Дубль 15
4 августа 2020 г., 05:03
Владыка задумчиво рассматривал Убийцу, который в ответ таращился на него с недоумением. Владыка сильнее выпрямил спину, закинув ногу на ногу. Он немного приподнял левую бровь, на что эльф как сидел с широко раздвинутыми ногами, так сидеть и остался.
В гляделки они играли уже второй день. До замка соседней провинции оставалось всего ничего, а Владыка так и не мог заставить Убийцу вести себя более сдержанно. За каждое его бранное слово шлёпал по заднице. И это не просто заигрывание, а действительно увесистые шлепки, от которых Убийца начинал материться хуже сапожника. Снова получал, снова матерился. Его опять били, а он снова ругался. В один прекрасный момент Владыка понял, что тот делает это специально, и перестал; как же его бесил победный вид Убийцы — передать словами было невозможно.
За это он решил его «изнасиловать». В чём снова потерпел неудачу. Нет, завалить Убийцу с применением силы — не перебарщивая — у него получилось. Да и сложилось впечатление, что тот нисколько и не сопротивлялся, так, немного для вида. Затрахивал грубо и жёстко, а тот в отместку вопил так, что слышимость была идеальной. И как Владыка ни пытался — заткнуть его не выходило. А на следующее утро мало того, что Убийца встал раньше Владыки, так ещё и целый день ходил с таким видом, словно победил в великом сражении. Надо ли говорить, что воины на них посматривали весьма красноречиво…
— Сдвинь ноги, — проворчал Владыка.
— Зачем? — Убийца удивлённо изогнул брови.
— Не забывай, что ты в платье — в них ноги так не раздвигают.
— Как по мне, — фыркнул Убийца, — ты очень даже не против, что я их раздвигаю.
— Я-то не против, — раздражённо протянул Владыка, — но не забывай, куда я тебя с собой взял.
— Ну же, — Убийца задрал подол, сунул руки под колени, поднимая их, — выеби меня не жалея сил! Заставь меня течь, как свою сучку! — Его взгляд сверкнул дразнящими искорками, и он оскалился.
— Ты издеваешься надо мной?! — прорычал Владыка, не в силах оторваться от созерцания открывшегося вида.
— Давай же, заставь мою дырку покраснеть и кончать! — Убийца сжал ягодицы и растянул в разные стороны. — Трахни меня!
Владыка слетел со своей скамейки, ткнувшись носом в пах эльфа. Язык скользнул по анусу, и Убийца громко задышал, издав тихий стон. От колечка тугих мышц по всему телу разливалась приятная дрожь, накрывающая его с головой. Возбуждение постепенно набирало обороты. Язык ужом извивался как на самой дырочке, так и внутри. Убийца сжал пальцы на ногах, но тут же сместил их на голову Владыки, запустив пальцы в волосы и давя.
— Владыка, скоро прибываем! — дверца кареты резко распахнулась, и внутрь заглянул запыхавшийся гонец.
Парень замер, большими глазами таращась на творящийся разврат. Замер и Убийца: он скосил взгляд на парня, который, ойкнув, с хлопком закрыл дверцу. Убийца на это пожал плечами и снова расслабился, чтобы получать удовольствие, однако выражение лица поднявшегося Владыки говорило само за себя — хрен ему.
— Ты только не смейся, — тихо взмолился Владыка, на что Убийца удивлённо изогнул брови.
Убийца откровенно не понимал, почему тот его об этом просит, если, в целом, ничего весёлого не происходило. Не считая того момента, когда стражник застукал, как Владыка вылизывает его попку. Карета, тихо скрипнув, замерла перед широкой алой ковровой дорожкой, ведущей в замок, и глашатай, надрывая голосовые связки, проорал:
— Его Владычество Спаситель Третий! Разрушающий цепи и Карающий тьму! Невидящий преград и Достигающий цели! Сэантраниастанн фон Таринасэн Актавианн семнадцатый!
Убийца тихо прыснул в ладонь, затем брякнулся на сиденье, давясь рвущимся наружу истеричным смехом.
— Просил же, — недовольно крякнул Владыка.
Убийца не мог, это просто что-то с чем-то. Он предполагал, что у Владыки странное имя, но чтобы настолько! Ему было откровенно плевать на имя цели, а потом, в них просто не было нужды — в именах. Владыка чаще всего называл его милыми прозвищами, типа: убивашка, сладкий, вкусный и так далее. Убийца и на своё-то уже не смотрел.
— Сладкий! — тихо рыкнул Владыка.
