Царство дракона

Несколько месяцев назад.       Верисена даже не выглядывала из повозки. Веки тяжёлым грузом опустились, не пропуская к уставшим глазам солнечного света. Ей всё равно не хотелось его видеть — лицемерный и жестокий мир, который отвернулся от неё в момент, когда отец объявил о её браке с князем Ожегром Змаем. Лучше было бы удавиться, но отчего-то у Верисены не хватило духу сунуть голову в петлю и покончить с этим. Вера в другую судьбу ещё теплилась глубоко внутри, разливаясь по груди приятным жаром.       Повозка колесом проехалась то ли по кочке, то ли по камню, отчего ощутимо и резко покачнулась. Верисена с трудом смогла избежать удара головой, но пришлось поправлять покосившийся кокошник, украшенный голубой вышивкой и бирюзовыми камнями в цвет её не менее роскошного платья оттенка ларимара. Вышивка на нём немного поблёскивала, приковав на мгновение взгляд княжны.       Что она искала в этих серебряных нитях? Ответы на вопросы? Может способ избежать брака? А может хотела увидеть в этих округлых, напоминающих виноградную лозу линиях свою судьбу?       Она знала свою судьбу. Видела во снах. Стоило прикрыть глаза, как она снова видела перед собой его — своего принца, его длинные золотые локоны, прекрасное лицо и горящие жизнью изумрудные глаза.       Однажды, пять лет назад, Верисена даже увидела его в живую…                                                                         ✦•······················•✦•······················•✦ Пять лет назад...       Тот день стал для Верисены особенным.       Их дворец должны были посетить гости из Светлой Империи. Слуги дни напролёт суетились, носились по коридорам, украшали залы, готовили еду, словно царская семья готовилась не к приёму гостей издалека, а устраивала пышную свадьбу не то для самого царя, не то для его старшего сына.       Но праздник такого размаха организовывался в честь самого императора Аарона и его сыновей.       Верисена хмурила брови, глядя на себя в зеркало, и не понимала, чем же эльфы удостоились такой чести. Девицы-прислуги кружили вокруг неё, помогая нарядиться к приёму. Голубое платье с широкими длинными рукавами и белоснежными узорами облаков и лебедей на подоле подчёркивало чуть голубеющую бирюзу больших выразительных глаз Верисены.       Она сердито разглядывала своё отражение, подмечая россыпь ярких веснушек на молочно-белом лице — грязь! Как у какой-то крестьянки! Розовые губы, чуть обкусанные из-за вредной привычки, скривились от злобы. И без того ещё несуразная, несформированная, тринадцатилетняя девчушка высокого роста, так ещё и эти веснушки. Уже не девочка, но ещё не женщина. Нелепость. Никакой красоты. Гадкий утёнок.       Её кудрявые длинные золотые волосы собрали в трехлучевую толстую косу, в которую бережно вплели голубую ленту, значившую, что она — княжна на выданье.       У Верисены тряслись руки от злости — как ей хотелось вырвать эту ленту! Она готова была отсечь косу вместе с ней, срезать волосы под корень, чтобы ей никогда не вплетали эти дурацкие ленты, чтобы они одним своим видом не трезвонили всем о том, что ей пора замуж, чтобы не приходилось скалить зубы любому потенциальному жениху, пришедшему свататься на порог их дворца.       Но как знать, может именно сегодня она встретит суженого из своих снов… Надежда разлилась по телу сладкой тёплой негой, заставив девушку чуть улыбнуться и прижать руки к груди, в которой быстро забилось сердце.       На голове в этот же миг появился красивый, украшенный жемчугом в узор лебединых перьев кокошник. Две слуги одновременно продели длинные жемчужные серьги в проколы в ушах Верисены.       — Какая вы красавица, княжна наша! — роптали девушки вокруг.       Но сама Верисена, глядя на все эти богатства на себе, поникла. Руки бессильно опустились. Она лишь кукла. Лишь дорогой подарок какому-то князю. Никого не волновала её личность, её цели — её предназначение. Никому не было дело до её судьбы.       Она подошла к окну, за которым уже светало. Розоватое небо, стянутое полупрозрачной пеленой золотистых облаков, казалось безгранично высоким и далёким. Пламя солнца пылало острыми лучами за холмистым горизонтом, из-за которого показалась стайка диких птиц. Взгляд Верисены жадно ухватился за тёмные силуэты стремительно рассекающих небосвод, как ей показалось, гусей. Холодный утренний ветер обдал лицо девушки, вырвал несколько прядей из причёски. Сама же Верисена сильно высунулась из окна, не понимая того, но тело её будто бы само рвалось вслед за птицами — за другой горизонт. Подальше.       — Княжна! — закричал кто-то из слуг.       Верисену вытащили из окна, пресекая её неминуемое падение с большой высоты. Она сама не поняла, что произошло, но в какой-то момент она уже наполовину оказалась снаружи — так близко к свободе! Или к земле.       Её тело кричало: «Я могу летать».       