В Стране Чудес

«Когда чудеса становятся бредом, разум превращается в безумие.» — "American McGee’s Alice" Rogue Entertainment.

      Дазай был уверен, что все идёт как надо. Он шел прямиком за Черным Кроликом, абсолютно не обращая внимания ни на что вокруг. Он знал, что осталось всего ничего, чтобы спастись. И он вернётся домой. В его груди постепенно росла решимость, которая будто наполняла его тело силой.       Он шел по коридорам замка, замечая по углам лягушек, а порой видел и других существ в одеждах. Где-то в углу стояла рыба в костюме. Она задыхалась, и корчилась, стоя рядом с фонтанчиком. Этот фонтан был разбит, но вода была. Ее вид не внушал доверия. Кролик не задерживался, идя дальше. А Осаму все смотрел на жителей и чувствовал себя странно, ему не нравилось то, какими эти существа были усталыми, сломанными. С каждым шагом его одолевала дрожь и беспокойство. Что-то было не так, а потому стоило поторопиться.       Где-то из-за поворота кто-то зарычал, но и на него Рюноске не обратил внимания. Дазай же пытался вести себя так же, пряча свой страх куда подальше. Однако тошнота подступила сразу же, как только они прошли коридор, в глубине которого рычание сменилось тяжёлым дыханием.       — Ещё немного, — прозвучало из-за плеча Кролика.       Дазай коротко кивнул, а после пробормотал:       — Боюсь, этот кошмар не закончится.       — Алиса, — Кролик сглотнул и на мгновение остановился, его речь, обычно монотонная, стала почти что наполненной скрытой злобы. — Не забывай, что кто-то этот кошмар породил. И страдаешь не только ты. Мы все хотим одного: спокойной жизни, такой, какая была когда-то очень давно.       Акутагава шел вперед, в темноту коридора, из которого все сильнее било запахом железа.       В голове Осаму начало пульсировать, левый висок сдавило такой болью, что юноша резко остановился, прижав ладонь к голове. Она сильно пульсировала, с каждой секундой становясь все сильнее. Мистер Дазай-Кингсли попытался сделать шаг вперед, но тело и не подумало шевелиться. Веки слиплись и единственное, о чем он мог думать, стала эта боль. И он, пошатнувшись, упал, сильнее прижав руку к виску. Юноша ощутил, как что-то теплое и мокрое стекает из-под пальцев к шее и тут же упал в объятия морфея.

***

      Была уже поздняя ночь, когда к Шляпнику, без предупреждения, зашли карты. Они насильно сбросили цилиндр с его головы, будто та могла помешать, и, подхватив пленника под руки, потащили куда-то в глубь дворца. Поначалу, Чуя думал, что его ведут в тронный зал, но стража потащила его мимо громадных дверей к лестнице. Дальше он ничего не помнил, разве что только как безостановочно доставал своей болтовней карты.       Не успел он опомниться, как по венам побежал холод, и ему предстала Озаки Кое, в своем обычном платье. Она стояла, затачивала нож и нежно улыбалась. Когда же она посмотрела на пленника, то будничным тоном сказала:       — О, вы привели его! Чудно, чудно. — Она пару раз кивнула самой себе и рассеянно указала на стул с множеством ремешков. Карты сразу все поняли и приковали Шляпника, пытавшегося вырваться, пока Ее Величество определялась с чего начать.       — Прости, что пришлось так поступить с тобой, — мягко проговорила Красная Королева, вертя в руках старый мясницкий нож и улыбаясь. Она рассматривала лезвие таким взглядом, что сразу стало ясно: она начнет с него. — Но ты сам понимаешь, для чего я это делаю, так?       Юноша сидел, вцепившись в подлокотники стула и скрипя зубами, крупно дрожа. Он часто дышал, его глаза начали бешено метаться с одного угла комнаты в другую, периодически смотрели на руки. Она определенно точно начнет с них. Больше не с чего. Чуя с натяжкой улыбнулся.       — Сомневаюсь, что Вам стоит спрашивать меня. Спросите лучше шляпу, она больше моего знает.       — С твоей шляпой болтать — все равно, что с одной из роз. Настолько же скучно.       Она развернулась и подошла, поднеся лезвие к руке юноши. Она посмотрела пленнику прямо в глаза и, отложив оружие, аккуратно, почти невесомо, закатала рукава рыжеволосого. Шляпник давал себе слово, что ни за что не станет кричать, что не даст такого счастья чокнутой женщине. Однако, когда Королева легонько подула на руку и, снова посмотрев в голубые глаза, начала срезать черный кусок кожи, чрезвычайно медленно и глубоко… Чуя не выдержал и из его горла вырвался мучительный крик. Он вскинул голову и стал сильно дергаться, как только возможно, будучи связанным по рукам и ногам. Ремни впивались в кожу, мышцы судорожно дергались, но никак не могли вырваться из плена.       