Мой художник

— Ты когда-нибудь думал о том, что наша жизнь очень… быстротечна? — Питер поднял голову к небу, откидываясь на спинку большого плетеного стула. Он расплылся в улыбке и перекатил в бокале остатки выпитого вина. — Ну, то есть, мы с тобой будто только вчера познакомились, а прошло уже пять лет. Как за одно мгновение. Звезды сияли ярко. Сегодняшняя ночь выдалась особенно теплой. Шум прибоя ласкал слух, успокаивал душу и тело. Тони сидел напротив, подперев щеку ладонью. Он сонно разглядывал покрасневшего юношу, в мыслях мечтая о том, как через несколько минут он будет снимать с паучка всю ненужную одежду. — М? — Мужчина захлопал ресницами, не сразу понимая вопрос мальчишки. — Каждый об этом думал, Пит. Но сейчас… Я не могу думать ни о чем кроме тебя. Моргнув, юноша перевел взгляд на возлюбленного и протянул руку через стол. Он мягко сжал пальцы Тони и прижался губами к тыльной стороне его ладони. Его губы были теплые, сухие и чуть шершавые. — Спаси меня, Тони. Порыв холодного ветра затрепал волосы Питера. Его кожа начала бледнеть, глаза стремительно наполнялись ужасом; лицо потеряло свое привычное беззаботное выражение, сменяя его на всеобъемлющий страх. Небо над их головами стало черным от надвигающихся туч. — Что происходит? — Мужчина повысил голос и вскочил со своего места, оглядываясь по сторонам. Послышался грохот; Тони перевел взгляд на то место, где сидел Питер. Земля под ними начала содрогаться, отчего парню пришлось ухватиться за стол. Юноша вскочил на ноги, отходя на пару шагов. — Это ты виноват. Земля под ним разверзлась. Питер в последний раз печально взглянул на Тони, приподнимая уголки губ. А потом развел руки и упал в бездонную пропасть.

***

Теплые ладони гладили его по голове. Тони дрожал всем телом, цепляясь пальцами за футболку юноши. Он изо всех сил сжимал тонкую ткань, спрятав лицо на плече у Питера. — Это всего лишь сон. Просто сон, слышишь? Мальчик говорил тихо, спокойно. Он всеми конечностями обхватил Тони, буквально защищая парня от внешнего мира. Теперь в их маленькой вселенной было только два персонажа, но обоих это устраивало. — Ты живой… Дыхание постепенно стало выравниваться. Тони обнял юношу и расслабился, чувствуя, как согревается в объятиях своего спасителя. Он так испугался. Так не хотел его терять. А теперь проснулся и понял, что с Питером все в порядке. — Конечно живой. Я же Человек-паук, забыл? — Паркер тихонько усмехнулся, чуть отстраняясь от Старка, чтобы взглянуть ему в глаза. Юноша опустил голову на подушку и медленно вздохнул, млея от окружающего его запаха Тони. — Расскажешь, что приснилось? А стоит ли? Мужчина не хотел погружаться в водоворот тревожных видений, которые покинули его пару минут назад, но это стоило сделать хотя бы ради анализа его психологического состояния. Оно явно было не в полном порядке. — …а потом ты сказал, что я в чем-то виноват и исчез. Я подумал, что ты обвиняешь меня в своей смерти. В смерти моих родителей, — Тони стал медленно накручивать каштановую кудряшку юноши на палец, отчего тот томно прикрыл глаза. — Питер… А если я и правда виноват? — Почему ты так думаешь? Тони, если бы ты поехал с ними, умер бы тоже. Ты не мог предугадать, что случится и отправить их в другой день или другим транспортом. Да даже если и мог бы… То, что произошло, уже не изменить. И вины в этом твоей нет совершенно. Питер прижался щекой к запястью мужчины, опаляя его дыханием, и посмотрел на Тони своими большими глазами. Он ужасно хотел помочь возлюбленному и забрать себе хоть какую-то часть его мучений, но с этим парень должен справиться сам. Когда-то ему все равно придется отпустить эту ситуацию, но юноша был уверен, что произойдет это точно не в ближайшее время. — Не пойдешь в школу сегодня? Переводить тему явно легче, чем говорить о том, из-за чего болит душа, но Тони вряд ли сейчас кто-то стал бы винить. Он хочет отвлечься. Дыра в груди не думает затягиваться, но становится легче, когда он слышит голос Питера. А когда юноша прикасается к нему, мужчина почти чувствует себя живым. — Нет. Если бы я пошел, то прямо сейчас должен был бы уйти отсюда. А я не хочу тебя оставлять. Кивнув, мужчина быстро чмокнул юношу в лоб, а затем выпутался из теплых объятий, вставая на мягкий ковер. Он все равно не смог бы уснуть теперь, а лежать без дела не особо хотелось – в голову начинали лезть дурные мысли. — Я уже начал работать над твоим костюмом, кстати. Пока неплохо получается. Хочешь посмотреть, или останешься спать? Хоть глаза и закрывались сами собой, юноша слабо усмехнулся, откидывая с себя одеяло. Он нашел вчерашние джинсы на одном из двух кресел, что стояли у камина, и принялся их натягивать, наблюдая за тем, как Тони идет к двери к своей гардеробной, чтобы найти там какую-нибудь домашнюю футболку, в которой можно было бы работать. — Мне казалось, что ты будешь апатично смотреть в потолок, часами молчать и постоянно анализировать ситуацию, но ты какой-то… Бодрый. Это странно. На секунду остановившись около белой двери, мужчина повернулся к Питеру и пожал плечами: — У меня свои методы борьбы с печалью, болью, ужасом и чувством вины.