Еле заставив себя перестать ржать, Убийца взял себя в руки, одну из которых подал Владыке, чтобы спокойно выбраться из кареты. Быстро вытерев выступившие от смеха слёзы, он ловко выбрался наружу, держась за подставленную руку чисто для вида. Народ, при виде Убийцы, — которого в платье не отличить от девушки — начинал громко шушукаться.
— Значит, — Владыка, усиленно растягивая губы в улыбке, кивал налево и направо, при этом он крепко обхватил Убийцу за талию, — решил надо мной посмеяться?
— Не мог нормального имени себе придумать? — Убийца прикрылся веером, чтобы никто не видел его лыбы.
— Я сам себя заменяю уже семнадцать людских поколений, — отозвался Владыка, и Убийца присвистнул. — А ты думаешь, почему семнадцатый?
— Да кто ж тебя знает.
Чувствуя перемену в настроении Владыки, Убийца поздно понял, что из-за своего веселья подписал себе «смертный приговор». Теперь только оставалось гадать, что этот «семнадцатый» придумал для него.
— Не забывай, что я демон, — шепнул Владыка.
Убийца только хотел ехидно сказать, что об этом хрен забудешь, как вздрогнул от странного прикосновения к ноге. Он, широко распахнув веки, чуть было не начал прыгать на месте, чтобы скинуть это нечто, но Владыка слишком сильно прижал его к себе. Тут и дураку станет ясно, что Владыка мстил.
Тем временем склизкое существо ползло вверх по ноге Убийцы, марая чулок и оставляя по пути своего следования влажную дорожку. Слизняк добрался до попки, протиснувшись между ягодиц. Убийца с недовольством глянул на Владыку, напрягая попку, чтобы существо в неё не залезло.
— Расслабься, а то при всех подол задеру и отымею, — ехидно улыбаясь, протянул Владыка.
Мысленно проклиная Владыку, Убийца постарался расслабиться. Призванный слизняк водой просочился в трепещущий анус, становясь более плотным внутри. Убийца тихо застонал. Пальцы судорожно сжались на руке Владыки. Из-за ощущений в попке идти стало сложнее, ноги то и дело оступались, грозясь свалить своего хозяина на ступеньки — Владыка держал крепко.
Слизняк, — так как Убийца не знал, что это, решил так его и называть, — извиваясь, заставлял его дрожать всем телом. Убийца тихо замычал, когда существо начало растягивать анус, просачиваясь наружу. Под настойчивым давлением колечко тугих мышц расступалось и снова сжималось, когда слизняк нырял в попку.
— Какого хрена ты удумал?! — пытаясь не стонать слишком громко, прошипел Убийца, вздрагивая всем телом, когда в простату впилась присоска.
— Я тебя просил не смеяться, — Владыка, поцокав языком, буквально затащил Убийцу вверх по лестнице. — А теперь я тебя немного наказываю.
— А я теперь твой хуй хочу! — тихо рыкнул Убийца, через силу держа спину ровно.
— Ты его ещё нескоро получишь, — посмеиваясь, сказал Владыка.
Убийца собрал всю волю в кулак и через силу улыбался. Мысленно он расчленил Владыку на сотни маленьких кусков и скормил собакам. Слизняк активно елозил внутри попки, приклеиваясь присосками к стенкам и дёргая их в такт движениям. Слизняк продолжал растягивать тугой анус, выскальзывая почти полностью — в такие моменты Убийца начинал напрягаться, чтобы вытолкнуть его окончательно, но не тут-то было.
Владыка прекрасно чувствовал, как Убийца мелко дрожит и как сбилось его дыхание. Он уже практически повис на руке, в любой момент готовый грохнуться на пол, задрав задницу кверху. Владыка приветливо улыбнулся знакомому и, перед тем как подойти к нему, усадил Убийцу на диванчик.
Скрестив ноги и плотно сжав их, Убийца силился не начать стонать в голос. Несмотря на то, что он прижал задницу, слизняк менее активными не стал. Он ползал по кишечнику, иногда заползая слишком глубоко, возвращался обратно. Его тельце, словно покрытое клейким веществом, тянуло за собой нежную кожу кишечника, которая натягивалась и с тихим хлюпаньем отклеивалась; и от каждого резкого отклеивания Убийца содрогался всем телом, чувствуя, что вот-вот кончит.
Он откинулся назад и попытался расслабиться. Хотелось начать стонать в голос, задрать подол и, придерживая ноги под коленями, развести в стороны. Он уже даже и правда собрался так сделать — ему стала интересна реакция местных господ на такое действо, — как почувствовал что-то странное в своей заднице; хотя, казалось, ну куда уж более странное чем-то, что происходит.
