Тайна рода Салем

— Миранда, ты куда меня тащишь? — я не успевал за рыжей бестией, она как голодный пёс вцепилась мне в руку. — Отпусти! Миранда на секунду остановилась и взглянула на небо. Голубое небо без единого облачка завлекли чёрные громовые тучи и нависли прямо над нашими головами. В этот момент я не мог поверить своим глазам, ведь мало того, что нас накрыло темнотой, так ещё мы оказались не далеко от того самого леса, в котором прабабка моя, мою бабушку нашла, в плетённой корзинке. Я только хотел возмутиться Миранде, как рыжая потянула меня к входу в лес. — Пошли быстрее, пока дождь не начался, — Миранда крепче схватила меня за руку и продолжила: — Я ради тебя второй раз запрет нарушила, так что не смей даже пискнуть! Я замолчал. Мне на секунду даже показалось, что я уже никогда не заговорю, такое сильное было ощущение кома в горле и дикого страха. Сразу почему-то вспомнился мой сон про комнату и поднимающуюся воду до самого потолка. Этот сон мне снился каждое полнолуние в течение пятнадцати лет, иногда кажется, что в какой-то момент я просто или не выплыву, или не проснусь. Пока я вспоминал тот самый сон, Миранда решительно тянула меня дальше в лес. Над лесом ещё сильней сгустились тучи. Из глубин леса были слышны только карканья ворон и скрип продуваемых ветром веток, что беспрестанно рассекали густой лесной воздух. Тучи над нашими головами всё чернели и чернели, воздух холодел до едва ощутимо тёплой температуры: так и не скажешь, что уже начало июля. В один момент от жаркой погоды и от горячего палящего солнца не осталось и следа. Мы так и шли, всё дальше и дальше углубляясь в темный лес. Зелёная трава, характерная для лета, не проступала, под ногами лишь выжженная земля да сухие ветки, а над кронами мертвых деревьев вился густой туман. С каждым нашим шагом лес будто громко кричал и стонал от невыносимой боли и ненависти к непрошеным гостям, что посмели нарушить покой, длившийся уже более полутора века. Где-то вдалеке виднелась небольшая хижина покрытая мхом. Как только мы подошли ближе, я наконец-то смог её детально рассмотреть. Крыша на хижине была покрыта уже прогнившей соломой, деревянные блоки уже давным-давно сгнили и обросли единственной зеленью в лесу — мхом; оконные рамы так же, как и деревянные балки — прогнили, а стекла наровили от малейшего дуновения ветра выпасть и разбиться на миллион маленьких осколков. От хижины веяло сыростью и запахом гнилого дерева. Я не знал, кому принадлежала эта постройка, но то, что она пустует давно — было видно не вооруженным глазом. По рассказам бабушки, после того как Свята в лесу нашла дитё, этот лес обходили стороной и от этого у него была дурная слава. Бабушка тоже не многое знала о жизни Святы, прабабка почти ничего не рассказывала. Да и бабушке это было не особо интересно, она не верила в проклятия и мистику. Люди за спинами Святы и её дочери зло шушукались, но и те толком не знали, чего по сути боялись, а может, просто не хотели навлекать на себя беду, кто их знает?! Однажды, в очередной раз поехав на рынок, бабушка совсем нечаянно попала к одной пожилой женщине, и та, узнав, что она «дочь» Святы, поведала немного о её жизни. Женщина рассказала, что Свята всю жизнь жила отшельницей, по сути одна единственная дочь - моя бабушка, была единственным стимулом жить дальше и стараться найти счастье «за чужой счёт». Моей бабушке это было не особо интересно, она и так за жизнь рядом со Святой многое пережила, но свою мать безумно любила и была благодарна ей за жизнь, которую она ей спасла. Всю сознательную жизнь её интересовал лишь один вопрос: что случилось с лесом? Когда старушка начала бормотать про дар и проклятие, посланное самими Богами, бабушка ей не поверила и, назвав рассказ старушки «сказками», ушла. Обычно, когда бабушка меня укладывала спать, она, тихонечко, мне на самое ушко, про заколдованный лес всякие ею выдуманные байки рассказывала. После своеобразных сказок я очень быстро засыпал, так и не дослушав до конца ни