Из-под гнилой кожи потекла густая, почти черная, кровь, смешанная с гноем. Отвратительный жёлто-зеленый оттенок смешался с темно-красным, запах ударил в нос, от чего даже сам Чуя кашлял, задыхаясь.       Кое почти никак не реагировала, лишь брезгливо вытирая изящное лезвие о тряпку.       — Отвратительно.       — О, глядите-ка, Ваше Высочество! — прохрипел юноша, сцепив зубы и насильно поднимая уголки губ. — Ровно как и Ваше существо.       Женщина усмехнулась и коснулась прохладным лезвием нижнего века Накахары:       — Не думаешь, что тебе пора прекратить болтать?       Королева схватила юношу за волосы и сильно ударила его головой об стену, до тех пор пока на лбу не образовалась кровоточащая ссадина. Чуя на мгновение замолк и обмяк, но быстро пришел в себя, продолжая бормотать под нос.       — Не понимаю, что от меня хочет ведьма?       За это он получил по зубам, от чего на языке появился привкус крови. Казалось, он целиком истекает кровью. Руки, лоб, зубы… Ему не впервой, вроде бы.       — Казалось бы, способный шляпник, а настолько глуп. Или ты хочешь казаться таковым? — Женщина отстранилась и встряхнула руками, положив, испачканной почти черной кровью, нож на стол. — Неужто думаешь, что сможешь защитить Алису? Глупый, глупый Шляпник… Она ведь души не чаяла в тебе. И как ты думаешь, что она сделает первым делом, как будет здесь?       Юноша рассмеялся сорванным голосом, старательно дыша. Он поднял затуманенный взгляд на Королеву. Она увидела, как он, не моргая, говорил, старательно фокусируя взгляд на женщине.       — Алиса никогда не вернется, — он напрягся, будто пытаясь сжаться в комок. — П-посмотри вокруг.       Червонная Королева оглядела стены холодного подвала, посмотрела на пол, потолок. И, наконец, заметила, как стены становятся холоднее, сам камень разрушается, покрываясь трещинами, а из-под пола начала сочится вода.       — Ров… — Кое улыбнулась шире и вновь перевела взгляд на Накахару. — Да что ты плачешь, смеяться надо, дорогуша!       — Все такая же ч-чокнутая ведьма, — прорычал юноша. По его щекам стекали злые слезы. — Он мертв! Как ты не понимаешь!       Рыжеволосый стал дергаться в конвульсиях и метал взглядом из угла в угол, ощущая невероятную тяжесть в груди. Боль, какую никогда не испытывал. Его руки продолжали сочится кровью, но Шляпник не чувствовал их. Из его горла вырвался хриплый стон, а из глаз лишь сильнее потекли слезы, которые он никак не мог унять. С каждой секундой помещение все больше затапливалось водой из рва и слезами Накахары.       Женщина огляделась, улыбнулась юноше на прощание, схватила нож и вышла, захлопнув за собой дверь. Карты встретили ее тут же.       — Проведайте Брандашмыга. И готовьтесь к встрече.       Стража синхронно кивнула и направилась дальше по коридору, в мгновение ока скрывшись за поворотом.       Она, наполовину испачканная в крови, с грязным платьем, пошла вдоль замка, проводя ладонями по стенам, которые, казалось, бурлили у нее под пальцами. С каждым шагом королева ускорялась, направляясь к тронному залу, а стены все сильнее приобретали красный оттенок. Они хрипели. Вертелись. Издавали громкие хлюпающие звуки. Двигались. Они пульсировали.       Женщина резко остановилась и огляделась. Она впервые за долгое время ощутила, как ее тело трясется, а душа уходит в пятки. То было нечто, не похожее на человека. То был скорее монстр, стремительно направляющийся к женщине. Его глаза были белыми, шея стала длиннее, челюсть расширилась, обнажая зубы. Тело вытянулось, ноги выгнулись в другую сторону, а руки абсолютно почернели и, казалось, сейчас лопнут, стоит только чуть сильнее надавить на них. Рыжие волосы были настолько растрепаны и испачканы, что, казалось, это был и не Чуя вовсе. Это существо улыбалось, пока из его ушей и рта стекала такая знакомая черная жидкость.       Красная Королева сжала в руке нож и хохотнула, так же улыбнувшись:       — Так вот, как ты… выглядишь без шляпы.       Ее слова прервались яростным, похожим на скрежет металла, хохотом Безумного Шляпника.

