Царство дракона

      Рыжее пламя громадной голодной змеёй тянулось вдоль опушки леса, сжирая трещавшую в жарком огне древесину и зверей, которые не успели выбраться. Кто-то бы мог решить, что дракон решил показать всем в округе, кто владыка этих бескрайних горных долин, поросших массивными елями, соснами и пихтами. Но породили алое зарево в ночи две эльфийские армии, схлестнувшиеся в кровавом поединке.       Лязг мечей разносился на всю округу, ржание всполошённых коней едва ли заглушало крики людей и боевые кличи. Громче были только вопли ездовых двуногих ящеров энуров. Стрелы со свистом проносились по воздуху, иногда промахиваясь и глухо врезаясь в землю, а иногда и с треском пробивая чьи-то латы – а временами и плоть с костями. Истоптанная копытами, лапами и ногами пыльная земля стремительно напитывалась багряной кровью эльфов, лошадей, энуров и боевых грифонов.       Свистящая стрела с лязгом ударилась металлическим наконечником об поверхность шлема и сбила его с головы Кассиэля, демонстрируя врагу его дико горящие зелёные глаза, испачканное кровью лицо и неаккуратно собранные длинные волосы цвета бледного золота. Рот эльфа исказился в животном оскале — как разъярённый тигр он демонстрировал врагу-эльфу свои острые клыки. Не прошло и нескольких секунд, как Кассиэль бросился с мечом на вражеского солдата, грубо, но ловко парируя все его удары, а после сбивая с ног и прокалывая мечом. Характерный звук поющей стали и разрывающейся плоти смешались с последним кровавым всхлипом рыцаря. Кассиэль был готов ещё мгновение поликовать в честь своей очередной победы на поле хаотичной брани, если бы не стук копыт позади: всадник уже был готов пробить светлую голову эльфа, но Кассиэль вовремя увернулся и подсёк мечом ноги лошади, перерезав ей коленные суставы, из-за чего та с ржанием стремительно рухнула на землю, перекатившись через спину и придавив собою ездока. Кассиэль не терял времени: он подошёл к обездвиженному бойцу и снёс ему голову одним быстрым свистящим ударом. Снова пение голубеющей стали меча, отобравшего жизни не одного воина, хруст шеи и брызги крови сплелись в музыку смерти и ожесточённой войны.       Имперское войско эльф не собирался жалеть. Если того потребовала бы воля Великого Феникса, он бы пролил всю свою кровь, но уничтожил столько врагов, сколько вообще возможно. Даже если бы его меч сломался пополам, Кассиэль мог бы и зубами вцепиться в имперского воина и вырвать ему глотку.       Держа в руках свой меч, выкованный из голубой драконьей стали, Кассиэль кружился в танце смерти, не давая никому приблизиться к себе. Вслед за ним так же уверенно шли и его воины, готовые завоевать крепость Аланкар. Белокаменное изваяние, окружённое не только сцепившимися войсками, но и огнём, тянущим свои рыжие острые языки к чёрному небу.       Империалы — так их обычно называли — не могли больше своими силами сдерживать варварский налёт пятитысячного войска Кассиэля, которые ведомые верой в своего нового короля и новую истину, готовы были обратить Аланкар в пыль, если таков будет их путь победы. Лорд, наместник императора, осмелился взглянуть со стены на то, что происходит снаружи, совсем будто не боясь поймать стрелу меткого лучника. Одна действительно в него устремилась, но он отразил её взмахом руки, вслед за которым возник золотой шлейф искрящейся магии. Она же огнём блеснула в его красных глазах, и беловолосый эльф с худым лицом скомандовал своим командирам:       — Выпускайте Гелиодора! Я приказываю! — и сам он удалился со стены, поправляя расшитые золотыми нитями белые рукава своего длинного наряда, подчеркивающего его важный статус в стенах этой крепости.       Исполнение приказа командирами в лёгких и изящных золотых доспехах, больше напоминающие прилитую к коже кольчугу, имитирующую кожу змеи, не заставило себя долго ждать: откуда-то из-за крепостных стен с рёвом вырвался золотой дракон, рык которого заглушил весь шум на земле. Жёлтое пламя огня струилось в сосудах его огромных кожистых крыльев, позволявших парить ему высоко в небе.       Рык, как раскаты грома, разносился по долинам и лесам, теряясь вдали. Грифоны с воинами на спинах в ужасе всполошились и стали носиться по небу, судорожно хлопая оперёнными крыльями, точно перепуганные птицы, которых застал врасплох охотящийся сокол. Но дракон не был намерен охотиться на птицеподобных ящеров с чешуйчатыми мордами с клювами на конце, пернатыми телами и когтистыми как у орлов лапами. Главной целью Гелиодора были более многочисленные войска на земле.       Камнем золотой дракон упал вниз, устремившись к врагу. Кассиэль это сразу заметил и приказал всем магам приготовиться к обороне. Он и сам был в числе магов.       