одной истории. Только сейчас, повзрослев и увидев лес и хижину воочию, не достающие пазлы про «заколдованный» лес встали на место. Из обрывков тех «сказок», что мне удавалось услышать перед сном в детстве, я понял, что лес вроде как и вправду был заколдован, но кем послано проклятие и виновата ли Свята — всё также оставалось для меня загадкой. А что бабушка моя была оставлена в дар лесу, в «сказках» тоже упоминалось, правда без особых деталей. В основном как Свята, сжалившись над ребёнком, вместе с малюткой забрала жизнь у леса, оставив того умирать. И теперь души всех обитателей этого леса запечатаны именно в нём, и до сих пор не могут обрести покой. Когда-то в этом лесу было много лесных обитателей, ягод, разной зелени и лечебных трав. Однако, уже более полувека, всё окутано мраком, гнилью и беспросветным туманом. Да и причём тут какой-то «дар лесу» так и осталось для меня загадкой. — Эй, ты чего застыл? Заходи! — Миранда отворила скрипучую дверь в хижину, из которой повеяло сильным запахом сырости. Из недр хижины послышался чей-то протяжной вздох, заставивший меня тут же напрячься. — Ты это слышала? — теперь я и сам схватился за руку Миранды. Моё тело начала бить мелкая дрожь, разнося неприятные ощущения в каждую клеточку моего организма. — Что слышала? — Миранда недовольно на меня посмотрела и попыталась вырвать из тисков моих рук свою руку. — Отпусти ты меня, трус! Заходи, показать хочу кое-что, а трусить потом будешь! — Но я определённо что-то слышал, — как последний трус встал за спиной у рыжей и начал смотреть по сторонам. — И это «что-то» меня напугало. Я не трус, но я боюсь! * — Пошли, трусишка, — Миранда по-доброму улыбнулась и на этот раз добровольно ухватив меня за руку, повела к какой-то комнате. В свои семнадцать лет я чувствовал себя сопливым мальчишкой, которому ещё нужна мамочка. Но как бы я не храбрился, против себя и своих страхов пойти не мог. — Вот, ты это видишь? Я оглянулся вокруг, стараясь разглядеть во мраке, на что мне указывает Миранда. Снаружи хижина казалась однокомнатной и совершенно гнилой. Внутри же вид был совсем другой, и если убрать этот затхлый запах, то здесь даже можно было бы жить. Думаю, будь на моём месте некто другой, он тоже бы раскрыл рот от удивления. То, что я смог наконец-то рассмотреть в темноте, так это комнату, которая раньше служила спальней. Небольшая деревянная кровать плотно придвинутая, прежними хозяевами, к южной стене возле окошка. Деревянный столик был сколочен из не известного мне дерева, видимо самолично теми, кто тут обитал. На столе лежали какие-то полу-выцветшие, пожелтевшие от влаги листы бумаги, а на каменной подставочке осталась несгоревшая часть свечи, обмотанная пауками нитями паутины. Лично мне, привыкшему жить в прогрессивной цивилизации, для полного комфорта тут необходимо поставить ещё шкафы, полки и технику, но в этой комнате кроме кровати, столика и двух табуретов из мебели ничего больше не находилось. Сразу было понятно, что «избалованная молодежь» тут явно не проживала. Миранда, заметив, что меня опять «заклинило», принялась меня тормошить. — Опять застыл, — Миранда не сильно похлопала меня по щеке, — ты вообще слышал, что я тебе говорила, а? — Прости, я задумался. Просто... просто это место... оно какое-то странное, не думаешь?! — Да, — утвердительно ответила Миранда. Её голос был пропитан такой горечью, что у меня опять встал невидимый ком в горле, от которого меня передёрнуло. Я пытался всеми силами его проглотить, и у меня даже почти получилось. И как только я захотел было открыть рот, Миранда заговорила первой. Снова... — Послушай, мы с тобой неписанные родственники. Если по существу, то ты мой двоюродный брат. Не кровный, но всё-таки принадлежишь Святиной кровной линии. Это трудно объяснить, но я очень хочу прекратить вражду. Мой отец, мать, бабушка с дедушкой, они всю свою жизнь хранили одну тайну. — К-ка..