***

      Белая Королева бежала вперед, держа в руке оружие. За ней поспевала Мышь Соня. Они были уже на пути к Угрюмому Брегу. Женщина вскинула руку, останавливая девочку. Та прислушалась и устремила взгляд вперед. Свежий ветер быстро сменился на что-то, похожее на застоявшуюся воду. Небо стремительно приобретало все более темный оттенок, скрывая звезды. А замок Красной Королевы будто покрылся копотью, две башни на их глазах, с громким хохотом, рухнули. Вверх поднялись клубы пыли.       — Что… — Кека вздрогнула, посмотрев на Йосано. Королева схватилась за свою механическую руку и сжала губы, стараясь скрыть боль. — Ваше Высочество?       Женщина сглотнула и, тяжело набрав в легкие воздуха, ответила:       — Что-то не так. Страна Чудес… Ее поглощает скверна. Я это чувствую. — Акико перевела взгляд на девочку и выпрямилась, терпя боль. — Мы должны что-то…       — Это не наша головная боль.       Перед ними появился Чеширский Кот, но в другом виде, нежели обычно. Он держал осанку, улыбался и сверкал своими желтыми глазными яблоками со странной, почти сиреневой радужкой. Белая шерсть на хвосту и ушах приобрела более грязный оттенок. Одежда стала более элегантной, почти такой, в какой ходят все уважающие себя джентльмены. Раньше он ходил в одной сорочке с жилеткой, да брюками, что возмущало и Шляпника, и Мартовского Зайца. Одежды были темных серых цветов, с багровыми деталями. Ацуши чуть склонил голову к плечу и расслабленно уселся в воздухе, будто на кресле.       Девочка обеспокоенно перевела взгляд с Кота на Королеву и обратно, силясь понять, что происходит. Йосано прищурилась, сдержанно пробормотав:       — Что ты имеешь ввиду?       — Алиса все начала, она и закончит. Не без моей помощи, р-разумеется. — Изменилась и его речь. Он перестал запинаться, но протяжное «р-р» осталось, что слегка напоминало урчание.       — Твоей? — Кека нахмурилась, сжав кулаки. — Ты же сам недавно боялся! Что с тобой такое, Ацуши?.. Это ведь уже не ты. Что ты вообще несёшь?       — Кто знает, может ты говор-ришь с тем, что от меня осталось. — Кот махнул хвостом, взглянув на Мышь. — Не удивляйся переменам. Р-рано или поздно они должны были свалиться на голову.       Накаджима улыбнулся чуть шире, показывая клыки, и растворился в воздухе, как раз в тот момент, когда земля стала ходить ходуном, покрываясь трещинами. Из-под земли исходил громкий гул, словно чей-то протяжный стон, а может, то был стон множества живых существ? Или же мертвых?       — Ваше Высочество, надо уходить! — Мышь схватила женщину за полол платья и громко кричала, стараясь перекричать шум. — Прошу вас!       Йосано огляделась по сторонам и, увидев справа довольно большое поваленное дерево, схватила за руку девочку и запрыгнула на него. Земля все продолжала трескаться, а из-под нее вытекала вода, мутная, с сильным запахом железа. Вода прибывала быстро и вскоре на поверхность начали всплывать отрубленные головы, а вода становилась все более темной. Белое платье и сапоги полностью промокли, перекрашивая одежды в грязные цвета. Королева раздраженно оторвала подол и выбросила ткань, крепче схватившись на ветви.       — Надо переждать! — Крикнула женщина.       Мышь Соня заметила неподалеку еще один лес и направила импровизированный плот в его сторону. Поток набирал силу, поднялся ветер, сносящий все с пути. Дерево сильно ударилось о два других и так и замерло, пока вода текла все дальше. Девушки переглянулись и, кивнув друг другу, забрались на первую, на вид, крепкую ветвь.       Белая Королева устремила свой взгляд в даль, к Угрюмому Брегу, ровно в тот момент, когда очередная башня упала, а из замка, на лодках, стали выбираться Карты.

***

      Осаму никогда не думал, что когда-нибудь сможет найти уютное место. Но он нашел, здесь. Среди скалистых вершин, покрытых мхом, с отвесов которых спадала вода, и небольшого пруда. Здесь же, у пруда, ближе всего к земле, в скале был вырезан глаз какого-то существа, из которого тихо стекала вода, на подобие непрерывающихся слез. Глаз же, определенно не человеческий. Возможно, кошачий. Вокруг же было множество растений и многовековых деревьев. А подняв голову, сквозь кроны деревьев, он увидел купол из множества звезд, но небо не было абсолютно темным. Это были сумерки, когда большая часть неба уже погрузилась во мрак, а солнце только-только уходило за горизонт. Последние лучи солнца легли на воды, на скалы и исчезли, оставив за собой лишь теплый цвет неба. Общая обстановка была тихой и умиротворенной. Впервые за долгое время. Юноша не сразу осознал, что лежит наполовину в воде, спиной прижавшись к одной из скал.       