никуда, двинув бёдрами и довольно резко войдя в своего любовника.       Иногда Эрена так хотелось называть. С его же губ и срывается протяжный стон, который он пытается приглушить рукой, прикусывая её. Как бы ни было сейчас всем плевать — хорошо, относительно плевать, — но нужно быть тише. Никто же не хочет быть замеченным, верно?       — Р… Резко… — едва выговаривает слова Эрен, жмурясь. А ведь Армин ненасытный и продолжает свои резкие вхождения, заранее вспоминая расположение чувствительной точки.       — Я любя… — фыркает он, двигаясь в Эрене средними движениями, чтобы оставить адскую быстроту на потом. С губ Йегера продолжают сыпаться тихие постанывания даже через прикушенную руку. Но и Армин не отстаёт от него, издавая хриплые звуки, смешанные с пошлым пошлёпыванием кожи об кожу.       Его руки впервые за этот вечер приобнимают Эрена бережно за талию, а сам он жмётся щекой к чужой спине, немного об неё потираясь. В этот раз ему не хотелось отпускать непрошенные комментарии, потому как после работы на студии он вымотался. И никто никогда не узнает, что Эрен впервые поверил в Бога за такую благодать.       Через пять минут, Йегер слегка поскуливает, как бы намекая, что нужно уже двигаться быстрее. Чуть не уснув на его спине, Арлерт вздрагивает, прибавляя темпа и выставляя свой главный козырь — задевание простаты. Уж от такого у Эрена слегка сносит крышу, поэтому стоны глушатся намного хуже, чем до этого, и сдерживать их становится невозможным. Губы Армина растягиваются в мягкой усмешке, и он тянется рукой к оставленному галстуку, слабо за него дёрнув.       — Старайся быть тише… — нежно проговаривает парень, и Йегер кидает на Армина такой взгляд, будто он отупел. В какой-то степени, так и было.       Движения, рваные и пошлые стоны Эрена, хлопки и тяжелые вздохи Армина вскоре прекращаются. Эрену и трогать себя не понадобилось, он и так кончил, а Армин кончил прямо в него. В воздухе повисла тонкая тень их оргазма, от которого оба в тишине отходили.       — Ты всё заснял? — твёрдо шепчет девушка, краем глаза поглядывая в экран камеры — обычной, даже не профессиональной.       — Вроде бы… — неуверенно шепчет мужской голос, нажимая на нужную кнопку, чтобы остановить запись.       — Микаса, Леви?! — удивлённо и громко произносит Жан, потирающий затылок. Микаса по-змеиному на него шипит и, резко поднимаясь со своего места, придавливает к стене, зажимая рот. Глаза Кирштайна удивлённо похлопывают, но девушке уже совсем нет до него дела.       — Кажется, можно такими темпами новое шоу придумывать, — глядя в камеру, говорит Леви, пересматривая запись без звука. — Что творят, что творят…       — Продадим шипперам, и довольно, — устало тянет Микаса, затем, всё-таки, довольно усмехаясь. — А может и на сайт посторонний зальём…       Мужчина косится на неё и молча качает головой. Микаса та ещё стерва, когда дело доходит до Эрена и Армина… Парни разговор и вполуха не слышали, отстраняясь друг от друга ещё через пять минут, полностью выйдя из приятного транса.       — После такого и пивка выпить не жалко, — протягивает Армин, тихо хихикая и похрустывая позвонками.       — Армин, чёрт возьми… — недовольно говорит Эрен, но всё равно улыбаясь и к чертям стягивая галстук со своей шеи. Он притягивает Арлерта к себе за шею и целует в макушку, затем бережно её поворошив.       Главное, что они ещё не узнали о том снятом видео, и в их отношениях так ничего и не поменялось.