Пересечение двух садов

С утра природа вокруг была тихой и сонной, мало посторонних звуков и взглядов, поэтому можно спокойно насладиться негромким шелестом листьев и тем, как в реке плещутся рыбки. Это время суток нравилось обоим кицунэ, несмотря на то, что приходилось рано вставать, покидая нагретую от собственного тепла постель. Накахара любил прогуливаться так с Дазаем, который был доволен таким встречам не меньше Чуи, который пытался это скрыть, но выходило не очень: то озорной огонёк в глазах, то довольная ухмылка, то что-нибудь да скажет. Чуе нравился Осаму за то, что тот не считал его слабым или же игрушкой на один раз. Как многие делали из-за его омежьей сущности. Около года назад, когда рыжий жил в лесу, где обитали другие кицунэ, то часто ловил на себе их взгляды. Слишком озабоченные и надменные до тошноты, что хотелось в некоторые моменты выбрать себе жизнь подальше от живых существ. Осаму, заметив, как Накахара отвлёкся, смотря на блики света в воде, явно задумавшись о своём, уткнулся носом тому в макушку, вдыхая сладкий вишнёвый запах, который в последнее время стал чертовски ярким. Дазаю нравился Чуя, особенно своим характером. Таким вредным и наглым, что иногда шатен не понимает, как Чуя его ещё не загрыз за свои действия. Будь это лёгкий поцелуй в щёку или же тисканье одного из пушистых хвостов. В этот раз рыжий лишь чуть вздрогнул от такого прикосновения, не пытаясь оттолкнуть Осаму, как обычно это делал. — Ты сегодня слишком спокойный, неужели случится что-то плохое? — ехидно спросил Дазай, зарываясь пальцами в копну рыжих волос, поцелуями спускаясь до шеи. — Если ты продолжишь так делать, то да, — Чуя пытается ответить как обычно дерзко, но в этот раз вышло слишком скованно, как будто он говорил это с неохотой. — Ты такой грубый, — обиженные нотки отчётливо слышны в голосе кицунэ. — Я же ничего плохого-то и не сделал! Шатен попытался оправдаться, но тихо ойкнул, снова получив рыжим хвостом по лицу, убирая руки с чужой талии. Одарив рыжего грозным взглядом, он заметил, что сегодня тот часто отводит взгляд и выглядит слишком взъерошенным, чем обычно. Навострив серебристые уши, он внимательно осматривал того, заинтересовано виляя хвостом. Накахаре хотелось больше таких прикосновений в последние два дня, уткнуться Дазаю в шею, чтобы, буквально, утонуть в сладком запахе плодов персика, который именно сейчас стал как будто сносить голову. Нервно выдохнув, Чуя отвернулся от того совсем, смотря в сторону, пытаясь успокоить это чувство, которое в последние дни не давало покоя. — Не будь таким вредным, Чуя, я же не кусаюсь, — говорит в привычной манере Осаму, осторожно беря Накахару за руку, переплетая пальцы вместе. — И хватит дуться, пойдём лучше вон туда. Там мы так и не были. Дазай указал в сторону чащи, вернее вглубь неё. Крепче взяв рыжего за руку и потянул его в том направлении, несмотря на небольшое сопротивление Накахары от такого резкого решения. Вильнув от такой наглости хвостами, Чуя лишь что-то тихо тявкнул по-лисьи себе под нос. Кицунэ сейчас находились в персиковом саду, вернее проходили через него к дальнему лесу, который простирается на несколько километров. Он всегда манил к себе, захватывая дух, но иногда там ходили люди, поэтому, находясь глубоко в лесу, надо быть предельно осторожным. Мало ли, что на уме у таких людей, ибо помимо обычных лесников там встречаются охотники, которым лишь бы найти добычу побогаче, чем у конкурента. Прижав уши к голове и не поднимая её, рыжий шёл позади. Хвосты начали слабо подрагивать, а внизу живота появилось тянущее чувство, из-за чего Накахара сильнее сжал руку Дазая. А Осаму, как будто ничего не замечая, продолжал идти вперёд. Чую начинала пугать эта ситуация. Запах альфы постепенно становился ярче, что, буквально, через пару минут стал удушливым, погружая в странную прострацию. Шатен, иногда бросая короткие взгляды на Чую, чуть сжимал его ладонь. Сладкий запах омеги манил сильнее, заставляя, буквально, утонуть в нём. Осаму резко притянул к себе Накахару, целуя его, а после прижимая к одному из стволов дерева. Шумно дыша, рыжий попытался оттолкнуть того, но тело быстро стало податливым, что теперь любой мог сделать с ним всё, что угодно. Возбуждение быстро разливалось по всему телу. Дазай уткнулся Чуе в шею, покусывая бледную кожу, чуть спустив его юкату. Он перехватил его руки, прижимая их к дереву по обе стороны от рыжей головы. Вскоре на нежной коже от плеча до шеи красовались красные следы от укусов. Накахара лишь мычал, дёргая ушами. Он сжимал руки в кулаки, пытаясь вырвать их из хватки Осаму, но было всё тщетно. После рыжего заткнули нежным поцелуем, не давая ничего