Он попытался встать, но тело отказывалось шевелиться. Голова сильно болела и он не мог понять, почему. Он не ударялся, его не ранили. По крайней мере здесь, в стране Чудес. Перед ним кто-то образовался в воздухе, кто-то в грязноватой одежде, со светлыми волосами. Дазай-Кингсли улыбнулся:       — А ты изменился.       — Внешность, и ты знаешь это не по наслышке, бывает обманчива, Алиса*.       — Мы теперь говорим загадками? — Дазай вновь попытался встать, цепляясь за скалу. Он прерывисто дышал, ощущая, как дрожат его ноги. — Тогда… Какова вероятность, что я сейчас говорю с настоящим Котом?       — Нет никакой вероятности. Есть прошлая ты, настоящая и будущая. Единственная, которую ты можешь изменить, это ты будущая, с помощью себя настоящей. Не советую обращаться к прошлой. Она довольно старомодна. — Ацуши растворился и оказался поближе к Осаму. Вблизи, было видно, что у Кота черты лица стали острее, а взгляд внимательнее. — Судя по твоему виду… Ты сильно ударилась головой. И сейчас тебе каким-то непостижимым образом удалось отыскать место, где можно передохнуть.       — Получается, все это — не реально. Определенно точно.       — Что реально, а что нет — р-решать тебе.       — Я знаю, что реально. — Юноша уже не цеплялся за скалу, а легонько опирался на нее, чуть приподняв подбородок. Тело постепенно начало крепнуть, что добавляло в его тон большей уверенности.       — Конечно знаешь, вот только почему ты до сих пор не вер-рнулась туда? — Накаджима махнул хвостом и развернулся спиной, постепенно исчезая. — Ты найдешь выход, когда будешь готова, Алиса.       Его силуэт исчез, а последние слова повисли в воздухе, внушая некий трепет. Осаму чертыхнулся и окончательно встал. К этому времени, должна была наступить ночь, но время будто застыло, позволяя двигаться лишь воде и этому юноше. Он сделал шаг, затем другой. Посмотрел в воду, на ноги, полностью промокшие. А затем чуть ускорился и пошел в сторону вырезанного в скале глаза. Его руки потянулись к этому глазу и он, не зная толком, что делает, коснулся камня.       Ничего не произошло, как бы это ни было печально. Осаму постучал пальцем по губам и посмотрел по сторонам. Он прошел вдоль скалы и увидел за одной из скал столик. Мистер Кингсли еще раз осмотрелся и подошел к столу, что стоял на небольшом куске земли. На столешнице мерцало уменьшающее зелье. По крайней мере, оно было похоже на тот самый флакончик, с такой же биркой «Выпей меня!», но, хотя и была вероятность, что это не уменьшающее зелье, Осаму одним большим глотком выпил содержимое флакончика.       За считанные секунды он уменьшался все сильнее, вновь теряя свое одеяние.       — Почему это так сложно? — Заговорил юноша, перебирая костюм Червонной Королевы. — Можно было бы и одежду уменьшать, раз я у себя в голове.       Чешир материализовался вновь, сидя на одном из выступов. Он покачал головой, улыбаясь во весь рот, будто потешаясь над ним:       — Чтобы зелье действовало, его нужно пр-ринять, Алиса. Хотя можно ли винить кого-то в незнании, если его учили глупцы?       Дазай на мгновение замер, медленно поднял голову на кота и посмотрел таким взглядом, что Кот, на свою старую манеру, растворился. Но, тут же забыв о своей пугливости, появился чуть ближе, помахивая хвостом.       Осаму перевел взгляд на одежды и посмотрел на флакон, который лежал на земле. Сейчас юноша был как раз размером с этот флакон. Он потянул кусок ткани ближе к горлышку и слегка промокнул ее. Когда он так проделал с каждой частью его одеяния, кроме обуви разве что, то смог одеться вновь и, даже не взглянув на Чешира, который стал размером с медведя, осмотрелся вновь.       Стол закрывал обзор на часть скалы, но, став меньше, он смог увидеть небольшую щель в скале, как раз его размера. В ней была темная, почти не освещенная лестница, что вела куда-то вниз, во мрак. Дазай застыл на мгновение, оглянулся на стекающую воду, на небо, с которого приветливо светили звезды. Ему не хотелось уходить, зная, что на Угрюмом Бреге его ждут лишь мрак коридоров и угроза мучительной смерти.       Чеширский Кот появился на лестнице, на несколько ступеней ниже, став подходящего размера, чтобы пройти через дверь. Кингсли приподнял бровь, но вопросов задавать не стал. Ацуши улыбнулся мягче, чуть качнув белобрысой головой, чем напомнил о себе прежнем.       — Ты сам говор-рил, что знаешь, что реально. Но боишься смер-рти от рук Королевы?..       — В чем прок спасать эту вашу Страну Чудес? По ощущениям, она лишь отравляет мой разум.       Ацуши склонил голову на бок, разглядывая юношу снизу вверх, будто силясь понять, он сейчас говорит серьезно или шутит так.       — Ты до сих пор не вспомнила ничего, — утвердительно проурчал Кот. — Но ничего, скоро поймешь. Главное набраться тер-рпения.       — Я знаю, что это все в моей голове. Я знаю, что что-то происходит. И что мне нужно домой. Я помню, что мне нужно к Белой Королеве, чтобы спастись. Помню, что Шляпник в беде и я пытаюсь его спасти. Но зачем именно его? Если это в моей голове, то и эта вешалка для шляп — плод моего воображения. Я могу уйти, но не хочу оставлять его. Но почему?       Мистер Дазай сглотнул, осознав, что наконец выговорился, рассказал кому-то о своих мыслях, что почти никогда не позволял себе. Он посмотрел на свои руки, из-под рукавов одежд выглядывали бинты. Что-то в памяти скреблось, пытаясь вылезти наружу.       А для чего он носит бинты?       — Твои пер-реживания мне понятны, Алиса. — Накаджима отвернулся и стал спускаться ниже. — Но до ответов ты должна добр-раться сама.       Осаму сжал зубы и вдохнул носом, выпрямившись. Он убрал руки в карманы и стал спускаться вниз, стараясь справиться с колотящимся, где-то в районе глотки, сердцем. Ему не нравилась эта тишина, в которую он погружался с каждым новым шагом. Как и мрак, в котором стал слышен скрип и хруст под ногами. Воображение рисовало древние кости каких-то животных, а может и людей, но Кот оборвал его мысли:       — Лишь гр-рязь, галька, стекло и камни. Может быть кости крыс. — Его глаза сияли во мраке, что немного напрягало Осаму, но виду не подавал. — Пр-равда, они будут для тебя невер-роятно велики…       — Чертов Кот, — пробормотал Осаму, проводя ладонью по холодным стенам, пытаясь хоть как-то удержать равновесие во тьме. — От тебя никакого проку.*       — Ты знаешь, что это не так.*       Повисла тишина. Осаму все спускался и спускался, с каждой минутой ощущая больший страх, чем он когда-либо испытывал. Чем глубже он шел, тем громче был скрежет металла, чьи-то крики и шум воды. Он чувствовал, что идет в самое пекло, но не мог не идти. У него не оставалось выбора. А время все шло и не думало останавливаться.

***

      В глубинах замка, в одной из темниц, сидел Мартовский Заяц, обдумывая все произошедшее. Все происходящее его напрягало, уши дергались, а сердце колотилось как бешеное. Во мраке темницы были лишь факелы, освещающие коридор. Где-то было слышно как капает вода. А его лицо и руки мерзли, потихоньку усыпляя.       Он видел сквозь прутья темницы прислугу Королевы, что смотрела куда-то в пустоту. Тут были куклы, с огромными головами, у которых не было глаз. Были те, кому вместо рук прицепили оружие. Они ходили в перевалку и иногда сменяли охранников. Стоило кому-то шевельнуться — как кукла начинала кричать голосом младенца, но то был не обычный детский плач, а полный ярости крик, где-то на животном уровне заставляющий жаться к стене и стараться сделать вид, что Куникиды здесь нет. Один раз пришел Черный Кролик.       — Акутагава, — пробормотал Заяц. — Как Айя? Она цела?       — Ты знаешь, что я не могу ответить на этот вопрос.       — Ответь! Прошу тебя, — Он подполз ближе к решетке, взявшись за прутья. — У нее никого не осталось. Ты же знаешь.       — Красная Королева говорила тебе, чтобы ты послушал ее. Дал сведения об Алисе. Когда дашь, тогда она и отпустит девочку. — Рюноске прикрыл глаза, игнорируя собственные чувства. Он и так много делает, чтобы помочь. Если сделает еще хоть что-то, а Алиса не возьмет себя в руки… Кто знает, чем это все обернеться. — Одно я скажу тебе. Ее здесь нет. Девочка в дали от замка. Она жива. Поэтому не беспокойся, хорошо? Я не дам Ее Высочеству сделать что-то с Айей.       Мартовский Заяц спокойно выдохнул, слабо улыбнувшись:       — Спасибо.       Акутагава коротко кивнул и ушел, оставив Зайца в одиночестве. Но оно продлилось недолго. Когда стража снова должна была смениться, пришли Тру-ля-ля и Тра-ля-ля, которые бормотали что-то под нос и улыбались, почти не говоря с Зайцем, но явно обращаясь к нему. Они шептались, рассказывая о том, что происходит в стенах замка. Но эта информация даже немного не развлекла его, лишь заставив погрузиться глубже в себя, надеясь, что Черный Кролик не соврал и что он сдержит слово.       А потом стража ушла насовсем. В замке даже тихий стон, который стал пугающе привычным, замолк. Вода стала уже не капать, а стекать по стенам темницы. Постепенно вода стала заполнять пол, чем вызывала сильное беспокойство. Стены стали трескаться, на его голову спадала пыль, а воздух вдруг потерял хоть отдаленную свежесть, что появилась с прибытием Алисы. Потом он услышал шум где-то из-под земли. По трубам в темницы доходил разъяренный хохот, до боли знакомый Зайцу. Этот хохот он слышал лишь однажды и отнюдь не желал услышать его вновь.       — Твою мать… — Доппо огляделся и стал искать что-то что могло бы помочь выбраться из темницы, но, как на зло, абсолютно ничего не помогало. Ни деревянная палка, валяющаяся под стогом сена, которое заменяло кровать, ни само сено. Из дальних камер послышался плач. — Эй! Здесь есть кто-нибудь?!       Он знал, что есть. Здесь, неподалеку, была семья из собак, но они по большей части молчали и боялись даже заскулить, забиваясь в угол. Как мужчина ни пытался, ему не удавалось их уговорить сделать хоть что-то. Он не мог даже заставить их разговориться.       -…Да как вы не поймете?! Если Шляпник без шляпы слишком долго, да еще и охвачен горем, то не миновать беды! Кое-вам покажется лишь цветочками!       — Не покажется, если вернется Алиса. — Прозвучал голос Тра-ля-ля. Брат с сестрой ковыляли в сторону темниц, громко крича. Они тараторили и шаркали ногами, тяжело дыша.       — Она же умерла, — нахмурился Джуничиро.       — Нет, не ушла, ты бы видел ее решимость!       — Если она и жива, то скорее поглощена страхом.       — Вот Шляпник — да, а Алиса — нет.       — Алиса — да!       Мартовский Заяц встал и, взяв в руки палку, ударил ею по прутьям, громко крикнув:       — Заткнитесь и помогите, Джуничиро, Наоми! У нас нет времени ни на что!       — Да-да, секунду.       Когда Куникида увидел, в каком состоянии брат с сестрой, его передернуло. Их ноги были избиты, а руки сестры были без ногтей. С ее пальцем стекала кровь, а глаза смотрели так, словно она ничего вокруг не видела. Брат выглядел истощенным, его щеки впали сильнее, чем когда-либо, а из ушей текла кровь.       — Что с вами… — пробормотал он.       — А? Чего? — Нахмурился брат. — Гов… говори громче!       Сестра моргнула пару раз и взглянула на брата, указав на карман его брюк. Наоми повернула голову к Зайцу и ответила:       — Поверь, тебе не стоит знать.       Тру-ля-ля звякнул ключами и вставил их в замок, открывая камеру. Дверь страдальчески заскрипела и мужчина вышел, взяв ключи у Джуничиро. Как раз в этот момент земля пошла ходуном, а вода все прибывала. Только сейчас он заметил, что вода была кроваво-красного оттенка. Заяц сглотнул и побежал вперед, открывать другие камеры, крикнув в след:       — Спасибо! Бегите отсюда!       «Алиса, прошу, помоги нам!» — Изо всех сил молил Мужчина.

***

      — Куда ведет эта лестница?       — Боюсь, если узнаешь, не захочешь идти.       Осаму промолчал, спускаясь все ниже. Его глаза постепенно привыкли к тьме и он немного различал ступени, но ноги все больше уставали и пару раз юноша чуть не оступился, из-за чего юному Кингсли пришлось сесть на ступени и передохнуть. Он чувствовал как легкий порыв ветра играется с его одеждой и волосами. Но это не успокаивало. Скрежет металла стал громче, а непонятный крик стал детским плачем. От этого юноша чувствовал что-то наподобие вины, что он остановился.       Дазай скучал по матери. Он думал, как Хелен себя чувствует и как долго он находится в Стране Чудес? Сколько еще идти ему осталось и как там Шляпник? Он думал, что было бы, не будь здесь Красной Королевы и Карт. Не будь здесь такого безумия и жестокости. Если бы тут было так же светло по-доброму ясно как…       «Как… что?» — Осаму уставился вниз, постукивая пальцами по коленям.       Первое, что он помнил, так это то, как ему снились кошмары и отец укладывал его спать. Чарльз всегда был добрым и открытым, хотя и немного странным. Эта мысль заставила юношу улыбнуться уголками губ. Он не помнил, как погиб отец. И не помнил почти ничего из детства, кроме одного-единственного сна и этого воспоминания. Ни мамы, ни слуг, ни Хигучи он не помнил. Он знал факты, но память отказывалась хоть что-то выдавать.       Зато он с точностью помнил, что произошло неделю назад, в его доме. Он помнил, как стоял у приоткрытой двери в комнату матушки и то, как увидел, мимолетно, чью-то фотографию в ее руках. Это была фотография в рамке овальной формы, которую женщина прятала в своем столе и запирала его на ключ, который всегда носила с собой. Осаму помнил, что ключ был серебристый, на тонкой цепочке. И что женщина определенно пыталась скрыть это от сына.       Что произошло в его детстве? Как умер отец?..       Мистер Дазай-Кингсли вскинул голову и встал, побежав вниз по лестнице. Чешир улыбнулся и поплыл по воздуху наравне с юношей, промурлыкав:       — Кто ищет, тот всегда найдет… Если правильно ищет.*       — Или если не раздражен одним котом. — Улыбнулся Дазай в ответ, убегая вперед.       