Когда до Убийцы дошло, что слизняк разделяется на два, у него волосы на голове зашевелились. То, что они устроили в его кишке, можно было сравнить с игрой в догонялки. Кишечник ходил ходуном, заставив Убийцу пустить два ручья слёз и усердно прятаться за веером. От осознания, что на него смотрят, чувствительность словно достигала своего предела. От каждого тычка в простату и натёртые места всё тело содрогалось. Сил сдерживаться практически не было, хотелось не просто стонать в голос, а несдержанно кричать. А тут ещё и какой-то юный увалень рядом подсел с таким видом, словно познакомиться решил.
Убийца решительно поднялся; где выход — он уже давно присмотрел, поэтому и практически ринулся к нему. Владыка, заметив его побег, хотел остановить, но был окружён стайкой милых дам, которые преградили ему дорогу.
Свободную комнату Убийца нашёл быстро — вломился в первую попавшуюся. Он так поторопился, что запнулся о подол платья и просто грохнулся на пол, да там лежать и остался. Он тихо хрипел и вскрикивал. Как и хотелось, он перевернулся на спину, задрал подол и развёл ноги.
Изо рта Убийцы вырвался громкий протяжный стон удовольствия. Лицо исказила гримаса похоти. Отросшие от их тел тонкие усики щекотали кишку, отчего появилось желание сунуть в задницу руку и почесать. Усики вытянулись через анус, потянулись к члену. Тонкие, словно волоски, они по спирали обмотали член, причиняя неудобства и боль. Убийца потянулся, чтобы убрать их, но какая-то сила (хотя понятно, какая — вернее, чья) утянула его за руки обратно.
Убийца тихо рыкнул, когда усики, чуть уплотнившись и став больше в диаметре, скользнули в уретру, тыкаясь во все стенки. Щекотание по всей длине внутри члена заставило спину Убийцы сильно выгнуться. По телу прошла крупная дрожь. Усики в члене начали выскальзывать и более резко погружаться, начав натурально и несдержанно трахать его член, при этом волосики на нём сжались плотнее, заставив его издать сдавленный скулёж и задёргать конечностями, включая ноги, которые словно приклеились к полу.
Владыка за ним подсматривал одним глазком с помощью своих сил; подглядывал бы двумя, не отвлекай его народ настолько сильно. Он сам уж начал дрожать от нетерпения, слыша громкий стон своего сладкого эльфа, который звонко раздавался в голове. Его желание постепенно набирало обороты, но так просто уйти с сего мероприятия он не мог. Отчего ему приходилось крепиться и надеяться на свою выдержку — член в штанах жаждал вырваться на свободу и добраться до дырки Убийцы.
Отросшие от усиков на члене другие усики казались убийце тонкими стеблями. Они проползли по стволу, обмотали и сжали яйца. Скользнули дальше, защекотав пупок, отчего Убийца был готов обмочиться. Он бы вздохнул с облегчением, если бы усики оставили его живот в покое, но от них отросли другие, которые, достигнув сосков, жёстко обмотали их, потянув вниз. Убийца заскулил громче. Соски были зажаты с такой силой, что хотелось плакать. Да ещё и тыкались в них, словно хотели затрахать, как и член.
Убийце было и хорошо, и плохо. Он громко вскрикивал от того, как один из слизней принялся резко выбрасывать своё тельце из его попки, отчего анус грубо растягивался. Второй устроил какой-то каток, катаясь по всем стенкам, которые продолжали к нему липнуть. Член терроризировали отростки одного из слизняков. Они откровенно мучили покрасневшую плоть. Головка от сильных ударов нещадно ныла, как и яйца, которые мяли усики. В пупке было щекотно: отростки максимально погружались в него и осторожно двигались внутри. Убийца был бы не против, чтобы и те, что в уретре, двигались так же нежно, а то боль начинала возрастать. Да ещё и раздирающие его соски отростки. Всё бы ничего, но один из усиков скользнул в рот, обмотал язык и потянул его наружу, точно хотел оторвать.
Не выдержав напряжения, Убийца в очередной раз выгнулся и, громко застонав, кончил. Как только семя тугой мощной волной вырвалось из него, все, что Владыка наколдовал, просто растворилось, обратившись в лёгкую дымку.
— Убью… — прохрипел Убийца, пытаясь сладить с дрожью в каждой клеточке тела.
Владыка на это заявление только широко улыбнулся и хихикнул, чем вызвал недоумение окружающих.