***

И эти методы не сказать, что не работали. После завтрака и разговора с Мэй, в котором Питер объяснил тетушке, почему его сегодня весь день не будет в школе, и по какой причине он не появится дома следующие пару дней (Мэй была самой лучшей тетей на свете, ведь она не стала кричать на юношу из-за того, что он пропускает занятия: женщина вошла в положение и искренне посочувствовала Тони, передавая мужчине свои соболезнования), оба парня надолго пропали в мастерской. Они торчали там весь день, пытаясь создать что-то, что могло бы максимально защитить жизнь юноши во время его вылазок. Мужчина с головой ушел в работу, буквально растворяясь в ней и теряя счет времени. Он мимоходом учил Питера многим вещам, которые были основаны на его многолетнем опыте, рассказывал о том, что могло пригодиться мальчику в ближайшем будущем и при поступлении в университет. Юноша удивлялся тому, насколько хорошо Старк разбирается во всем, о чем говорит и насколько доходчиво и просто умеет преподнести информацию. Мастерская была большущим помещением с кучей компьютеров, столами, различными приборами, ящиками, контейнерами и еще всякой всячиной. Питер был удивлен, когда мужчина показал ему голограмму костюма в полный рост. На ней было видно все до мельчайших подробностей, а каждая важная частичка снабжалась дополнительной сноской. Питер читал все, что видел, а потом попросил Тони объяснить, как нужно правильно обращаться с голограммой. — Думаю, я попытаюсь как-то вживить свой искусственный интеллект сюда, — Тони махнул рукой в сторону висящего в воздухе изображения, указывая на костюм. — Но сделаю это, когда доработаю его. Пока что это будет просто пуленепробиваемое нечто, что ты сможешь с легкостью натягивать на себя. С кучей всяких режимов, разумеется. Постараюсь дать тебе хорошую защиту от дядечек с оружием в руках. Искусственный интеллект невероятно высокого уровня – одна из наиболее гениальных идей мужчины. Он хотел, чтобы изобретение могло выполнить почти любую его просьбу, принимало взвешенные решения и помогало управлять ему всем, что творилось в компании и многочисленной недвижимости. Масштабные наработки в этой области радовали гения, давая ему понять, что он движется в правильном направлении. Тони надеялся, что в скором времени сможет презентовать свой научный прорыв. — Моя защита – это ловкость и сила, — Питер взглянул на экран монитора, где отображались необходимые параметры для создания того, что его парень задумал. — Этого в какой-то момент может быть недостаточно, малыш, — теплые руки легли на талию юноши. Он тихонько кивнул, прислоняясь спиной к груди Тони, и накрыл его ладони своими, переплетая их пальцы. — Я знаю. И благодарен тебе за заботу, — мальчик развернулся в руках парня, мягко обхватывая его шею. Он потянулся к Тони и оставил на его губах легкий поцелуй, чувствуя печаль, которая исходила от мужчины волнами. — Почему ты вообще стал помогать людям? Любой другой человек давно бы снял кучу роликов и выложил бы их в сеть, чтобы срубить бабла. Странно, что есть кто-то, кто не пытается разбогатеть на таких необычных способностях, — Тони чуть склонил голову в сторону, смотря на юношу немного прищуренным взглядом. Он будто сканировал его, пытался докопаться до самой сути. Но далеко копать было не нужно, ведь Питер сам охотно рассказал бы ему обо всем, что тот захочет знать. — Знаешь… Не думаю, что эта сила дана мне просто так. Я не верю в предназначение, но считаю, что должен что-то делать, раз уж мне выпал такой шанс. Мир хреновый, поэтому я хочу привнести в него что-нибудь хорошее. Я не должен оставаться в стороне, когда могу помочь кому-нибудь, кто чувствует себя плохо. Как говорится, с большой силой приходит большая ответственность. Благодаря своим убеждениям я встретил тебя, и сейчас понимаю, что иду в правильном направлении. Сердце пропустило удар. Кто бы мог подумать, что Тони Старк когда-нибудь влюбится так нежно, трепетно и сильно, да еще и в такой короткий срок? Да еще и при таких странных обстоятельствах. Но он понимал, что с каждой минутой его чувства крепнут, становятся ощутимее и проникают глубже в сознание, оставляя неизгладимый отпечаток на всей дальнейшей жизни. Вот бы Питер всегда был рядом. — Я должен сказать твоей тете спасибо за то, что она воспитала такого прекрасного племянника, — мужчина улыбнулся и подхватил юношу за бедра, усаживая его на стол. Паркер хмыкнул, обвивая ногами талию Тони и прижал парня к себе, начиная тереться своим носом о его нос. — Я завтра поблагодарю твоих родителей за то, что вырастили самого лучшего человека на свете, если ты не против, — прошептал юноша, прижимаясь своим лбом ко лбу мужчины. Тони облизал губы и медленно выдохнул, еле заметно кивнув. Может быть, Питер никогда не знал этих великих людей лично, но предстать перед ними все-таки хотел. Да, он не сможет сказать слов приветствия, но будут хотя бы слова прощания. Это все еще лучше, чем ничего. — Знал бы ты, как я жалею, что не познакомил маму с тобой. Ты бы ей понравился. Тони грустно. Тони плохо. Тони нуждается в поддержке. Питер будет рядом. — Какой она