Спустившись, Алиса и Чешир оказались в пустой комнате, из которой был только один выход — дверь. К счастью или нет, но та была приоткрыта. Кот скользнул внутрь и тихонько заурчал, зовя юношу за собой. Когда он пошел следом, то увидел в конце небольшого коридора теплый оранжевый свет, исходящий из прохода. С каждым шагом скрежет металла становился громче, а плач тише. Дазай на мгновение остановился и, глубоко вдохнув, вошел.       Здесь было множество механизмов, огромное пространство дышало огнем, напоминая завод. Жар от огня в печках исходил такой сильный, что каштановые волосы парня липли к лицу, а дышать стало тяжелее. Пол был из камня, но, пройдя немногим дальше, он увидел, что пол сменился железными решетками, каждый шаг по которым раздавался по всей комнате так же громко, как и скрежет. Посмотрев сквозь решетку, юноша ужаснулся: далеко внизу был жидкий металл, горящий ярким рыжим цветом. Дазай фыркнул, вспомнив как Чуя сказал: «Вот это я понимаю! Картина на миллион долларов!»       Это и правда было незабываемо, но ужасающе. Невероятная высота и на вид хрупкие железные решетки. Казалось, еще немного, и юноша провалиться, сгорев заживо.       — Ты бы и пр-равда сгор-рела, если бы упала. Но пока ты не падаешь. Иди впер-ред, Алиса. Найди в себе силы, отыщи Востр-рый Меч и вер-рнись, помоги Шляпнику, пока он окончательно не обезшляпился.       Кот растворился в воздухе, оставив Осаму одного, посреди огромного завода без единой души. Тихий плач ускользал как вода сквозь пальцы, а стены сужались, выталкивая юношу из комнаты. Его сильно толкнули в спину и Дазай оказался уже в другой комнате, а когда обернулся, то увидел, как вверх поднимаются клубы пара. Он схватился за дверь и отошел, пока его не ошпарило. А затем комната начала разрушаться. Шестеренки стали падать с громким грохотом прямо в раскаленный металл, решетки так же стали падать, поднимая такой шум, что не было слышно даже своих мыслей.       Металл при падении еще сильнее стал скрипеть, но тут же замолк, замерев. В ушах у юноши звенело. Дазай обернулся к комнате, в которую попал. Здесь было пусто, разве что в углу стояли сломанные винты и механизмы, покрытые ржавчиной. Решетка сменилась камнем, а высокие потолки — низким. Где-то в глубине комнаты, сквозь звон, послышался плач и Дазай увидел еще один проход. Там же, рядом с проходом, был силуэт ребенка, который стоял и вытирал руками лицо. Ребенок поднял голову и, вздрогнув, побежал дальше.       — Подожди!       Он побежал в след, вперед по коридору, потом вверх по винтовой лестнице, затем налево по узкому коридору и дальше, и дальше. С каждым шагом пространство увеличивалось, а Осаму будто становился меньше. С каждой секундой ребенок оказывался все дальше, а вскоре и вовсе исчез среди коридоров. А его плач и топот маленьких ножек со звоном в ушах сменился оглушающей тишиной. Юноша остановился на перекрестке меж тремя проходами. Каждый из них выглядел заброшенным. Стены обветшали и покрылись пылью, а стены подпирали сломанные куклы и скелеты крыс.       — Шляпник… Надо помочь ему. Пожалуйста, покажись, малыш. — Спокойно и искренне пробормотал Осаму. Ответом ему был лишь порыв ветра в среднем проходе.       Мистер Кингсли медленно подошел к проходу и прислушался. Он заглянул в проход слева и увидел, как на него надвигается толпа крыс, которые были больше него раза в два, если не три. Он отшатнулся назад, к среднему проходу и, не желая знать что было в другом проходе, побежал вперед. С каждой секундой крысы все приближались, громко хихикая и клацая зубами, пища. Ветер давал знать, что он идет в верном направлении, к выходу, но разгоряченные легкие, тяжесть в мышцах и стоптанные ступни не желали слушаться. Он посмотрел наверх и увидел ржавую трубу, от которой отсоединился кусок металла. Выход был далеко впереди и эта труба была единственной возможностью выжить. Осаму сделал глубокий вдох и через силу подпрыгнул вверх, цепляясь за кусок трубы. Металл сильно впился в кожу, расцарапав ему ладони до мяса. Кровь тут же потекла вниз, усложняя юноше задачу. Крысы пробегали внизу, задевая его ноги, а иногда умудрялись зацепить его зубами и когтями, сильно раня ноги. Дазай попытался приподняться, но когда решил опереться локтями о край куска трубы, то только рассек себе предплечья, получив больше ран. Он тяжело дышал, чувствуя в этом что-то знакомое, что-то скребущее на подкорке сознания…       А толпа крыс все бежала куда-то вперед, яросто сбивая с ног даже сотоварищей, не то что юношу.       — Так бегут, только когда спасаются… — Бормотал себе под нос мистер Кингсли, переводя дыхание. — Что же случилось?       — Опр-ределенно что-то плохое, — в пространстве появилась улыбка, затем глаза, а потом и Кот полностью. — Ты истекаешь кровью.       