Пересечение двух садов

Накахара лежал на футоне, обнимая и утыкаясь лицом в один из рыжих хвостов. Сейчас он находился в заброшенном храме за вишнёвым садом, который долгое время не посещала ни одна живая душа. Он был готов вот-вот развалиться, если бы не Чуя, который искал на тот момент себе какой-либо дом. Небольшое вмешательство кицунэ сделало храм пригодным для жизни, хоть дом и был маленьким. С того момента, как Дазай зажал рыжего в персиковом саду, воспользовавшись идеальным моментом и беспомощностью омеги прошло два месяца. Накахару стало часто тошнить, появлялся большой аппетит, и совсем немного округлился живот. Ему было противно только от осознания произошедшего, не то что о мыслях о будущем. Словно какое-то странное отвращение комком стояло в горле. Доверие к Осаму быстро исчезло, и теперь парню стало мерзко от его прикосновений к себе. Хотелось лечь в тёмном уголочке и заплакать, но сил не было никаких. Шатен приходил через день, пытаясь выяснить состояние кицунэ, но тот чаще всего молчал или просто отводил взгляд и отворачивался, не желая говорить. Дазай пытался всеми силами, чтобы тот хотя бы улыбнулся, но получал в ответ только пустой взгляд прекрасных голубых глаз, которые, казалось, поблекли. Из-за этого невольно появлялось чувство вины, которое начинало впиваться в сердце когтями, скребясь. Осаму не хотел доводить Чую до такого состояния. Он и предположить не мог, что так будет. Дазай пытался постоянно быть рядом с Накахарой, но то, как тот реагировал на то, что происходит вокруг, заставляло желание помочь и поддержать быстро угасать. Но шатен любил его, и не даст рыжему умереть в таком состоянии. Шатен часто обнимал кицунэ, да в принципе находился рядом, иногда пытаясь добиться реакции тисканьем или какими-нибудь ласками. Не всегда, но часто Дазай добивался каких-либо эмоций. Все эти два месяца Чуя на него иногда шипел или рычал, показывая, что ещё секунда нахождения в такой близости приведёт к кровавым последствиям или к ещё более ужасном исходу для Осаму. Скуля, Дазаю, конечно же, приходилось отставать от рыжего, но тот тогда перевоплощался в лиса, крутясь рядом с Накахарой, который вновь делал вид, что никого не замечает. Чаще всего, его можно было застать за тем моментом, когда Чуя в обличье лиса, уткнувшись мордочкой в хвост, лежит, свернувшись калачиком, притворяясь спящим, надеясь, что в таком случае шатен отстанет от него и уйдёт. К большому сожалению, Осаму лишь шумно вздыхал и оставался рядом, уходя только под вечер. — Неужели ты так ненавидишь меня? — спросил Дазай уже в который раз, надеясь услышать какой-либо ответ. — Ты можешь просто оставить меня одного? — тихо отзывается Накахара, смотря пустым взглядом в пол. — Ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос… — Осаму шумно выдыхает, обнимая Чую со спины. Шатен чуть напрягся, когда рыжий недовольно дёрнул кончиками хвостов, что не являлось дружелюбным знаком. — Я же тебе говорил и обещал, что буду заботиться о тебе, несмотря ни на что. А Накахара лишь прикрыл глаза, опуская голову ещё ниже. Хоть снаружи и не видно, но внутри, казалось, ревело какое-то отчаяние и страх, которые заглушали всё остальное включая и слова шатена. Закрывая глаза, рыжий ощущал себя маленьким и зашуганным зверьком, которого сейчас загоняют в угол собственные страхи, готовясь вот-вот разорвать на мелкие кусочки. Ты старательно убегаешь от них, но в таком тёмном месте, где толком ничего не видно, ты сталкиваешься с препятствием на своём пути, а страхи, понимая своё превосходство, вгрызаются в плоть зубами, разрывая её, как собаки разрывают лису во время лисиной охоты. Хочется завыть от боли, но ты не можешь из-за комка, вставшего поперёк горла. Дышать становится труднее, жизнь постепенно меркнет в теле. В один момент становится очень спокойно, что странно. Страхи отступают и исчезают, а рваные раны заживают. Чуя очнулся в тот момент, когда с его щёк осторожными движениями вытерли слёзы. Тот не привык видеть в глазах Дазая такое беспокойство и заботу. Осаму слабо улыбнулся, увидев, что Накахара успокоился и теперь как-то реагирует на реальность. Шатен снова обнял его, что другой кицунэ чуть вздрогнул и робко обнял в ответ, утыкаясь лицом парню в плечо. — Тише, я же тут, с тобой, — Осаму с довольным выражением лица зарылся пальцами в рыжие локоны, осторожно поглаживая Чую по голове, задевая потом пушистое ушко, чтобы успокоить. Кажется, Накахара всё же принял всё то, что с ним произошло. Когда на улице стала властвовать ночь, и был слышен стрекот цикад, кицунэ с серебристыми хвостами сидел на пороге храма, собираясь уходить. Но как только он собрался встать, то вздрогнул от неожиданности, его обняли со спины, зарываясь в тёплый мех. Обернувшись, он увидел рыжую макушку. Впервые за долгое время Чуя не хотел его отпускать. — Я так устал… — Я знаю, милый, — Дазай лишь улыбнулся, повернувшись к рыжему кицунэ, легонько поцеловав. Накахара теперь чувствовал себя не таким подавленным. По крайней мере он попытается ему довериться.