была? Глаза мужчины наполнились теплом. Питер знал, что Тони очень любил свою мать, но почему-то никогда не спрашивал его о ней. Они в целом мало говорили об их семьях и отношениях внутри них, но сейчас, кажется, время пришло. Слегка отстранившись от юноши, парень отвел взгляд в сторону, задумываясь о чем-то. — Прекрасной. Она была одной из лучших специалистов в сфере инженерии, химии и микробиологии. Я до сих пор не встретил ни одного человека, который был бы подкован так всесторонне, как она. Ее работа никогда не мешала ей быть рядом со мной и заниматься моим воспитанием. Помню, она брала меня с собой в лабораторию, когда я был ребенком, и, работая, простым и понятным языком объясняла мне все процессы, которые происходили в результате ее экспериментов. Она просила меня ничего не трогать без ее разрешения, и я не трогал, чтобы только наблюдать за тем, как виртуозно и самозабвенно она делает свое дело. На все мои вопросы всегда находился ответ, и в скором времени вместо обычных игрушек я уже пытался конструировать своих собственных роботов, которые поначалу исполняли самые простые команды, — на лице парня застыло печальное, но счастливое выражение. Питер буквально видел, как воспоминания окутывают сознание Тони, наплывая одно за другим. Он погружался в них с головой, утягивая за собой и юношу, из-за чего Паркеру казалось, будто он тоже может видеть перед глазами картинки из прошлого мужчины. Голос у Тони был хрипловатый и глубокий, он всегда держал внимание слушающего твердой хваткой, не позволяя отвлекаться на какие-то отстраненные мысли. Питеру нравилось слушать его, узнавать новые частички из жизни парня, изучать его и запоминать факты из столь интересной биографии. — Она хвалила меня за каждое достижение, водила на выставки, летала со мной по всему миру. Благодаря ей я знаю много не только в своей профессиональной сфере. Мы так много читали и путешествовали, что я, кажется, сам могу провести экскурсию почти в любом из существующих музеев. Она, кстати, тоже рисовала. Прекрасные картины получались. Я люблю каждую из них. Но ей почему-то всегда казалось, что я более талантлив, чем она, хотя это было абсолютной неправдой. Чуть встряхнув головой, юноша взглянул на пропавшего в воспоминаниях Тони. Он стоял, расставив руки по обе стороны от Питера, и гипнотизировал пустыми глазами стену напротив. Вены на его шее слегка надулись, давая мальчику понять, что его возлюбленному все же тяжело вытаскивать прошлое, хоть и счастливое, наружу. Питер почему-то был уверен, что мужчина еще ни с кем не делился этой информацией так открыто и искренне, как это было сейчас. — Не знаю, почему мама и папа ужились вместе. Она всегда была доброй, эмоциональной, но рассудительной и решительной. Предпочитала отдавать себя чувствам, в то время как отец оставался ледяной глыбой, которая таяла лишь в ее присутствии. Мама делала невозможное: только с ней Говард раскрывался. Только при виде нее смеялся, расслаблялся и мог быть более… мягким. Он никогда не говорил о ней ничего плохого, почти не повышал на нее голос. Замечал каждую деталь, будь то новая стрижка или накрашенные ногти. За ними можно было наблюдать вечно: немногословный хмурый мужчина и яркая, светлая женщина. Когда они работали вместе, весь мир замирал в ожидании чуда, я клянусь тебе. Причина для ссор была лишь одна. Я. Руки мужчины оказались на талии Питера, заставляя того почти незаметно вздрогнуть. Теперь парень смотрел ему в глаза, ища в них поддержку и понимание. Юноша коснулся пальцами его щек и мягко погладил, безмолвно говоря: «Продолжай. Я тебя слушаю». — Мама хотела, чтобы отец научился открываться мне тоже. Чтобы он проводил со мной время, учил меня всему, что умеет и просто был рядом. Но он не смог переступить через себя. Он любил меня, я знаю, и работал так много, чтобы у нас с мамой все было хорошо, но она всегда оставалась для него единственным человеком, ради которого он старался жить по-настоящему. Все его попытки стать мне отцом, другом и наставником заканчивались ссорами и общими истериками, поэтому в скором времени наши отношения стали чистой формальностью. Его вкладом в мое становление стало огромное количество денег, лучшие преподаватели мира и необъятные возможности. Общались один на один мы редко, но я помню, как пытался привлечь к себе внимание, приходя домой в очень нетрезвом состоянии. Это не возымело почти никакого эффекта и в итоге привело к тому, что я в скором времени стал жить отдельно от родителей. Мама, конечно, была против, но находиться с отцом в одном доме я больше не мог. Это была взаимная неприязнь, к которой прибавлялась боль от недостатка внимания и отчаянное стремление быть любимым своим самым близким человеком. Странно, но, хоть у нас никогда и не было тесных отношений, я люблю его. И благодарен за все, что он сделал для меня, — Тони закрыл глаза и как-то странно улыбнулся. Он слегка повернул голову и коснулся губами запястья юноши, все еще чувствуя себя печально и потерянно, но точно не одиноко. — Я… Исправил бы все это, если бы мог. Попытался бы понять его. Мне очень жаль, что я осознал, что