Мой художник

      Костяшки пальцев нещадно саднило. Возможно, нужно было подумать перед тем, как начать драться со стеной, но Тони почему-то не подумал. Наверное потому, что был слишком зол и бессилен, а бессилие обычно выводило его из себя.       Он не мог решить свои проблемы, забывшись в алкоголе и наркотиках. Пытался уже несколько раз, но обычно становилось только хуже, ведь он осознавал бессмысленность своих действий. Такое поведение ни к чему не приведет, так зачем же столь усиленно стараться убить себя? Поэтому ему оставалось просто сидеть на холодном бетонном полу какого-то полуразвалившегося заброшенного здания и медленно наполнять легкие сигаретным дымом. Какая разница, как именно он будет рушить свою жизнь: с помощью наркотиков, алкоголя или сигарет?       Его руки и лицо были измазаны в чем-то синем, а рядом с расслабленным парнем лежал рюкзак, наполненный многочисленными баллончиками с краской. Сколько Тони себя помнил, он всегда рисовал. Людей, еду, солнце, море, родителей, прохожих, ту собаку, которая роется в грязной мусорке, красивого стажера с умопомрачительной улыбкой, работающего в компании его отца… Последнего особенно часто в последние несколько месяцев. Почему-то, в моменты самой большой злости и раздосадованности, ему вспоминались большие ореховые глаза, обычно смотрящие на людей с такой наивной доверчивостью и добротой, что Тони хотелось выть только от одного вида невинного трепетания длинных черных ресниц. Но парень упрямо не хотел слушать свое внутреннее «Я», всеми силами просящее его познакомиться с тем юношей.       Тони прикрыл глаза и воткнул в уши наушники, заполняющие его внутреннюю пустоту звучанием какой-то мягкой мелодии. В моменты, когда ему было плохо (читай: так хреново, что глаза из орбит лезли), он старался не слушать рок или что-то агрессивное, потому что, если в его шаткое спокойствие добавлялось хоть что-то злое, ему тут же хотелось подраться с кем-нибудь. Но драться с людьми было не лучшим вариантом, поэтому он просто попытался расслабиться. Кое-как, но попытался. На бетонной стене, слева от Тони, красовался рисунок луны, которая зависла на черном небе и отражалась в неподвижной прозрачной воде. Вокруг высоким забором выстроились горы, а звёздное небо хранило в себе множество древних тайн. Именно таким было сейчас его настроение. Мрачным, но каким-то… Чувственным, что ли.       Он вновь поругался с отцом, наговорил тому множество обидных слов и ушел из дома, а теперь сидел и жалел себя, как самый последний кретин. Брошенной фразы «не сейчас, сын», хватило, чтобы Тони загорелся. «А когда уже будет сейчас? Ты говоришь мне «не сейчас» уже двадцать один год, отец! А время так и не наступило». Говард Старк так и не смог понять, что все проблемы его сына возникают именно из-за безразличного отношения отца к нему. Стоило этой мысли нечётко возникнуть на периферии сознания, как в груди начинало болезненно щемить. Тони отчаянно нуждался в любви, поддержке и внимании. А Говард давал ему деньги. Тони хотел ездить с отцом на активный отдых и вместе кататься на лыжах. А Говард давал ему деньги. Тони хотел проводить вечера в компании любящей семьи и смотреть вместе старые смешные ситкомы. А Говард просто давал ему деньги. Но никогда - свое внимание.       Отец был в глазах Старка-младшего ледяной глыбой, машиной по производству бабок и конченым работягой. Но при всем этом, матери Тони он всегда уделял свое время. А сыну — нет. В нем всю жизнь таилась такая огромная обида на того человека, которого он хотел бы ласково звать «папа», что парень порой не мог находиться с ним в одном помещении, испытывая положительные эмоции. Всегда хотелось съязвить, нагрубить и напомнить о себе. «Хэй, привет, я тут, живой, и мне очень больно. Папа… Пап?»       В четыре года нормальные дети собирали конструктор, а Тони конструировал печатную плату. В шесть лет нормальные дети шли в первый класс, а Тони мастерил двигатели. В семнадцать все только начинали вступать во взрослую жизнь, в то время как Тони уже закончил университет с отличием, написал несколько научных материалов и диссертацию. Его мозг работал круче, чем любая вычислительная машина, и парень по праву считался самым настоящим гением. Гением с дырой на том месте, где должно быть сердце. Возможно, оно у него есть, но сейчас его осколки скулят и молят о помощи.       Может, кто-нибудь сможет разглядеть в этом наглом, холодном человеке маленького ребенка, содрогающегося от слез на полу в углу темной комнаты?