Поток золотого огня вылился на них из широкой, полной острых зубов, пасти ящера. Магическое пламя было не то как сам огонь, не то как что-то жидкое, что эфиром стремительно улетучивалось в воздух, оставляя за собой лишь самое обычное пламя, поразившее те участки земли, которые не были вовремя защищены магическими щитами.       — Ваше величество! Нам не выстоять против него! — окликнул Кассиэля один из его командиров. Но сам Кассиэль был непреклонен: он был готов лично убить этого дракона, чтобы его армия взяла Аланкар. Ловким движением он выудил свисток для своего боевого грифона, который быстро нашёл своего всадника и спустился с неба белой стрелой, шумно приземлившись рядом. Из приоткрывающейся пасти виднелись крючковатые зубы, на клюве закоптилась чья-то кровь — грифон отлично сражался и без своего хозяина. Голубые глаза зверя с круглыми зрачками внимательно следили то за происходящим вокруг, то глядели на эльфа. Он то опускался на крылья, опираясь на запястья, то поднимался на задние лапы.       Кассиэль быстро забрался в седло, отработанными быстрыми движениями закрепил ремнями ноги, похлопал грифона по шее, покрытой густым белым опереньем, а потом приказал:       — Вперёд, Хальба!       Грифон разогнался и с небольшой дистанции звучно оторвался от земли, с каждым взмахом широких крыльев поднимаясь всё выше и выше в небо. Чем ближе они оказывались к Гелиодору, тем лучше Кассиэль осознавал размер ящера, однако это совсем не страшило эльфа.       «Не меньше десяти коней в длину!» — подметил Кассиэль. Другой бы ужаснулся, но он только ухмыльнулся, приготовив лук и стрелы, наконечники которых так же, как и его меч, выкованы из драконьей стали.       Гелиодор упорно не замечал Кассиэля, а может просто не воспринимал всерьёз какого-то очередного эльфийского воина, магия и стрелы которого ему не причинят никакого вреда. Кассиэль же выстрелил без доли сомнения. Стрела прямо в полёте загорелась синим огнём, ранив дракона в крыло, отчего тот с рёвом, от которого у Кассиэля заложило уши, полетел к земле, стремительно теряя высоту.       Но дракону удалось достаточно мягко приземлить свою массивную тушу на землю, заставляя солдат, которые казались такими крошечными на его фоне, разбегаться. Гелиодор в ярости оскалил зубы, совсем по-человечьи ударил тяжёлой когтистой лапой по земле, а после в гневе выпустил сгустки золотого пламени из пасти, от которых жухлая вытоптанная трава загоралась. Случайно под раздачу попал один потерявший ездока двуногий ящер, тут же вспыхнувший живьём и с визгом умчавшийся прочь, сбивая с ног эльфов, оказывавшихся у него на пути.       — МЕРЗКИЕ ТВАРИ! — взрычал дракон, его голос звучал больше как рёв зверя, нежели как человечья или эльфийская речь. — Я РАЗДАВЛЮ ВАС ВСЕХ! — провопив это так громко, что воздух, как будто в ужасе, дрожал, Гелиодор поднялся на мощные мускулистые лапы, усыпанные шипами по заднему краю. Вся его чешуйчатая кожа была украшена россыпью наростов разной остроты и размеров. Какие-то ярко блестели, а какие-то были больше похожи на обычный камень. Острые когти злостно царапали землю. Янтарные глаза зверя с сузившимся круглым зрачком жадно искали того, кто осмелился выпустить в него стрелу, напитанную синим королевским огнём.       Виновник не заставил себя долго ждать. Кассиэль ловко спрыгнул со своего грифона и обнажил вспыхнувшую на мгновение синим пламенем сталь меча, но этой секунды хватило, чтобы внимательные глаза дракона заметили наглеца, смело шагавшего к огромному ящеру, на фоне которого он казался мелкой сошкой, не способной причинить чудищу вред.       Гелиодор в гневе оскалил ряд плотно посаженных острых зубов, которые могли бы размолотить эльфа в труху за один укус. Такой мелочью дракон бы даже не наелся. Но Кассиэль сохранял храбрость и дерзость, продолжая наступать на Гелиодора, переминающегося нервно с лапы на лапу, попутно царапая землю.       С рёвом, как гигантский бык, увидевший красную тряпку, дракон сорвался с места, но куда более ловко он совершил рывок всем телом в сторону нахального эльфа, с грохотом и дрожью земли приземлившись туда, где совсем недавно стоял Кассиэль. Он успел отпрыгнуть, хотя чуть было не был задет массивным шершавым рогом Гелиодора. Голова дракона была близко, Кассиэль не упустил момента, и рассёк толстую грубую кожу, больше напоминавшую россыпь блестящих золотых камней. Меч из стали бы раскололся при попытке ранить дракона, но меч эльфа оставил существенный урон. Поток алой крови вырвался из глубокой раны. Несколько капель брызнули на эльфа, после чего он бахвалясь попытался вытереть их с лица, но только сильнее размазал её, придав своему образу вид такого же кровожадного зверя.       — РАНО РАДУЕШЬСЯ! ТЫ ЕЩЁ МЕНЯ НЕ УБИЛ! — гортанно проговорил Дракон, его слова напоминали грохот от камней, катящихся по высокому склону. Гелиодор сделал выпад в сторону Кассиэля, вытянув не слишком длинную шею, утяжелённую массивными гребнями и шипами. Но эльф легко отскочил и уже приготовился к огненному залпу, хотя быстро понял:       — Так ты весь свой огонь растратил! Вот же старый дурак! — Кассиэль явно насмехался над несколько неуклюжим на земле драконом, который после прыжка всё лежал на передних лапах, но уже начал подниматься.       Гелиодор был стар, и Кассиэль это прекрасно знал, а поэтому понимал, что шансы убить имперского прислужника высоки. Дракон сделал ещё один неуклюжий, но резкий выпад вперёд, обнажая влажные острые зубы.       — Покончим же с этим, старик, — властно и громко сказал Кассиэль, будто желая, чтобы все слышали его, чтобы все узрели его великую победу над древним чудищем. Меч эльфа сиял голубым огнём, который мог легко разрезать толстую грубую кожу дракона как самый нежный шёлк, но в янтарных глазах того не мелькнуло страха: он с прежним грозным видом готовился принять удар или же попытаться отразить его.       Резкий прыжок эльфа, свист стали, рёв дракона, гул вокруг — всё смешалось воедино, но вмиг — в последнее мгновение — всё это разделилось и замерло, когда в землю ударила синяя молния магии. Эльф в испуге выронил меч, запнулся и врезался в землю. Может, его бы ждала смерть от Гелиодора, но тот тоже встрепенулся и обратил внимание на виновника магической грозы, который преградил путь Кассиэля к нему.       Кассиэль поспешно вскочил на ноги, ловко отскакивая назад и хватая свой меч. Боевой оскал и сведённые к переносице брови только секунду демонстрировали явный гнев и желание своего владельца биться дальше. Но стоило ему разглядеть того, кто помешал грандиозной победе над драконом, Кассиэль чуть опустил меч, а лицо отразило шок: брови поднялись вверх, давая глазам шире открыться, а рот раскрылся как у испуганного мальчишки.       Их бой завершил белый дракон.       Белый, как самые высокие и далёкие снежные вершины, дракон выглядел гораздо хрупче и изящнее своего золотого собрата, напоминавшего живую груду камней и шипов. Аккуратная сверкающая, как свежие льдинки, чешуя ближе к спине и хребту сменялась на вид острым поблёскивающим опереньем, которое скрывало основание чуть голубоватых светлых отростков, грядой тянущихся от затылка до первой трети длинного хвоста. Точёная морда обрамлялась острыми шипами, а две пары рогов украшали голову. Внимательный взгляд больших бирюзовых глаз, смотрящих на Кассиэля так, будто он лишь жалкая мышь, а он, дракон, — белый орёл, готовый напасть и сожрать в любой момент, посеяли в эльфе истинный страх.       Но всё же Кассиэль поспешно взял себя в руки, ухватил меч покрепче обеими руками, призвал из него больше магии, заставив клинок гореть точно столб цианового пламени. Но белый дракон даже не дрогнул: он продолжал очень внимательно рассматривать бесстрашного эльфа-воителя.       — Сдохни! — воскликнул Кассиэль, бросившись на белого дракона, но тот лишь резко извернулся и ударил эльфа хвостом, сбивая того с ног и выбивая всё ещё горящий меч из рук. Магическое пламя продолжало ещё какое-то время гореть, а потом медленно затухло. Этот процесс оказался дракону куда интереснее, чем корчащийся от боли эльф, хватающийся за рёбра и старательно пытающийся подняться на ноги.       Кассиэля озлобило безразличие дракона, он будто бы не воспринимал своего противника всерьёз. Эльф стиснул зубы. Злость окончательно заполнила его, когда он увидел явную усмешку во взгляде Гелиодора, внимательно наблюдавшего за происходящим. Кассиэль хотел броситься за своим мечом, преодолевая ужасную боль во всём теле и головокружение, но белый дракон опередил его, взяв меч в зубы и улетев прочь.       Эльф в ужасе наблюдал за тем, как не просто его оружие, а семейную реликвию и просто любимую вещь, прошедшую с ним не одно кровавое сражение, уносят вдаль, а его оставляют на поле брани, окружённого не только кровавой бойней, но и мыслями о том, что его честь смешал с грязью какой-то безымянный дракон.       Кассиэлю оставалось только подобрать чей-то меч и продолжить сражаться, вынашивая в голове новую идею: найти наглую тварь, вернуть свой меч и им же убить белого демона.       — ВИДЕЛ БЫ ТЫ СВОЁ ЛИЦО, ПРИНЦ-ИЗМЕННИК! — прорычал Гелиодор, который уже встал с земли и взмыл в небо, чтобы продолжить испепелять своих врагов.