нужно делать, только после его смерти. Может, стоит изобрести машину времени и попробовать все поменять? На лице парня расцвела слабая улыбка. Стало легче. Он рассказал, доверился. Открыл свою душу и позволил Питеру посмотреть в самую суть, прощупать себя изнутри. Юноша делал это трепетно, аккуратно, боясь что-либо задеть, сделать неприятно. Было легко показывать ему свое внутреннее «я», потому что Тони был уверен, что Питер отнесется к нему с терпением и пониманием. Так случается, что незнакомые люди встречаются при самых необычных обстоятельствах и навсегда объединяют свои судьбы. Они сливаются, становясь единым целым, и в дальнейшей жизни уже не могут представить себя друг без друга. Питер не знал, что ждет их впереди, но тогда ему казалось, будто Тони стал для него чем-то очень ценным и особенным. Тем, чем он не хотел с кем-либо делиться. Тем, что наполняет его в моменты опустения и печали, заставляя тепло разливаться по всему телу. Да, возможно, их отношения длились всего несколько дней, но для обоих они были настоящим чудом, которое заставляло жизнь кипеть в жилах. — Мне кажется, не стоит. Человек развивается и становится личностью только когда проходит через страдания. Ты многое повидал и пережил, и именно это делает тебя тем, кто ты есть. И ты прекрасен, Тони. Не стоит зацикливаться на том, что произошло, ведь в таком случае ты всю жизнь будешь страдать, винить себя и в конечном итоге возненавидишь окружающую тебя действительность, — Питер спрыгнул со стола, беря мужчину за руку. Они были в лаборатории уже несколько часов, и юноша проголодался, поэтому хотел уговорить Тони сходить в какое-нибудь кафе недалеко от его дома, чтобы перекусить. Тихо хмыкнув, парень кивнул, соглашаясь с суждением Питера. Сказать, конечно, легче, чем сделать, но в словах юноши было много правды. Да спорить Тони сейчас совсем не хотелось. — А сейчас предлагаю пойти куда-нибудь и поесть, потому что у меня в животе бушует ураган, и если я сейчас не набью свой желудок, моей жертвой станешь ты. Я не сомневаюсь, что ты будешь самым вкусным блюдом, которое я когда-либо ел, но мне совсем не хочется превращать своего парня в ужин, — Питер подмигнул улыбающемуся Тони и развернулся, двигаясь к выходу из мастерской. Мужчина закатил глаза, но послушно последовал за паучком, сканируя глазами широкие плечи. — Повтори еще раз. — Что повторить? — Питер вопросительно приподнял правую бровь, оглядываясь на Тони из-за плеча. — Что я твой парень. Мне нравится слушать это. Сразу чувствую свою власть над тобой, карапуз. — Иди в жопу, Старк, а, — юноша тихо засмеялся, чуть крепче сжимая руку мужчины. — Хватит мной манипулировать, я не такой простой, каким кажусь. — Ты не кажешься простым. Ты кажешься… Ну, невероятным. — Невероятным? — Ага. Потрясающе, сногсшибательно невероятным. И моим. — Знаешь, Тони, последнее звучит круче всего. Мне нравится быть твоим. Сильная рука легла юноше на талию, ласково притягивая его к теплому телу. Питер приобнял мужчину в ответ, продолжая идти к коридору, чтобы надеть на себя верхнюю одежду. Осень уже почти покинула этот город. Скоро наступит зима.

***

После похода в кафе, — хотя о каком кафе могла идти речь, если рядом был Тони? Конечно же, Старк затащил Питера в дорогущий ресторан с охренительным обслуживанием, где все просьбы исполнялись с первого раза, а еда готовилась с нечеловеческой скоростью, — они вернулись в квартиру и оставшуюся половину дня провели в работе над костюмом и созданием ИИ. С Питером работалось легко. Он мгновенно запоминал новую информацию, буквально схватывая все на лету. Благодаря его свежему взгляду застой в процессе творения прошел, и Тони начал создавать в несколько раз быстрее. Новые идеи приходили, не останавливаясь, и парень старался тут же воплотить их в жизнь. Активная мозговая деятельность помогала мужчине отвлечься от воспоминаний и наполняла его хоть какой-то энергией, помогая смотреть на вещи более трезво. К концу дня боль в груди стала немного меньше. В полночь Питер уговорил его пойти спать, аргументируя это тем, что Тони выглядит очень устало. Ему надо было выспаться перед завтрашним днем, ведь похоронный процесс не назовешь легким делом. Все нужные документы он подписал, приехав в морг вчера после работы. Тогда же купил место на кладбище и разобрался с остальными необходимостями, которые касались прощания с родителями. У Питера оставался один вопрос: что делать с костюмом? Было бы странно, если бы он пошел на похороны таких значимых людей в джинсах и футболке. Он уже хотел съездить домой за необходимыми вещами, но Тони уговорил юношу ни о чем не беспокоиться. Когда Паркер скептически посмотрел на него, уже собираясь начать спор, парень уверил его, что всего лишь собирается взять костюм в аренду. Сон в эту ночь долго не шел. Питер ворочался, а Тони смотрел в одну точку, погрузившись в какие-то свои мысли. Он гладил юношу по волосам, наматывал локоны на пальцы, пытаясь таким образом унять бешено стучавшее сердце. — Ты справишься, — пробормотал Питер, кладя голову на плечо парню и обнимая рукой его талию. — Я знаю. Ты же рядом.