***

      Темно. Кажется, Тони слегка загулялся и забрел в какой-то слабоосвещенный район Бруклина. Он расписывал небольшую кирпичную арку изнутри. Там приютились, будто бы прячась от дождя, ангелы с мокрыми крыльями. Их золотые нимбы слабо светились, а печальные глаза были устремлены к небу: как же им попасть домой? В правом нижнем углу рисунка красовалась подпись, выведенная в красно-желтых тонах:

«Железный человек»

      Парень всегда подписывал так свои рисунки. О нем часто упоминали в газетах, называя «ярким примером настоящего искусства», хотя Тони считал, что до хорошего художника ему ещё довольно далеко. Но загадочная персона вызывала много эмоций у людей, поклонники стремились первыми отыскать его новые работы, тут же выкладывая фотографии на их фоне в социальные сети. Знали бы эти люди, что автор — сын великого инженера Говарда Старка, основателя корпорации «Stark Industries», которая последний десяток лет была у всех на слуху. Тони никогда не был обделён вниманием общественности, но работать втихую доставляло гораздо больше удовольствия, чем вечные интервью на тему его новых изобретений. Рисование и инженерия занимали в его жизни примерно одну и ту же позицию, но если инженерия давала ему дорогу в жизнь, кормила, делала героем в глазах людей, то в искусстве он находил отдушину: именно оно спасало его, когда нервы были на пределе.       Тони медленно побрел в сторону метро, наслаждаясь относительной тишиной, которая окутала этот райончик. Использованные баллоны с краской он выбросил в ближайшую мусорку и закинул полупустой рюкзак на плечи. Он дошел до развилки дороги, перешёл ее и свернул налево, идя около высокой кирпичной стены. Сзади послышались шаги. По звуку, людей было двое. Тони решил не рисковать и ускорился. Он хотел побыстрее дойти до людной улицы, и плевать, что она будет дольше вести его к конечному пункту, поэтому свернул ещё раз, но, как назло, везде было тихо и пусто.       Парень почувствовал, как его резко толкнули в спину, споткнулся и схватился рукой за стену. Он попытался извернуться и убежать, но эти двое окружили его и зажали около стены. Когда он попытался вырваться, его толкнули ещё раз, и уже гораздо больнее. Черт, Вселенная, за что ты так? Всю жизнь он почему-то добирался до дома относительно живым и невредимым, а сегодня ты решила закончить его путь? Так рано? Ладно б он ещё умер как герой, на поле боя или спасая ребенка от падающего кирпича, но нелепая смерть от рук двух алкашей в темной подворотне никогда не входила в его планы. — Смотрите-ка, кто это тут у нас, — Тони почувствовал, как жилистая рука, сжавшись в кулак, ударила его в живот, выбивая из парня весь воздух. Он скорчился от боли и согнулся пополам. — Ты напоминаешь мне одного очень известного мужика, пацан. И если я прав, денег у тебя туча.       Перед глазами потемнело, но стоило этим двоим хорошенько приложить его затылком о кирпичную стену, как перед закрытыми веками заплясали звезды. По шее потекло что-то липкое и теплое. Сил вырываться не осталось совсем.       Тони ощутил, как чужие пальцы снимают с него дорогущую кожаную куртку и начинают рыться там в поисках бумажника и телефона. Но вдруг послышался крик. На асфальт с тихим шуршанием опустились его вещи. Тони уловил звуки ожесточенной возни, и один из мужиков что-то хрипло орал, но парень не совсем понимал, что именно. — Кто ты, черт возьми, такой?! — Не твое дело. Лучше бы спросил себя, прежде чем нападать на беззащитного, что за этим последует.       Второй голос Тони знал. Он иногда прокручивал его у себя в голове перед сном и вспоминал улыбку его обладателя. Воздух пронзил странный свистящий звук, и перед тем, как отключиться, Тони почувствовал, как сильные руки поднимают его с земли. — Все будет хорошо, Мистер Старк. Я вам обещаю.