Осаму хохотнул, держась за предплечье:       — И сам вижу.       Вскоре в проходе никого не осталось и снова тишина ударила по ушам, прерываемая лишь биением сердца Дазая. Он спрыгнул и пошел вперед, чуть шатаясь и хромая, даже не думая о том, чтобы перевязать себе раны. Кровь все стекала с его рук и ног, оставляя за собой след, но ему это было и не важно. Он хотел добраться до выхода. Ему хотелось попасть хоть куда-нибудь, только чтобы не было этих погонь и разрушений.       — Почему бы тебе не сказать мне, где лежит этот чертов меч? Черный Кролик говорил, что он у Брандашмыга.       — Его пер-ренесли. Пример-рно туда, куда ты идешь. А Кр-ролик лишь о времени и заботиться, забывая о р-результатах.       — Уж лучше бы помог с крысами, чем болтал.       — Я не убийца.       — А я — да?       — Вер-рно, — кивнул Ацуши, плывя по воздуху. — Стр-рана Чудес зависит от тебя. И ты ее палач. Только на какой ты стороне? Своей или своего стр-раха?       Осаму уже привык к постоянному исчезновению Кота, а потому он почти не обратил на него внимания, идя дальше. Выход встретил его мраком ночи и прохладным порывом ветра. Он вышел из подземелий, но оказался на уступе, глянув вниз которого, увидел лишь то, что ров вышел из берегов, наполняя своими отвратительными водами и головами всю страну. Юноша посмотрел направо и увидел тяжелую маленькую дверь, с него размером. Он подошел ближе и открыл ее. В это же мгновение одна из башен начала рассыпаться и падать, унося за собой уступ. Дазай запрыгнул в проход и кубарем покатился вниз по лестнице, но вскоре упал на лестничную площадку.       Его ломило, колени саднили, а все тело покрылось синяками, делая болезненным даже простой шаг. Юноша глубоко вздохнул и ахнул от боли, хватаясь за бок. Сломано ребро.       — Ч-черт… — Лоб покрыла испарина, губы пересохли, а волосы все так же липли ко лбу. Его глаза теряли какую-либо силу, становясь безжизненными, словно у мертвеца. Общая атмосфера замка давила, не давала спокойно вздохнуть, постепенно сводя с ума.       Он заставил себя встать и, опираясь о стену, вышел с лестницы в комнату. Он оглядел ее и увидел огромную комнату, похожую на кладовую. Здесь были маленьких размеров вещи, покрытые пылью. Такие как тарелки, ложки, ножи, а еще предметы интерьера. Но так же здесь были и огромных, в смысле, обычных размеров вещи. Не сразу, но Дазай заметил Акутагаву, оглядывающегося по сторонам. Юноша вскрикнул:       — Кролик! Я здесь!       — Алиса? — Черный Кролик посмотрел на пол и увидел его ближе к углу. — Что произошло? Ты цела?       — Честно говоря, нет. — Он пожал плечами и, тяжело вдохнув, спросил. — Растибулка осталась?       Рюноске покачал головой и посмотрел на большой ящик у стены:       — Здесь лежит меч. Возьми его. Не Вострый, зато сможешь защитить себя.       — Боюсь, в таком состоянии я и дышать не особо могу.       — Сможешь и рост вернешь. Это должен был иметь рядом с собой Кот, но он, как обычно, забыл, — кивнул Черный Кролик, открыв очередной флакончик. — Только мне придется облить тебя этим.       Осаму приподнял бровь, но встал настолько ровно, насколько его организм вообще позволял, и доверил себя Кролику. Тот открыл флакон и буквально вылил все содержимое на юношу, чуть не утопив его. Раны постепенно затянулись, глазам вернулся блеск, а тело вместе с одеждой стали нужного размера, ровно того, каким он был в своем мире. Осаму благодарно кивнул Кролику и подошел к ящику с подходящим, для его размеров, мечом. Юный Кингсли провел пальцами по лезвию и, подержав в руках, размахнулся им, проверяя баланс. Сам меч походил на игрушку, но был остер и удобен.       Рядом вновь материализовался Накаджима, улыбнувшись Кролику и Дазаю-Кингсли, что уже привыкли к этой его манере:       — Мой совет тебе, Алиса. Уничтожай то, что грозит уничтожить тебя.* Может, тогда, ты сможешь спасти и себя, и Страну Чудес, и свои воспоминания.       — Непременно. А теперь, нужно найти Шляпника. — кивнул Дазай и стены пошли ходуном, осыпаясь и разрушаясь, заставляя вещи падать.       Где-то издали до ушей кареглазого дошел громкий крик, невероятно знакомый, что заставил его отвлечься. Это чуть не погубило его: Кот резко прыгнул на юношу, отталкивая его в сторону. На то место, где раньше стоял Дазай, упал огромный валун. Сквозь камень вылезали толстые щупальца, на вид полностью из открытого мяса, что пахло мертвечиной и железом. Осаму встал, перехватил меч поудобнее и замахнулся на одно из щупалец, наполовину отрубив его.       Щупальца издали громкий крик и, пока они не пришли в себя, Дазай крикнул:       — Бегом!       Они выбежали в дверь и дальше, туда, где должен был быть Шляпник.