***

Это было тяжело. Небо затянуло свинцовыми тучами. Казалось, что сама погода скорбит о потере Тони и сочувствует ему. Был конец ноября, и никто ничуть не удивился, когда пошел снег. Первый снег в этом году. Он падал на холодную землю и тут же таял, потому что она еще не успела хорошенько промерзнуть. Поездка до кладбища заняла не совсем много времени: Питер попал в пробку, но все же успел к началу церемонии. Тони уехал пораньше, чтобы разобраться с некоторыми делами, которые касались похорон. Мужчина хотел увидеть Питера изо всех сил, потому что чувствовал себя отвратительно. Больная скорбь сидела в его груди, и смотреть на мертвые тела было просто невыносимо. С первой секунды, как взгляд парня зацепился за юношу, Тони подошел к нему и больше не отходил, чувствуя, будто он находится под каким-то невидимым куполом, который в любой момент мог его защитить. Проститься с Марией и Говардом собралось много людей. Родственники, коллеги, люди, заинтересованные в их трудах. На кладбище было не протолкнуться, но Тони не обращал на все это внимания. Секунды тянулись как часы. Когда пришлось говорить прощальную речь, он чувствовал внутри себя кричащую пустоту. Хотелось лечь на холодную землю и сжаться рядом с каменным памятником, молча смотря на выгравированные золотым имена, но мужчина только говорил и говорил, упираясь взглядом в безмолвные крышки черных гробов. Он заранее заготовил эту речь и без труда выучил ее, теперь выдавая без запинки. Каждый из людей, которые находились там, ждал от парня хоть какого-то проявления эмоций, но Тони так и не дал им насладиться подобным зрелищем. Нет, он вовсе не бесчувственный. Просто не любит давать людям повод смотреть на свою слабость. Всего слишком много. Родители умерли, а с их смертью на его голову внезапно свалилась огромная корпорация, которой теперь парню предстояло управлять. У него не было большого опыта в этом деле. Он видел, как работает отец и примерно понимал, с чем ему придется столкнуться. Это означало, что Тони погрузится в мир, где будет одна лишь работа, минимум сна и максимум ответственности. За ним стоит огромное количество людей, и он не имеет права их подводить, ведь тогда они все могут оказаться на улице. И со всем этим он теперь должен справиться самостоятельно. Стать тем, кто будет вести за собой, хотя раньше всегда предпочитал работать в одиночку. — Вы рождаетесь, проживаете жизнь, затем умираете. Это естественный процесс. Он не должен пугать нас, однако все-таки пугает. Кто-то верит в потусторонние силы, кто-то боится учиться жить заново, кто-то жалеет, что не успел попросить прощения и исправить совершенные ранее ошибки. Причины у всех разные, но мы всегда хотим, чтобы те, кто уже умер, вернулись назад и продолжили свой путь. Прощаться трудно. Больно. Но отпускать приходится. Мои мама и папа были замечательными людьми. Они искренне любили друг друга и полностью отдавали себя науке. Я не видел никого, кто бы горел своим делом так сильно, как эти два человека. Говард и Мария привнесли огромный вклад в этот мир и показали всем, что значит быть настоящими героями своего времени. Даже добившись глобального успеха, они не переставали радоваться мелочам, танцевать на кухне под старую музыку и называть друг друга милыми прозвищами. Папа не дарил маме дорогих подарков. Он всегда конструировал что-то сам, каждый раз стараясь по-новому удивить ее. И у него получалось. Мама писала ему стихи и рисовала картины. Каждый день, из года в год, они продолжали удивлять и вдохновлять друг друга. Мне кажется, что их любовь была сильнее смерти, и если потусторонний мир существует, даже там они найдут способ, чтобы воссоединиться и быть вместе. Именно эти люди показали мне, как нужно любить. Они научили меня всему, что я знаю, и я ужасно благодарен им за это. За каждое слово, сказанное в мой адрес. Сейчас я жалею, что редко говорил им, как сильно их люблю. Но хочу пообещать, что даже после их смерти буду помнить шутливые перепалки, нежные взгляды и осторожные прикосновения. Если что-то когда-то и сможет спасти этот мир, то это будет любовь. Такая любовь, какая была между ними. Закончив говорить, Тони сделал пару шагов назад, вставая недалеко от Питера. Мальчик тут же взял его за руку, крепко сжимая широкую ладонь. Он погладил большим пальцем надувшиеся вены на запястье, пытаясь привести дыхание мужчины в порядок. Только юноша знал, что сейчас творилось за внешне спокойным выражением лица Тони. Он догадывался, что мужчина хотел пойти и зверски убить что-нибудь, после спрыгнув с крыши самого высокого здания Нью-Йорка. И это еще наверняка лучший вариант из всех имеющихся. — Это была замечательная речь, — Питер говорил четко, но тихо. Он знал, что Тони его слышит. — Ты молодец. — Я хочу, чтобы все эти люди ушли, — мужчина встал еще ближе к Питеру, кивая в сторону репортеров, когда заметил, что многочисленные камеры приезжих новостных каналов направлены на них. Уже сегодня обложки вечерних газет будут украшать кричащие заголовки: «Энтони Старк недолго грустил из-за смерти родителей», «Старк Младший нашел себе новую пассию» или «Таинственный парень Тони Старка». — Из-за них у тебя могут быть проблемы. Прости, что втянул тебя в это. — Ты о журналистах? — Питер хмыкнул и только сильнее сжал его руку, смотря снизу вверх самыми честными глазами. — Забудь о них. Теперь-то проблем у меня как раз не будет, потому что парень-то мой ты. Тони еле заметно приподнял уголки