возразить. — Д-Дазай! — тяжело дыша, произнёс Чуя, когда шатен отстранился из-за нехватки воздуха в лёгких. — Тише, милый. Я буду осторожен и нежен, — шёпотом сказал Осаму Накахаре на ухо, слегка прикусив его, оттянув на себя. Рыжий стал дёргаться, чувствуя, как теребят один из хвостов, постепенно приближаясь к его основанию. С губ срывались тихие постанывания и шумные вдохи от таких незначительных ласк. Стыдно было предположить, что будет дальше. Шатен, довольно фыркнув, вновь уткнулся тому в плечо, кусая, оставляя свою метку, зализывая её. Скорее всего ему потом влетит от Чуи, но не сейчас. Сейчас оба хотят большего, чем просто ласки и поцелуев. Резко обняв Дазая за поясницу ногами, Накахара потянул того вниз, прямо в мягкую траву. Со стороны это больше было похоже на пушистый ворох из серебристых и рыжих хвостов. Рыжий поцеловал шатена, понимая, что уже не может контролировать себя. Осаму слегка опешил от таких резких действий со стороны Чуи, но не стал сопротивляться, а лишь поддался тому, отвечая на поцелуй. Альфа хотел больше прикосновений, больше внимания от омеги, и, конечно же, в данной ситуации наслаждаться его стонами от удовольствия. Развязав красно-чёрную юкату кицунэ, Дазай отстранился от слегка распухших от укусов сладких губ, чтобы рассмотреть стройное тело во всей красе. Похотливо прикусив губу, Осаму провёл подушечками пальцев по внутренней стороне бедра Накахары, ведя их по колом стоящему и ноющему от возбуждения члену, после по паху и торсу. Альфе нравилась реакция Чуи, в особенности то, что он постоянно бегал глазами, не зная, куда смотреть. Но больше этого ему казалось милым личико омеги, которое было красное чуть ли не до кончиков ушей то ли от смущения, то ли от стыда. Рыжему сейчас казалось, что хуже этой ситуации быть ничего не может: течка, которая началась немного раньше срока, да ещё и так бесстыдно зажали в лесу, ласками доводя до стонов, на которые он не мог никак возразить, как и отказаться тоже не мог. Его хвосты слегка задрожали от того, что в колечко мышц вставили пальцы, начиная его растягивать. С губ срывались стоны, от которых, казалось, Осаму больше сносило крышу, но он пытался терпеть сильное возбуждение, чтобы лишний раз не сделать Чуе больно. Накахара, зажмурившись и сжав челюсти, тихо заскулил сквозь зубы, чувствуя, что смазки становится больше. Переведя взгляд на Дазая, он увидел, как тот немного спустил юкату, показывая ключицы, обтянутые бледной кожей, покрытой бинтами, которые хотелось сорвать. Осаму забавляло то, как Чуя пытается сдерживаться и не стонать громче, поэтому шатен осторожно вводит ещё один палец и довольно улыбается, как рыжий прогибается от того, что была задета чувствительная точка. Посчитав, что такой растяжки достаточно, Дазай быстро расправляется со своей одеждой, приставив возбуждённый член к судорожно сжимающемуся колечку мышц, одним толчком проталкиваясь внутрь. Парень тихо застонал от приятной узости, после смотря на кицунэ, нежно целуя его. Омега, чувствуя горячий член внутри, стал сжиматься от приятного чувства заполненности, отвечая на поцелуй альфы, обнимая того, чуть впиваясь удлинёнными ноготками в кожу на спине Дазая. Но тот перехватив их, осторожно сплёл вместе со своими пальцами пальцы Накахары. — Крошка Чуя, всё хорошо? — ехидно ухмыляется Осаму, чувствуя, как парень под ним дрожит от возбуждения и удовольствия. Хотев ответить с таким же ехидным тоном, Чуя открыл рот, но тут же громко застонал, чувствуя, как Дазай толчком задел простату. Дальше мысли были в эйфории, что рыжий кицунэ с трудом пытался трезво мыслить. С губ иногда срывалось сладкое «Осаму», которое лишь больше заводило альфу, из-за чего тот двигался быстрее, но не переставал целовать омегу, покусывая того за губу. С каждым разом стоны были всё более раскрепощённые, более смелые и более громкие, но благо рыжего вовремя затыкали поцелуем. От такого темпа Накахара вскоре кончил себе на живот, становясь чувствительнее, а шатен этим нагло пользовался, толкаясь глубже и быстрее, тихо рыча от удовольствия. Но предательский комочек в паху норовил развязаться слишком быстро, вызывая ощущение скорой развязки. Протолкнувшись с узлом, Дазай излился внутрь, полностью заполняя спермой омегу. Тяжело дыша, Осаму поднял взгляд на Чую, довольно улыбаясь, чуть виляя кончиками хвостов. Прикусив нижнюю губу, Накахара тихо и сладко промычал, чувствуя, как его заполняет горячая сперма, заставляя слабо дрожать. Немного придя в себя, до того дошло случившееся, и как только шатен полез легонько поцеловать того, рыжий одарил того пощёчиной, после вытирая тыльной стороной ладони появляющиеся слёзы. Он не хочет потомства и явно не хотел такого расклада.