Удерживаемая дрожащими руками испуганных слуг, Верисена не сводила строгого взора с неба за окном. Они что-то роптали и бормотали, но у себя в голове она слышала лишь одно: «Я — мы — можем летать!»       Сердце пропустило сильный глубокий удар, отдавший во всём теле дрожью.       «Когда-нибудь я полечу…»       В большом приёмном зале все бояре, князи, знатные богатые вельможи и сановники, и их приближённые собрались в ожидании. Верисена осторожно осмотрелась — не подобает княжне юной глазеть — так даже духовенство здесь! Ни много ни мало собралась знать со всей Белоречи!       Простой люд снаружи, сдерживаемый сторожами-рындами в красных высоких шапках и с наточенными секирами и топорами в руках, скандировал и с интересом наблюдал за императорской эльфийской процессией.       Верисена тоже хотела бы посмотреть на грандиозное шествие эльфов, но ей строго-настрого запретили высовываться и опять же — таращиться как простолюдинке.       Но долго ждать не пришлось. Массивные деревянные двери звучно распахнулись, заставив всех внутри стихнуть, а царя подняться с его трона.       Белый свет ворвался в тёмную залу. Само сияние солнца, казалось, сопровождало облачённого в белые одеяния императора эльфов.       Верисена широко распахнула глаза, увидев эльфийского владыку в окружении своих вельмож и рыцарей, облачённых в доспехи невероятной красоты и блеска. Казалось, они все вышли из сказки и спустились в их бренный тёмный мир, отделанный деревянной узорной резьбой, не идущей ни в какое сравнение с сиянием, которое они принесли с собой в этот мрак из своего блистающего мира.       Юная княжна представить не могла, насколько эльфы прекрасны. Но оглядевшись по сторонам, она приметила недобрые и настороженные взгляды у многих представителей знати. Замечал ли это император? Верисена слышала, что один он — Аарон Андрагон — стоил минимум сотни воинов. Как будто бы и армия ему была не нужна, чтобы поставить всех неверных на колени. Но, глядя на него, Верисена представляла всё это с огромным трудом: как столь изящное создание, напоминавшее не то белоснежную лань, не то журавля в своей красоте и грации могло сражаться на поле брани и сечь без устали врагов? Немыслимо.       Вдруг старший брат попытался скрыть её за собой.       — Не пялься так. Не подобает княжне.       Молча она раздула щёки от недовольства.       — Зачем тогда вообще сюда привели?       — Помолчи.       Высокий и немного худощавый брат Явлас прятал младшую сестру позади себя, а рукой пресекал всякие попытки выглянуть и взглянуть ещё — хоть немного, одним глазком. Верисена чувствовала, что там происходит что-то важное, ей хотелось ещё и ещё всматриваться в этот белый свет, словно ей судьбой предначертано увидеть там что-то особенное.       Устав от сомнительной опеки Явласа, Верисена ловко прошмыгнула у него под рукой, сбив с головы кокошник, тут же шумно ударившийся об деревянный пол и привлёкший звуком внимание к дерзкой юной княжне, которой не посчастливилось запнуться об подол собственного платья и упасть на колени.       Но ей стало вмиг безразлично всё вокруг, когда их взгляды встретились.       Она сразу узнала его зелёные глаза — два ярких малахита на чуть удивлённом светлом лице. Эльф с волосами цвета лепестков подсолнечника с высока, но без презрения и брезгливости смотрел на сконфуженную, но уверенно глядевшую на него княжну.       — Вы в порядке?       Верисене стоило лишь раз услышать его голос, чтобы запомнить навсегда. Сердце забилось как сумасшедшее, отдавая в уши и заглушая собой все сторонние шумы. Она даже не сразу почувствовала и поняла, что Явлас и кто-то из вельмож поспешили поднять её с пола под руки.       — Простите мою сестру. Она сегодня не в себе, Ваше Высочество, — по-эльфийски, с ужасным акцентом промямлив Явлас, не осмеливаясь взглянуть в глаза хоть кому-то из членов императорской семьи.       «Ваше Высочество…» — Именно так к нему обратился брат, и Верисена сразу поняла, кем был этот прекрасный юноша. — «Так он принц…»       С той встречи Верисена знала наверняка, что именно он — принц Кассиэль её судьба.                                                                         ✦•······················•✦•······················•✦       Сновидение прошлого рассеялось в мгновение ока, стоило лошадям резко затормозить. Послышалось их истеричное ржание, топот копыт, встревоженные голоса стражников, а затем какие-то крики и всхлипы. Верисена сразу догадалась: на них напали. Сопровождавшая её приближённая служанка Малинка, тихо сидевшая напротив и до этого не проронившая ни слова, взвизгнула.       Верисена чувствовала, как и её тело хотело поддаться страху, но что-то, что таилось глубже, холодным строгим голосом взывало её взять себя в руки. Каждая мышца непривычно и неестественно напряглась, рука потянулась к припрятанному под подолом платья кинжалу.       