губ, но не взглянул на Питера, продолжая пропадать где-то в своих мыслях. Все вокруг плакали, и мужчина чувствовал себя куском камня в этот момент, но трудно было забыть о том, что ждет его дома после похорон. Полная апатия. Если вчера он еще мог что-то делать и как-то занять себя работой, сегодня этого не произойдет. Как и ближайшие несколько дней. Теперь он точно уверен, что произошедшее – реальность. Он попрощался. Осталось только принять и отпустить. Говорили еще долго. Сначала родственники, потом коллеги. Первую горсть песка кинул он. Тони боялся, что рука будет дрожать, но этого не произошло. Наоборот, он удивился, что тело слушается его хорошо, в голове было пусто, а все существо тянуло его куда-то в бездонную пропасть, заваливая новыми и новыми валунами осознания. Еще немного, и он начнет тонуть в пучине отчаяния и страха. Но Питер рядом. Поэтому он не имеет права себя терять. Счет времени сбился. Тони не понимал, сколько часов, дней или недель он провел на кладбище, в толпе людей, смотря на мертвые тела, которые несколько дней назад казались самыми живыми на свете. А потом все закончилось. Люди стали расходиться. Теперь на месте двух гробов виднелся темный холмик, обрамленный кучей разнообразных цветов. У подножья этого холмика красовался памятник с изображением двух улыбающихся людей. «Они стремились сделать этот мир лучше и освещали его своей любовью» Имена. Дата. — Пойдем домой, Тони, — Питер дернул его за рукав и кивнул в сторону припаркованной у высокого забора машины. Около могилы после окончания осталось совсем немного людей, и каждый из них пытался принести мужчине свои соболезнования. Питер стоял рядом и спокойно слушал все это без какого-либо напряга, но когда дело затянулось на второй час, ноги стали побаливать. Теперь они остались там одни. Тони молчал и думал о чем-то своем, продолжая смотреть на имена родителей. Прощался. — Да. Ты прав. Пора, — мужчина кивнул и, развернувшись, медленно побрел в сторону выхода. Вся его величественная фигура как-то разом ссутулилась и сжалась, будто стремясь превратиться в одну маленькую точку. Тони до сих пор выглядел прекрасно, просто очень устало и потерянно. — Тетя не ругалась, что я тебя украл на три дня? — Нет, не волнуйся, все хорошо, — юноша отрицательно покачал головой. Парни уже подходили к главным воротам, которые были украшены чугунными розочками. Они будто оплетали темные прутья забора своими неживыми стеблями. — Она все понимает и доверяет мне. Думаю вас познакомить, чтобы она начала доверять еще и тебе. Уверен, что вы друг другу понравитесь. — Мы сделаем это, когда я буду чуть более бодрый и веселый, договорились? Я хочу с ней познакомиться, когда буду в нормальном состоянии, потому что сейчас я явно не могу произвести на нее хорошее впечатление, — Тони щелкнул пальцами свободной руки и пошарился ей в кармане пальто, ища ключи от машины. Через пару мгновений она приветственно заморгала. — Не правда. Ты произвел бы самое лучшее первое впечатление. Но мы сделаем это, когда вы оба будете готовы, — Питер отпустил руку мужчины и открыл дверь, тут же залезая в мягкий кожаный салон. Тони завел машину и включил обогреватель, ведь увидел, как юноша стал согревать замерзшие руки собственным дыханием, стоило ему оказаться внутри. — Кстати, у тебя еды нет никакой. Давай в магазин по пути заедем, хорошо? — Мы могли бы заказать что-нибудь… — Нет, давай приготовим. Я понимаю, иметь деньги хорошо, но нужно уметь питаться и обычной пищей, да? Тони нахмурился и прикусил щеку изнутри, застегивая ремень безопасности. Питер прав, но мужчине было так лень сейчас еще и готовить что-то… Хотя, если это поможет ему устать еще больше, а потом быстро уснуть, он был не против. — Хорошо. Но в магазин сам сходишь, я покурю на улице. Машина выехала на дорогу, начиная свой путь в сторону дома мужчины. Услышав последние несколько слов, произнесенные возлюбленным, Питер удивленно открыл рот и во все глаза уставился на Старка, понимая, что снова узнал о парне кое-что новое. — Ты куришь? Ухмыльнувшись, Тони откинулся на сидении автомобиля. Он вывернул руль влево, поворачивая на новую улицу, и прогулялся глазами до зеркала заднего вида. — Раньше курил, потом бросил. Сейчас делаю это только тогда, когда сильно нервничаю или если очень устал, чтобы расслабиться. — Я как-то раз пробовал, чуть легкие не выплюнул. Решил, что больше не хочу травмировать организм. Тони нащупал рукой руку юноши и сжал его ладонь. Так было проще. Когда он ощущал Питера кожей, мир становился менее поганым. — И правильно. Береги себя хотя бы ради меня, — мужчина мимолетно взглянул на юношу, тут же отводя глаза на дорогу. — Только если ты будешь беречь себя. Все должно быть честно. — Буду стараться настолько, насколько это возможно, карапуз. Оставшуюся часть пути они провели в тишине. Подъехав к магазину, оба вылезли наружу. Тони кое-как впихнул Питеру в руки несколько купюр, хотя изначально тот всеми силами пытался отпираться. Мужчина привел юноше кучу аргументов в пользу того, почему ему сейчас не стоит тратить свои и без того немногочисленные деньги и попросил, чтобы впредь, когда они будут вместе, Питер даже не заикался насчет денег. Мальчик что-то пробубнил в ответ, но послушно пошел в магазин, оставив Тони одного на улице. Вспыхнул огонек, и в следующее мгновение изо рта мужчины вылетел горький серый дым. В современном обществе люди пропагандируют здоровый образ жизни, забывая о