какую? — меня вновь пронзило чувство страха. Я уже не совсем понимал, кому именно эти чувства принадлежат. Ну, не может же быть, что я такой трус?! — Не перебивай меня! Слышишь? Мне и так тяжело, я сейчас предаю всю линию моей прабабки, а ты ещё смеешь меня не слушать?! — я отодвинул табурет и предложил сесть Миранде. Меня всё ещё не покидала тревога, и как бы я не старался откинуть это чувство в сторону, ничего не получалось. Будто заметив мое состояние, Миранда начала нервно теребить пальцы, иногда заправляя за ухо прядь огненно-рыжих волос. — Понимаешь, — Миранда взяла себя в руки и продолжила рассказывать. — Раньше наши предки жили на Руси и были выходцами из языческого села. Названия не скажу: не помню. Я никогда не любила этот язык. Хотя и являюсь прямым потомком славян, но ни читать, ни писать так и не смогла научиться. Чего не скажешь о тебе, ведь так? — Да, меня бабушка учила этому языку. Не скажу, что я много выучил, но, думаю, понять что-нибудь смог бы. — Хорошо. Слушай дальше и не перебивай, если сама не спрошу, ясно? — Ага, — кивнул, и в голову сразу полезли странные мысли. Зачем она мне всё это рассказывает? Чего она в конце-концов от меня хочет? Затащила в лес, будто вне его поговорить никак. Нет, нужно же обязательно эта кошмарная атмосфера и наполовину гнилая хижина для пущего эффекта — Дело в том, что мать наших прабабок, Мария, должна была выйти замуж за одного очень сильного ведьмака и язычника, который поклонялся Богу Роду. Наши предки верили что ведьмак — сын Рода и прямая связь с могучим Богом. Ведь он знал, как лечить не только людей, но и домашний скот, отваживал всякие напасти и любые невзгоды односельчан. Вот люди и поклонялись ведьмаку, это что-то похожее на секту в наши дни. Среди сельчан было решено отдать юную Марию в «дар» Роду, потому за «сына Рода» и сватали. Когда Марии исполнилось шестнадцать, всё уже было готово к свадьбе, но в последний момент она передумала и сбежала из села. Как ей удалось сбежать, никто не знает, но факт остаётся фактом — сбежала, и всё тут. Как добралась до Сайлент Хиллс, не понятно. Наш город и то село разделяют тысячи километров. Вот тебе и мистика. Но интересно другое. — Ты слышала? Тут кто-то есть, — я перепугано оглянулся, услышав непонятный звук, исходящий за пределами хижины, но Миранда как сидела на табуретке, так и сидит. Словно ничего не замечая. — Я чувствую, что с хижиной что-то не так. Миранда, ты слышишь? — Ах, — внезапно Миранда упала на холодный и грязный пол. Будто кто-то из-под неё одним рывком выдернул табуретку. — Бежим? — спросила Миранда, с громким ахом плюхнувшись на пол. Я оглядел комнату и быстро подняв Миранду на руки, пулей вылетел из богом забытой хижины. Благо Миранда не была особо тяжелой, и я смог бежать с ношей на руках. Во мне будто открылось второе дыхание, когда позади себя я услышал протяжной рык. Миранда прижалась ко мне. ища защиты, в то время как я молился всем известным Богам. Причем на обоих языках — на старославянском и на английском, путая и проглатывая окончания. За свои семнадцать лет, даже во время самых адских полнолуньских кошмаров, мне ещё не было так страшно, как сегодня. Этот день определенно вошёл в топ кошмарных дней всей моей жизни. Миранда, почувствовав что-то, выглянула мне за плечо и ахнула. — Джонатан, остановись! — Миранда буквально выкрикнула мне в ухо. — Подожди. — Не могу, нам нужно убираться отсюда. Этот лес мёртв, и я пополнять его ряды не собираюсь. Надеюсь, ты тоже! — Н-но я тебе ещё не рассказала, — по щекам Миранды потекли слёзы, — я хочу это прекратить! — Всё, забудь! — я бежал запыхавшись. Моё сердце едва не разрывало от адреналина, а в лёгких становилось всё меньше и меньше воздуха. — Это всё сказки. Сказки, слышишь? Я ничего не хочу знать! Так и неся Миранду на руках, я выбежал на ту же небольшую полянку, ведущую ко входу и выходу из леса. Только отбежав на довольно-таки приличное расстояние, я смог вздохнуть с облегчением. На небе опять светило солнце, небо вновь было окрашено светло-голубым цветом. На дворе Июль и жизнь моя снова прекрасна.