Дверь повозки отворилась — низьмецкий разбойник! Бородатый воин не успел ухмыльнуться, завидев добычу, как получил удар кинжалом в грудь. За спиной Верисены кричала перепуганная Малинка.       — Роган! — закричали снаружи — очевидно враги.       Этот самый Роган только и мог, что хвататься за свежую рану в груди, алая кровь из которой пугающе бурным потоком рвалась наружу, то и дело окропляя горячими брызгами не испуганное, но поражённое лицо Верисены. Глаза бандита закатились, изо рта тоже пошла густая кровь, и он шумно рухнул на землю, отдавая остатки своей жизненной силы последней дрожи рук и ног.       Все произошло буквально за пару мгновений. И только потом Верисена увидела, что дружинники, сопровождавшие её, лежали на земле перебитые. Свежая кровь ручьями с их тел стекала вниз, напитывая холодную утоптанную почву. Княжна увидела отрубленные конечности, у кого-то из головы торчал топор, а кто-то лежал кверху животом с кишками наружу. От всей это картины она сильно вздрогнула, к горлу подступил тошнотворный ком, а на лбу проступила испарина. Что же с ней будет? А с Малинкой? Верисена глянула из-за плеча на испуганную русую девушку со вздёрнутым пухлым носом и заплаканными серыми глазами. Казалось, долг этой прислуги защитить свою княжну, но бедная Малинка, умевшая только одевать и раздевать свою госпожу, менять её постельное бельё и плести косы, едва ли умела сражаться.       Подоспели другие разбойники. Их застать врасплох уже так просто не выйдет. Верисена агрессивно насупилась, покрепче сжимая рукоятку кинжала, с которого всё ещё капала рдеющая кровь.       — Нам не говорили, что она варяг, а не княжна! — выкрикнул один из дюжины бородатых мужиков, а после все залились раскатистым гоготом, наполнившим молчаливые окрестности вокруг. Шум от их ржания стоял такой громкий, что грачи в испуге слетели со своих насестов на ветвях только-только давших почки осин и берёз.       Хлопанье десятков чёрных крыльев и звонкое карканье перебило людской шум. Верисена успела быстро и внимательно оглядеть врагов: двадцать человек! Ей никак не справиться. Она даже не воин — просто княжна! «Принцесса», как говорят эльфы.                                                                         ✦•······················•✦•······················•✦       Прохладный воздух и суматоха вокруг разбудили Кассиэля. Несмотря на то, что в покоях было довольно холодно, его тело горело, и он чувствовал, как постель взмокла от пота. Стоило ему попытаться подняться, как со лба упала мокрая тряпка, а его самого силой впечатали обратно, по шею укрывая тёплым плотным одеялом.        — Ну тише, Ваше Величество, — с ним говорил Кёрт, который вжимал его обратно в постель, не давая встать. Кассиэль недовольно нахмурился, вглядываясь в нечёткий образ черноволосого эльфа.        — Что случилось? — сказать два слова оказалось труднее, чем Кассиэль представлял.        — Ах, ну! — Кёрт отстранился и картинно взмахнул руками. — Вы, впрочем, как и всегда, злоупотребили силой меча! — В его голосе звучало крайней степени возмущение и недовольство. — Вы должны отдавать себе отчёт, что использовать несовместимую с возможностями вашего тела магию — опасно и безрассудно! А вы более одного заклинания с магией меча пропустили через себя! Вы могли умереть! Ещё и этот дракон…       — Что с белой тварью?       Кёрт недовольно скрестил руки на груди и осуждающе посмотрел на Кассиэля, который снова попытался встать, но уже сам упал плашмя обратно на кровать. Тело изнывало от боли, вызванной жаром. Кости ломило, казалось, что внутри каждого мускула натянули тысячи нитей, не дававших нормально двигать конечностями и дышать.       Последствия переизбытка более мощной формы магии, чем той, что его тело могло использовать по своей природе. В случае Кассиэля, его природным потенциалом была золотая материя, которая могла безболезненно циркулировать по внутренним жилам, не причиняя никакого вреда, а по необходимости могла принести и пользу. Но в случае с синим огнём меча, в котором время от времени находились проблески фиалкового пламени, всё было наоборот: такая магия кусала и жгла изнутри, а при переизбытке начинала разрушать и выедать тело, погружая его в болезненные муки.       — Да, я перестарался, — в укор себе заметил Кассиэль. — Так всё же, что с белой тварью?       Кёрт хмыкнул и отвернулся.       — Некрасиво называть тварью существо, которое спасло наш город и его жителей от Гелиодора. Более того, скажу я вам, кажется, мы бы оказались в огромной беде, не вмешайся это существо… Хотя мы всё равно в большой беде. Но тут уже надо выбирать, какая хуже.        — О чём ты? — Кассиэль понял, что случилось с Гелиодором, но касательно другой проблемы оставались вопросы, а петляющие речи Кёрта не давали на них ответов. Думать и угадывать у Кассиэля не было сил.        — Ах! Там так вышло, что белый дракон разбил войско из Аланкара, представляете? То самое, которое мы не смогли победить!        Повисло молчание. Кёрт, тянущий наигранную улыбку, ждал реакции от короля, который выпучил глаза. Кассиэля охватил шок, от которого на мгновение спёрло дыхание.       — Из надёжных источников следует, — всё же продолжил Кёрт, вальяжно усевшись в кресло недалеко от кровати, — что лорд Аланкара, достопочтенный Хэнэль Ганал, хотел немного проучить вас с дозволения Его Светлейшества. Но что-то пошло не так… И, как следует опять же из надёжных источников, император лично распорядился, чтобы к воротам нашего города явилась Её Высочество принцесса Эйелин. Полагаю, вы давно не видели сестру.       — Ещё бы век не видел, — прыснул Кассиэль.       Кёрт не обратил никакого внимания на злостный тон Кассиэля. Его больше волновало, насколько красивы складки на его богато расшитой серебряными нитями и бисером одежде, и насколько хорошо лежали его вьющиеся пышными локонами чёрные волосы, которые он решил невзначай поправить, пока его король обдумывал всё им сказанное.       — Ну что ж! Будем ждать гостей! А вы пока отдыхайте. — Кёрт поспешно встал с кресла и, поклонившись Кассиэлю, решил уйти. Но тот его остановил:       — Погоди. Девка не объявлялась?       — Вас это правда так волнует? Сейчас даже? — Голос эльфа слышно дрогнул.       — Конечно. Вдруг её камнем убило в городе, а я не знаю.       — Не убило. Не переживайте, — натянуто отвечал Кёрт, повернувшись лицом к Кассиэлю. — Могу распорядиться о её визите к вам.       — Нет. Не сейчас.       — Хорошо, я как раз наказал её. Пусть ещё потомится за непослушание и своеволие.       Кассиэль обомлел и не сразу ответил. Он с трудом попытался снова подняться, что заставило Кёрта подорваться к нему, но он выставил руку вперёд в упреждающем жесте — Кёрт, склонив голову, сделал шаг назад.       — Как ты её наказал? — сдерживая злость, стребовал Кассиэль. Он прекрасно знал о методах Кёрта, жестокость и варварство которых едва ли укладывались в голове, а слухи о них шли впереди самого Ёнрирхеля, но хотелось верить в то, что до такого не дошло.       — Не стоит вам так переживать, мой король. Она в темнице. Запер, чтобы не сбежала.       — И давно она там?       — Пару дней. Прикажете освободить?        Кассиэль задумался. Что если, отдав приказ о немедленном вызволении девицы из темницы, она тотчас бросится снова в бега, непонятно зачем скрываясь от него по всему замку, а то и городу.       — Где она объявилась? Или вы её нашли?       — Она сама вернулась. Была явно ранена. Не знаю, как это стряслось, но прежде чем отправить её за решётку, наши лекари оказали ей помощь. Не переживайте, не помрёт.        Известие о том, что девушка была ранена, вызвали в Кассиэле бурю эмоций, от которых он был готов вскочить на ноги и побежать искать виноватых. Но причина была ясна: это всё драконы. Один виноватый мёртв, а другой где-то скрывался, строил гнусные планы, о которых Кассиэлю ещё предстояло узнать.       — Ну чего вы так злитесь? Успокойтесь. Вы знаете её всего ничего, а уже так печетесь о её жизни. Во дворце полно девушек на любой вкус, — с улыбкой говорил Кёрт. — Помрёт эта — найдём другую!        Кассиэля охватили жар и дрожь по всему телу, холодный пот заструился по горячей коже. Голова так невыносимо гудела, что он самовольно завалился на бок, чуть застонав от боли.       — Я позову лекаря. Он осмотрит вас.       — Не надо. Посплю, и всё пройдет. Ступай уже.        Кёрт окинул его последним взглядом, полным какого-то строгого сожаления, но без лишних слов он всё же покинул покои хворающего короля. Кассиэль остался наедине с собой, светом свечей и мечом, стоявшим у изголовия. Меч! Кассиэль посмотрел на законное место своего орудия — стоял на месте, совсем рядом. Энцелад, видимо почувствовав взгляд своего хозяина, подал сигнал еле слышным звоном.       — И я тебе рад, — с трудом протянул Кассиэль, утыкаясь в подушку. Постепенно он стал проваливаться в сон, не замечая ничего вокруг.       Несмотря на то, что глаза Кассиэля были закрыты, он телом чувствовал, что мир вокруг него раскручивался всё сильнее и сильнее. Казалось, что вот-вот, и у него стошнит. Пронесло. Наверно, потому что желудок оказался пуст.       Неясно, сколько времени миновало с того момента, как Кёрт покинул его, но Кассиэль снова почувствовал чьё-то присутствие. Наглый непрошеный визит бесцеремонно вырвал из сна, и Кассиэль привстал на локтях. Несмотря на то, что сил уже накопилось больше, оторвать себя от горячей перины оказалось не так просто. Хмуря брови от тяжести в голове, он осмотрел свои покои: пусто, тихо и темно — свечи погасли. За окном царила глухая холодная ночь. Казалось, что и правда никого, но он готов был поклясться Великим Фениксом, что услышал и почувствовал, как кто-то вошёл внутрь.       