том, какая романтика скрыта в обычных маленьких сигаретах. — Да этот Старк был тем еще уродом. Плечи парня напряглись. Он весь замер, зажав в руке тлеющую никотиновую палочку, и прислушался. — Думаешь? Хотя, по последним слухам охотно с тобой соглашусь. Говорят, что он изменял своей жене со своей секретаршей. Жена у него, кстати, сексапильная была такая. Я б ее трахнул. — На старушек потянуло? Если она тебе так нравится, вали на кладбище. Она там еще тепленькая лежит, — послышался тупой смешок. Человек определенно подумал, что сказал что-то забавное. — Слушай, а мой друг ходил устраиваться в фирму эту, и сказал, что Старк вообще тиран невменяемый. Мне интересно, где он шпилил своих проституток? Они с женой вроде вместе работали. Хотя, может у него были проституты. Ты его лицо вообще видел? Точно наркоман ебаный, даю сотку. Это было последней каплей. Тони выкинул сигарету и развернулся, сжимая челюсти и злобно пыхтя. В двух метрах от него стояли два здоровенных парня. Они держали в руках бутылки с каким-то дорогим алкоголем и были уже изрядно пьяны, хотя на дворе было не больше пяти часов вечера. — Вы бы придержали свой язык, — мужчина сказал это медленно, пытаясь донести до двух глупых голов, что они сейчас создавали себе проблемы. Угрожал. Еще немного, и он сорвется. — А то что? — Два амбала повернулись в его сторону, размахивая бутылками. Виски. Тони любил виски. Один из них, что повыше, слегка прищурился и едко ухмыльнулся. — Какая-то рожа у тебя знакомая, парень. Точняк! Ты ж этот, сынишка-гей его. Ну, каков отец, таков и сын. — Если ты, баранья рожа, еще хоть слово скажешь о моем отце, закончишь свой день в больнице с переломанными ногами, — кулаки сжались сами собой. Он только что похоронил родителей и был не в силах выслушивать оскорбления в их сторону. Да, злиться на пьяных безмозглых парней было очень глупо, но как можно винить его сейчас? Тони было невыносимо плохо, а хорошая драка – повод выпустить пар. — Если ты еще раз назовешь меня бараньей рожей, закончишь свой день так же, как твой папаша, — второй ухмыльнулся и сплюнул на землю. Их забавляла эта ситуация. Хотелось подраться, почувствовать адреналин, причинить боль. Много боли. Даже толком не успев понять, что делает, Тони набросился на последнего говорившего и зарядил кулаком ему в челюсть. Парень пошатнулся и отошел на несколько шагов назад, упираясь спиной в стену магазинчика. Незнакомец тряхнул головой. Его лицо исказилось от злости, но когда Тони с размаху двинул ему в живот, вся злость куда-то испарилась, оставив место для одной только боли. Все случилось слишком быстро, поэтому второй бугай не сразу сообразил, что именно происходило между его знакомым и их собеседником. Но стоило озарению настигнуть его, как огромная ладонь заехала Старку в бок. Он не успел заблокировать удар и потерял все ориентиры, ведь зрение немного поплыло, а когда хотел было что-то ответить, понял, что уже лежит на спине и закрывается локтями от многочисленных ударов. Один парень со всей дури колотил его руками, второй пинал ногами по ребрам и животу. А потом все резко прекратилось. Нет, мужчина не перестал испытывать боль, но удары явно сошли на нет. Он замер, прислушиваясь к возне рядом с собой. Спокойное дыхание, точные, выверенные, но сильные удары. Громкие и возмущенные стоны двух незнакомцев, которые теперь, кажется, не могли говорить. Прерывисто выдохнув, Тони развернулся на земле, все еще прижимая к себе руки, и открыл глаза, глядя, как его паучок, оттащив двоих парней куда-то в сторону, заматывает их своей паутиной, не давая им возможности причинить себе какой-либо дискомфорт. Глаза и рты обоих были залеплены, и из-за этого они не могли ничего сказать и даже не знали, кто именно решил расправиться с ними таким эффектным образом. Окончательно разобравшись с обидчиками своего возлюбленного, Питер развернулся, приглаживая рукой чуть растрепавшиеся волосы. Маленькая капля пота скатилась до кончика его носа и упала, разбиваясь об асфальт. На его лице застыло обеспокоенное выражение, темные глаза рассматривали лежащего на асфальте парня. Пару секунд он стоял, выравнивая почти не сбившееся дыхание, а потом в два шага подскочил к Тони, опускаясь рядом на корточки. Сел бы на колени, но не хотел пачкать дорогущий костюм. — Почему я не могу отойти на пять минут, будучи уверенным, что ты не вляпаешься ни в какую передрягу? — Питер говорил не то обиженно, не то взволнованно. Тони захлопал ресницами и поморщился, когда холодные пальцы юноши коснулись его лба. На них была кровь. — Черт… Кажется, сотрясение. Садись в машину, я поведу. — А как же… — У меня превосходная реакция, лучше, чем у какого-либо другого человека, к тому же, у меня есть учебные права. Владелец машины будет рядом, так что мы, технически, ничего не нарушаем, — юноша помог Тони подняться на ноги и оглядел его сверху вниз, забавно поджимая губы. Питер только что дрался с двумя огромными мужиками, но если бы обычный прохожий взглянул на него сейчас, эта мысль даже не пришла бы ему в голову. Теплые губы коснулись лба мужчины, и Тони почувствовал руку, которая нащупала в кармане его пальто ключи от машины. — Я опять тебя спасаю, но в этот раз ты хотя бы не потерял сознание, — Питер провел большим пальцем по ссадинам на скуле парня и покачал головой. Он вздохнул, отходя на несколько шагов, чтобы забрать два пакета с продуктами, которые стояли около машины. Кинув их на заднее сидение, уселся