Тайна рода Салем

Проснувшись рано утром, первым делом я снял с себя всю вчерашнюю грязную одежду и, голышом, побежал в ванную комнату приводить себя в порядок. На улице опять стояла жара. В Сайлент Хиллс, наверное, никогда не было ещё так жарко, как этим летом. Сходил в душ, почистил зубы и посмотрел на себя в зеркало. Мои чёрные волосы взъерошены, с них мелкими каплями капала вода, моё невысокое, но стройное тело кое-где покрылось синяками, а на коленях ещё были видны пятна засохшей крови. Нос немного распух, а глаза сузились из-за отёка. — Проклятый дом, решил меня добить вчера, да? А фиг, я гад живучий, да ещё и Салем! За завтраком я ещё раз прокручивал в голове всю информацию. Только вот увиденный сон в доме Салемов, не давал мне покоя. — Как мне найти этого Амира и за что мне простить моих родных? Раз ответов нет, то я решил не забивать себе голову и сходить на чердак. Нужно было выбросить лишний хлам. Мой дом был чем-то схож с той хибарой и домом Миранды. Дом на два этажа с чердаком под крышей и подвалом. На первом этаже гостиная, санузел, кухня, коридор и ещё одна комната для гостей. На втором этаже три спальни, санузел и ванная комната, а вверх по лестнице чердак, на который я как раз и собираюсь. Натянув на себя шорты и футболку с принтом, поднялся по лестнице. Отворив дверь, я удивился на сколько у меня захламлён чердак и как долго им никто не занимался, предпочитая заполнять коробками с разными вещами. Там было много вещей, настолько много, что я не знал за что хвататься в первую очередь. Первым делом я стянул со всех вертикальных предметов белые простыни, открыл единственное окошко и начал примерно определять размер выполняемой работы. Под одной из простыней я обнаружил старинное зеркало. Оно было серебряного цвета, во весь мой рост, а на нём написаны какие-то буквы и нарисованный треугольник. Этот треугольник я запомнил, так же как и вчерашний день и сон. Кстати, это был первый сон, который я запомнил за всё своё жалкое существование. Оставив зеркало в покое, начал разбирать коробки, практически все они шли на выброс. В коробках находились мои детские игрушки, старая одежда, детские бутылочки, рисунки со времён «калякуль-малякуль» и мамины вещи а-ля «похудею, буду носить». Так же я нашёл папины старые вещи на «вырост» и бабушкину коллекцию фотоальбомов. Их как раз таки было целых четыре коробки, которые я решил оставить на память. Как-нибудь вспомню счастливое детство и вообще счастливую жизнь, когда рядом со мной находились родные мне люди. В общей сложности на мусорку я вынес штук двадцать коробок. Устал как собака, но энтузиазм меня не покинул и я решил ещё чуть-чуть «посидеть» на чердаке. Мне не давало покоя старое зеркало. Оно меня как-то странно манило, что я решил от греха подальше накинуть простынку назад, и не смотреть в него. Вообще на чердаке осталось много прабабкиных вещей: зеркало, украшения, какие-то книги на славянском, толстые тетради с не понятными мне записями. Банки с какими-то жидкостями, которые я решил тоже не выбрасывать, а оставить как память о Святе Салем. Я пробыл на чердаке до позднего вечера. И даже не заметил как простынка сама сползла со злополучного зеркала, а треугольник на нём засветился зелёным. Меня затрясло от непонятной энергии исходящей от зеркала. Даже страх от непонятных снов в которых я тону, показался ничем по сравнению с этим! Зеркало окутало серой дымкой, треугольник начал мигать ярче пока из зеркала не показался слабый силуэт девушки. Я так и застыл, пытаясь разглядеть странные очертания. Изображение становилось все чётче и чётче, пока из зазеркалья, я не увидел Святу. На чердаке стало темно, вокруг меня появился странный светло-голубой ореол. Девушка в зеркале смотрела на меня своими светло-зелёными глазами. Её длинные волосы светло-пшеничного цвета, развевались, словно находились в воде. Хрупкое тело, острые ключицы и необычно миловидное лицо. Взгляд Святы пробирал до глубины души, не давая отвести от неё взгляд. Чем пристальней был её взгляд, тем ярче становился ореол вокруг меня. Мне было тепло и уютно, я не ощущал от нее страха, только оцепенение, которое с каждой секундой оставляло мое бренное тело. – Джонатан? — произнесла Свята хриплым, будто только от сна, голосом. А у меня все волоски на теле встали дыбом от столь сильных вибраций проходящих сквозь ореол, проникающих прямо в мое тело, — Если ты меня видишь, значит потомки Яны тебе всё рассказали, да? Я кивнул. — Дом тебя принял. Да? Я опять кивнул. — Очень хорошо, но теперь тебе надо найти язычника. Обязательно найди, иначе наш род остановиться. И будь предельно осторожен. Пусть ты и Салем, всё же магия крови может обратиться тебе во вред. Корнелия свою цену уже заплатила, вот только даже я не знаю, что будет с тобой. — Г-где мне искать потомка язычника? — выйдя из оцепенения спросил я у Святы. Прабабкой назвать я её никак не мог. Прямо сейчас из зеркала на меня смотрела не обыкновенно красивая девушка, – Сын Донатана не смог найти язычника на славянской земле. Как же мне его искать? — Мой дорогой Джонатан, – Губы Святы растянулись в болезненной улыбке, – Его не нужно искать, он придет к тебе сам. Только будь осторожен, он очень силён. Если ты его не узнаешь или не сделаешь то, что задуманно самим Родом, то обречёшь весь наш род не только на смерть, но и на двойное проклятие. Все кто когда-то умер или умрет в будущем - никогда не смогут переродиться. — Свята, а чем заплатила Корнелия? — Её дочь и муж погибли.. Такова была цена за мою любовь к ней. И если сам Род оставил тебя в живых, значит только ТЫ можешь разорвать этот круг. Ты можешь из круга сделать треугольник. Запомни мой мальчик, мы рядом. — Свят... Её образ исчез из серебряного зеркала так быстро, что у меня совсем не было времени поблагодарить её за возможность жить. Ведь именно она нашла Корнелию, спасла и сделала её своим продолжением. Даже заплатив такую страшную цену, я думаю, что Свята и Корнелия были довольны своими жизнями. Они обе приняли всё то, что дала им жизнь, не опускали рук, боролись. А раз они смогли выжить и дать начало, то и я смогу. Смогу из круга сделать треугольник. Я найду Амира, чего бы мне это не стояло и готов заплатить ту цену, которую должен.