Неужели, враги? Опытный и умелый шпион-убийца! Проник сюда, чтобы разделаться с обессиленным сыном-бунтарём императора светлых эльфов. А может и сама сестрица Эйелин явилась дерзко отнять у него жизнь, пока он, сломленный магической горячкой, лежал в постели.        Недуг не помешал Кассиэлю взяться за рукоять меча, но не успел он поднять оружие, как гость подал голос:        — Вы не очень гостеприимны, князь.        Женский — даже девичий — голос. Кассиэль его сразу узнал, но отпускать меч пока не спешил.        — И зачем ты прячешься?        — Я не прячусь, глупый.       Кассиэль скривился от её дерзости, а на лбу ощутимо начала пульсировать венка. Да как эта беженка из отсталой человечьей страны смела обращаться так к нему — сыну императора эльфов, королю Эандила — к нему! К великому воину, что отвоевал себе королевство!       — Я же не прячусь.       Кассиэль пригляделся к месту, откуда исходил звук. Напротив него, недалеко от кровати, как раз там, где до этого сидел Кёрт: в кресле, которое было окутано тенью. Видимо, из-за плохого самочувствия и слабости он не смог сразу разглядеть неподвижно сидевшую девушку в белом лёгком платье.       Офелия устроилась на кресле, подтянув к груди колени. Её голые ступни выглядывали из-под ткани тонкого подола. Неужели, она пришла босая, да ещё и в ночной сорочке?       — Ну и что ты тут делаешь? Ещё и в таком виде. — Всё же Кассиэль оставил меч нетронутым, а сам снова упал на кровать, вытянув руки и расслабив сгорающее от жара тело.       — Я хотела увидеть вас, но ваш лорд Зазноба не позволил явиться: сначала упёк в темницу, а после и вовсе заявил, что вам нездоровится, и мы нескоро сможем свидеться.       — Погоди… лорд Зазноба? Кто…       — Черноволосый и кудрявый…       — Что?! — Кассиэля так распирало от злобы, что он резко подскочил на ноги.       Измученное магической хворой тело оказалось не готово к такой бурной встряске и стремительному подъёму — у эльфа тут же предательски закружилась голова. Последнее, что он увидел перед тем, как свалиться с ног, это испуганное веснушчатое лицо Офелии. Она на всех парах подлетела к нему и толкнула в сторону кровати, чтобы он не упал на пол. Замысел удался: Кассиэль снова раскинулся на мягкой, совсем немного остывшей перине. После нескольких мгновений черноты, сменявшейся яркими всплесками света перед глазами, он пришёл в себя, почувствовал, как его свисавшие с кровати ноги кто-то поднимает наверх и укрывает одеялом. Это она.       — Что ты делаешь?       — Проявляю заботу к своему королю. Вам нужно быть в тепле, Ваше Величество, как бы ни было жарко, — строгим тоном говорила Офелия, хорошо закутывая уже не только ноги, но и всё остальное тело Кассиэля. Убедившись, что одеяло надёжно защищало его величество от сквозняка, Офелия снова упала в кресло.       — А ты, что же, лекарка? — язвительно поинтересовался Кассиэль.       Офелия покачала головой.       — Нет, но я знаю, что в таких случаях нужно делать.       Офелия поёрзала в кресле, не то банально пытаясь устроиться поудобнее, не то чтобы ногам стало теплее. Собственные покои всегда Кассиэлю казались достаточно прохладными, что побудило его поинтересоваться, исходя из последнего предположения:       — Ты замёрзла?       Офелия не ответила. Вместо этого она вопросительно поглядела на эльфа. Он видел, как в густой темноте блестели её округлившиеся светло-бирюзовые глаза.       — Ты можешь… Лечь со мной. Я горячий — согреешься.       Девушка хихикнула, отвернувшись.       — Что не так?       — Вам бы лежать и восстанавливаться, а вы меня уже зовёте к себе в постель для утех… Ну вы даёте, Ваше Величество… — Она совсем не скрывала насмешки в голосе, но рот прикрывала ладонью, чтобы Кассиэль не видел её ухмылочки. Однако даже так его эти наглость и дерзость злили! Он бросил колкость в ответ:        — В замке полно девушек для моих утех. Хотелось бы, позвал бы кого-нибудь другого!       Кассиэль в ту же секунду заликовал, увидев, как его слова стёрли улыбку с нежного лица Офелии, которое тут же ожесточилось. Девушка сердито свела тонкие брови на переносице и сморщила нос. Язык показала!       — Тебя пороли мало родители!       — Родители меня вообще не пороли! — Офелия вскочила на ноги, преисполненная гневом, от которого, казалось, её вьющиеся локоны вот-вот зашевелятся, уподобившись золотым змеям. — А вот тебя да! — вскрикнула она, топнув ногой.       — Не пороли!       — Пороли!       — Насрать! Будешь мне дерзить, я тебя пороть буду! — Пот ручьями лился со лба Кассиэля, голова и волосы его взмокли, а тело тряслось. Словно он не с буйной и хамоватой девкой ругался, а усердно тренировался в рукопашных боях — настолько он устал и вспотел. Сил его телу не хватало даже на простую словесную перепалку.       — Вам бы успокоиться, — всё дерзила Офелия. — А то станет только хуже.       — Ты же этого и добиваешься. Я хотел доброту проявить, а ты…       Офелия наигранно вдохнула и, Кассиэль даже глазом моргнуть не успел, оказалась на его кровати! Уже под одеялом.       — Ого, да вы горите, Ваше Величество!        Кассиэль вместо ответа чуть недовольно оскалился демонстративно ей в лицо, на что она кокетливо улыбнулась. Но отрицать было бессмысленно: стало чуточку приятнее. До его носа доходил приятный аромат девушки: от её волос и кожи пахло лавандой и чем-то едва уловимым и сладким — этот запах манил, хотелось его вдыхать и вдыхать, пока не закружится голова. Он думал, что вот так и уснёт, наслаждаясь такой приятной компанией, не подразумевавшей ничего пошлого и вульгарного, как вдруг ощутил чуть прохладную руку Офелии у себя на животе. Она же прильнула к его телу ещё ближе и плотнее. Теперь он чётко ощущал, насколько у неё была мягкая грудь. Мысли об этом заставили его сконфузиться быстрее, чем от осознания того, что её рука осторожно опустилась ниже.       — Я знаю, что может вам помочь снять напряжение и немного подобреть.       Кассиэль не смог ответить, потому что от неожиданности у него спёрло дыхание. Девушка явно никогда не работала и тяжёлым трудом не занималась: кожа её рук была мягчайшей и нежной, а оттого касания ощущались ещё приятнее.       — И что это? — всё же выдавил из себя Кассиэль, не препятствуя любопытным действиям.       Ответа ждать не пришлось — он понял всё сам, когда пальцы девушки обхватили его член. Кассиэль жалостливо пискнул от неожиданности, а после пропустил едва слышимый стон удовольствия — приятно стало быстро. Не силясь взглянуть в лицо нахалке, эльф услышал её игривый смешок.       — Ну да. Иногда это помогает.       — Помолчите. Мне нужно сосредоточиться.       — Кто тебя этому научил?       — А вот. — Офелия начала активно, но довольно осторожно и мягко работать рукой. — Правда хотите знать, мой король? — Её голос звучал мелодично, игриво и немного лукаво. У Кассиэля сильнее закружилась голова, но уже не от жара.       Он молча кивнул, запирая за поджатым ртом первые лёгкие стоны.       — Меньше будете знать — крепче будете спать, Ваше Величество!       — Нахальная девка! — рявкнул Кассиэль. Хотелось схватить её и хорошенько тряхнуть за дерзость, но это значило бы то, что на этом всё и закончится, а обрывать удовольствие ему совсем не хотелось. Но проглотить обиду оказалось даже легче, чем он думал. Видимо, кровь совсем отлила от головы.       Кассиэль, с трудом сглотнув, постарался полностью расслабиться: поработать пришлось только с этим, так как удовольствие он уже получал. Стоны один за другим срывались с его чуть пересохших губ, хотя он так старательно сдерживал все видимые и невидимые признаки того, что ему нравились действия нахальной девки. Как умело Офелия работала руками — уму непостижимо! Где она только этому научилась?       — И всё-таки ты умелица.       — Правда? Вам нравится?       Кассиэль молчаливо и сдержанно кивнул, закусив изнутри губу. Дыхание стало глубоким, тело накрыл ещё больший жар. Ему казалось, что он вот-вот сварится, но прекращать действия Офелии не решался — стало слишком хорошо, слишком приятно, слишком сладострастно и нестерпимо. Сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. Его член распирало от прилившей в него крови. Пульсация усиливала возбуждение. Стоило Офелии приняться за работу уже и второй рукой, как всё тело Кассиэля пробила сладкая дрожь. Со стоном он выругался, но сдержался, чтобы не кончить так быстро. Пальцы крепко сжали простынь. Сквозь зубы он процедил:       — Не хочешь сесть на него сверху? — страсть и похоть затмили рассудок, и Кассиэль ясно и чётко озвучил свои плотские желания.       Офелия только ухмыльнулась.       — Не хочу.        Кассиэль от недовольства вздёрнул бровь, а губа его непроизвольно нервно дёрнулась. Да как она смела ему отказывать!       — Что же так? — стребовал Кассиэль, уже закатывая глаза от нестерпимого удовольствия.       — Не хочу и всё.       — Тогда зачем ты это всё сейчас начала?       — Хочу доставить Его Величеству удовольствие и облегчить страдания тела, — закончила Офелия, продолжая его ласкать руками и жадно следить за реакциями на его лице. — Не сдерживайтесь.        Кассиэль мог бы не сдержаться. Но не в том смысле. Он мог бы прямо сейчас собрать в кулак последние силы, подняться и наброситься на неё, на эту похотливую девку, что так раззадорила его. Дьявольская мучительница. Мысли о том, что она здесь, рядом, облачённая в одну ночную сорочку, ласкает его и бросает игривые взгляды, заставляла кровь бурлить в жилах, несмотря на прескверное самочувствие. В другой ситуации у него бы член даже не встал, а тут — это колдовское наваждение! Ведьма — не иначе. Но до чего же желанная ведьма.       — Я знаю, о чём вы думаете, — вдруг подала голос Офелия, чуть сбавив напор своих ласок. Это словно дало Кассиэлю немного включить голову и не просто услышать слова, сказанные ею, но и понять их. Она же продолжала: — Боюсь, что в таком состоянии вы ударите в грязь лицом. Повременим. Согласны?       Кассиэль оскалился точно рассвирепевший изголодавшийся зверь, которого подразнили свежим мясом, а потом перед носом захлопнули клетку, так не отдав заветное угощение. Ему было мало её рук — он желал её всю. Здесь. Сейчас.       — Тогда сама. Я же сказал — залезай, — приказным тоном отчеканил эльф, схватив девушку за руку.       — Больно, — сказала Офелия так, будто бы и нет.       Пальцы чуть разомкнулись. Офелия с лёгкостью высвободилась и отстранилась. Поняв, что он сделал что-то не так, Кассиэль её окликнул, но голос чуть дрогнул:       — Погоди! Стой… — Он правда не хотел её обидеть или оскорбить — сердце неприятно защемило. Что-то внутри неприятно скреблось, но едва ли Кассиэль мог понять, почему всё это ощущалось так остро: выходки другой девицы его бы так не тронули, а тут душу всколыхнуло от реакции Офелии, что уверенными шагами уже шла к выходу. Кассиэль позвал её снова:       — Да куда же ты. Вернись. Подойди. Я не буду унижаться, я просто тебя прошу!       «Откуда только в девке столько наглости и спеси…» — думал про себя Кассиэль, сжимая челюсти и сдерживая злость при себе. Король он, не король — ей будто всё равно! Как только смела она не считаться с его положением. Но как он смел позволять девушке себя вести так — немыслимо.       Офелия же вернулась к нему и встала у края кровати. Что скрывалось в голове у неё — оставалось только гадать. На прекрасном лице, какого Кассиэль не видел ни у одной эльфийки, украшенном яркой, но в то же время нежной россыпью веснушек отражалось лишь демонстративно холодное безразличие, приправленное воистину царственной гордостью. Видимо, она ждала извинений.       — Прости, я не думал, что сожму так сильно. Болит? — Кассиэль с трудом приподнялся, чтобы лучше видеть каждую реакцию — каждый взгляд — этой девицы. К его удивлению, она смягчилась в лице и присела рядом, протянув Кассиэлю руку. Он взглянул на бледную кожу предплечья: чуть ближе к запястью розовел отпечаток, оставленный его крепко стиснутыми в тот момент пальцами. До чего нежная кожа!       — А ты правда аристократка.       Офелия закатила глаза.       — Мне незачем врать. Да и откуда бы я тогда так хорошо знала эльфийский? М?       — Откуда ты всё-таки? Что за род? Какое княжество?       К вновь закатившимся глазам добавилось звонкое цоканье.       — Так и сказала. Решили попытаться вернуть меня на родину? Поди ещё и за вознаграждение!       — Вовсе нет. Просто любопытно, где и кто воспитал такую наглую девку. Не видел прежде, чтобы девушки из ваших краёв так себя вели.       — Вы больно много видели, да?       — Правда, немного. Бывал у вас пару раз от силы, но что-то да заметить успел. Ваши девушки лишнего звука не издают, в глаза мужчинам не смотрят. А тут ты!       — А что я?       — Врываешься в мою жизнь и хватаешь меня за член.       Кассиэль ждал какой угодно реакции, но не заливистого звонкого смеха. Офелия согнулась, хватаясь за живот — так её распирало от хохота. Звучала девушка, конечно, прелестно, но хотелось рявкнуть на неё, чтобы умолкла. Но эльф всё же совладал с собой, тяжело выдохнув.       — Ладно, я больше не буду, раз уж вам моя помощь не мила.       — Да что ты всё переворачиваешь с ног на голову…       Офелия снова легла на кровать, но уже не так близко к Кассиэлю, что заставило его бросить на неё расстроенный взгляд: она, что, всё ещё обижена? Он повернул голову, чтобы посмотреть на лицо девушки, которая тоже внимательно смотрела на него. Её пронзительный, внимательный и смышлёный взгляд будоражил и приятно щекотал нутро. Кассиэль готов был поклясться, что смотрел бы в эти глаза хоть всю жизнь, хотя и не особо понимал, что в них такого особенного. Но, к его огорчению, именно сейчас его веки стали тяжелеть и смыкаться: усталость и болезненное бессилие брали своё, хотя он сопротивлялся изо всех сил. Стоило ему закрыть глаза и поддаться бездне тьмы, куда так спешило провалиться сознание, как головная боль и обострившийся жар выдернули его оттуда. Он чувствовал, как на лбу опять собрались капли пота, стекающие одна за другой в низ к волосам, увлажняя их.       — Что-то вам совсем нехорошо… — тревожно проговорила Офелия, сидевшая рядом и глядевшая в лицо эльфа. От жара её образ казался размытым, нечётким и фантомным — словно она дивный призрак с золотыми локонами и чуть горящими лазурью сквозь тьму глазами.       Кассиэль встрепенулся. Её глаза горели? Он готов был поклясться, что видел в них огонёк! Померещилось? Эльф хотел подняться, чтобы взглянуть поближе, но попытка не увенчалась успехом: тело будто из камня и тянуло обратно вниз.       — Вам что-то нужно? — взволнованно поинтересовалась Офелия, склонившись к нему ближе. Её лицо было прямо над его лицом, он мог ощутить её тёплое дыхание на своей влажной горячей коже, которое ощущалось как дуновение прохладного ветра.       — Твои глаза. Что с ними?       — А что с ними?       — Они светились. Вот только что.       — Что? Вам показалось. Наверно, вы в бреду. Позвать лекаря?       — Нет. Не нужно лекаря.       — Но, мой король, вдруг вы умрёте!       — Давай без этих «вы мой король», пока мы тут одни, ладно?       Офелия наклонила голову в бок, вопрошающе глядя на Кассиэля. Ему не нужно было чётко видеть её лицо, чтобы понять, какой стала мимика на нём: брови чуть нахмурились, глаза чуть прищурены, губы немного поджаты.       — Вы не рады быть королём?       Неожиданный и странный вопрос, ответа на который у Кассиэля не оказалось в ту же секунду. Сознание при недуге играло с ним злую шутку: оно старательно прятало всё в пелене тумана — каждую здравую мысль или идею, не давая составить хороший ответ для такого одновременно простого и сложного вопроса.       — Я… Кажется, я…       — Я пойду за лекарем.       — Даже не думай уходить.       — А как мне его позвать?       — Никого не надо звать. Успокойся. Не впервой у меня такое. Пройдёт. Я просто полежу, отдохну. Ложись рядом. Но лучше того, что делала, не делай. Лучше расскажи, чем занималась, где пропадала?       — Вот так я вам всё и рассказала!       — Какая же ты дерзкая. Слушай, это однажды сыграет с тобой злую шутку. Я надеюсь, ты лорду Ёнрирхелю так не дерзишь? Он у нас очень злопамятный.       — Вашему лорду Зазнобе?       Кассиэль бы выругался, но сил у него не было на это — оставалось только злобно шипеть сквозь зубы и слушать тихое хихиканье Офелии, которую видимо так забавила его реакция.       — Не переживайте так! Я стараюсь с ним вообще не разговаривать. Он мне совершенно неинтересен. И я его не боюсь.       — Зря. Он… псих.       — А вы?       — Не знаю. Я предпочитаю калечить людей на поле боя в честном поединке, а не когда они прикованы к стенке или столбу цепями, не способные дать мне сдачи. Ох..       — Что такое?       Кассиэль вяло махнул рукой.       — Не переводи тему. Рассказывай всё.       — Я не хочу.       — Это приказ короля, а ты теперь моя подданная — слушайся.       Офелия недовольно хмыкнула и снова отодвинулась. Её игры уже утомляли, но сопротивляться им Кассиэль не мог: хотелось просто лежать и не двигаться лишний раз.       — Ты маг? — Слова вырвались сами собой, и Кассиэль, не открывая глаза, ощутил, как девушка резко поднялась. — Маг значит. И, что же, искала что-то, чтобы учиться? В ваших краях с этим плохо. Да и люди-маги — это большая редкость…       Офелия не спешила с ответом и молчала довольно долго. Или Кассиэлю так казалось из-за изменения мировосприятия, вызванного жаром. Но она снова легла рядом, уткнулась прохладным носом ему в плечо и негромко заговорила:       — А ты меня не казнишь, если я расскажу тебе правду?       — Нет. А должен?       — В империи людям запрещено колдовать.       — Ну мы же не в империи. Я думал, ты поэтому сюда сбежала. У нас-то можно. Я людей-магов не преследую... И другим запрещаю. Ты если хотела учиться магии, могла меня об этом попросить, — устало, но строго говорил Кассиэль. — Я нашёл бы тебе лучшего учителя.       Офелия немного помолчала: о чём-то думала.       — Тогда стань моим учителем?       — Я?..       — Да. Это было бы прекрасно. И тогда я тебя прощу за твою грубость!       «Так она всё ещё обижается!» — Кассиэль, оскорблённый и уже сам обиженный, нахмурился как маленький ребёнок, большую гордость которого уязвили, но сказать Офелии что-то не решился. Он только выдал сквозь зубы с трудом давшееся ему согласие:       — Я попробую. Но учитель из меня никудышный.       — Для меня вы станете лучшим учителем, мой король.       — Могу мечом ещё научить... Хочешь?       — Желаю больше всего на свете, Ваше Величество.       Кассиэль снова почувствовал на себе её дыхание, а после прикосновение её мягких тёплых губ на своих. Она целовала его. На удивление нежно, робко и осторожно, что контрастировало с её дерзостью и наглостью. Сердце бешено заколотилось, вновь забушевавший огонь в груди ободрил Кассиэля, и это позволило ему ответить на её кроткий, ласковый и немного неумелый поцелуй.       Не успел он схватить её, прижать к себе и воплотить все свои плотские желания, какие только пронеслись у него в голове, как Офелия отстранилась. На её лице играла победная улыбка, в глазах горело пламя, возбуждавшее куда сильнее, чем проступавшие сквозь тончающую белую ткань ночной сорочки затвердевшие соски упругих грудей.       — Потом, мой король, всё потом.       Кассиэлю ничего не оставалось, как принять её отказ и с чувством глубокого душевного огорчения и ощущением сильнейшей физической неудовлетворённости, заключить её в свои объятия и вместе уснуть.