на место водителя, тут же заводя машину. Тони уже пристегнулся и сидел рядом, чувствуя, как сильно болит все его тело. — Ты оставишь их в паутине? А если они, ну… Что им делать-то? И вообще, ты что, все время с собой шутеры таскаешь? — Нет. Взял на всякий случай, когда пошел искать тебя в Куинсе, а потом забыл выложить из кармана. Насчет паутины не волнуйся, она исчезнет через пару часов. Дышать они могут, а видеть и говорить – нет, — юноша выехал на дорогу, внимательно смотря на нее. Он хотел бы смотреть на Тони, но сильно боялся, что по дороге кокнет его охрененно дорогую тачку. — Ты лучше скажи мне, как ты опять умудрился подраться? Представь мое удивление, когда я выхожу из магазина и вижу тебя, лежащего на асфальте и истекающего кровью? И вокруг, как назло, ни одного прохожего. — Я просто… Не знаю, Пит. Они были очень пьяные, и… — Это я уже понял. — Не перебивай. Они начали говорить всякие ужасные вещи про отца, и я сорвался. Это было последней каплей на сегодня. Я больше не могу это выносить. Не могу. Хочу запереться дома и сидеть там все время. — Но ты же понимаешь, что это не выход? Хотя, если тебе станет легче, почему нет? Тони, ты человек. Ты можешь плохо себя чувствовать, болеть, расстраиваться, убиваться. Это только твое право, и никто не может его у тебя отнять. Ты сейчас можешь делать все, что захочешь, если это принесет тебе радость и не причинит вред другим людям. Мужчина медленно кивнул, рассматривая сосредоточенное выражение лица Питера, но ничего не сказал. Оставшуюся половину пути они провели в молчании, если не считать замечания Тони по поводу ошибок юноши при вождении автомобиля. — Предлагаю обработать твои ссадины и, если у тебя не будет ничего серьезного, можем посмотреть какой-нибудь фильм. Я, вроде, подоспел вовремя. Они только начали тебя колотить, — сказал Питер, заходя в квартиру мужчины. Тони вошел следом, прижимая кончики пальцев к разбитой брови. — Переломов точно нет. Я бы понял. — Хорошо. Тогда иди в ванную и раздевайся, — паучок скинул верхнюю одежду и потопал в кухонный островок, начиная разбирать пакеты. — Возможно, когда-нибудь я скажу это тебе при других обстоятельствах, но поводы пока что оставляют желать лучшего. — О, я дам тебе нужный повод со временем, поверь, — пробормотал парень, послушно удаляясь в ванную комнату, чтобы оценить масштаб трагедии. Он прикрыл за собой дверь и замер перед зеркалом. Под глазом наливался синяк. Обе скулы – в ссадинах, бровь – разбита. Мужчина стянул с себя пиджак и стал медленно расстегивать свою белую рубашку. — Дай я. Длинные пальцы опустились поверх его ладоней, мягко отстраняя их в стороны. Питер быстро расправился с рубашкой и одним движением снял ее с Тони, оглядывая рельефное тело кофейными глазами. Плечи, ребра, пресс, бока – все было в синяках, и, юноша не сомневался, ужасно болело. — Где аптечка? — Под раковиной. Юноша наклонился, доставая белую коробочку с красным крестиком на ней. Он раскрыл ее и вытащил пару каких-то тюбиков, таблетки и обеззараживающее средство. — Давай-ка я тебя осмотрю, — пробормотал Питер себе под нос, откладывая нужные медикаменты в сторону. Он подошел очень близко к Тони и провел руками по его бокам, чуть надавливая на места ушибов. Кожа мужчины была горячей, но очень мягкой, и струилась под пальцами, словно шелк. Питер точно не сможет долго сохранять свое целомудрие целым и невредимым. — Больно? — Немного. Но не критично. Красивый. Какой же его мальчик красивый. Ему нужен кто-то, кто будет заботиться о нем, оберегать и дарить безграничную любовь. Тони изо всех сил постарается сделать это. — У тебя одни ушибы. Болеть будут сильно, но это все еще лучше, чем переломы, — юноша ласково провел указательным пальцем по шее мужчины, не моргая смотря ему в глаза. Сердце Питера забилось быстрее, дыхание сбилось. Он прикусил щеку изнутри, стараясь не терять трезвый разум, и вздрогнул, когда руки Тони опустились на его талию. Юноша прикрыл глаза и уткнулся лбом в грудь парня, вдыхая его невероятный запах. — Не нужно больше так меня пугать, хорошо? За последние несколько дней ты сделал это уже несколько раз. Дай передохнуть. Сухие губы коснулись груди Тони над местом, где обеспокоенно стучало сердце. — Я больше не дам повода для беспокойства. Обещаю, — хрипло прошептал Тони ему на ухо, проводя пальцами по бусинкам позвоночника и бережно очерчивая каждую из них. Питер облегченно выдохнул, немного расслабляясь под ласковыми прикосновениями мужчины. Отстранившись, он взял один из тюбиков и сел на борт ванны, притягивая Тони ближе к себе. Мужчина устроился между его раздвинутых ног и героически выдерживал заботу мальчика, изредка шипя от боли, когда тот чуть сильнее надавливал на больные участки тела. Юноша начинал судорожно извиняться и дул туда, где только что намазал гель, шепча себе под нос неразборчивые ругательства, чем заставлял Тони совершенно забыть о боли. Когда с «лечением» было покончено, и Старк стал похож на мумию, полностью замотанную в бинты и заклеенную пластырем (Питер жалобно попросил его походить с этими повязками хотя бы день, на что Тони неохотно согласился), Питер отправил его выбирать фильм, а сам пошел готовить еду на вечер. Этот процесс занял у него не особо много времени, но когда юноша вернулся в спальню, Тони уже почти уснул, сжимая в руках пульт от телевизора, на экране которого уже стояла заставка выбранного кино. Сердце Питера наполнилось теплом. Теплом и… …любовью.