В Стране Чудес

      Осаму бежал впереди, сжимая в руках меч. Его сердце билось в страхе, но в крови бурлило что-то, что лишь толкало вперед, навстречу этому крику. Крик казался слишком громким и почти сломанным, наполненным отчаянием. Его желудок сжался, а на лбу выступил пот. Юноша невероятно хотел быть хоть чуточку быстрее.       Из-за поворота послышался топот ног и Дазай-Кингсли, не обдумывая, перехватил меч поудобнее и спрятался за колонной, слишком резко затормозив. Он поморщился, пытаясь дышать тише, но легкие никак не хотели его слушаться и, сделав глубокий вдох, он задержал дыхание. Черный Кролик встал рядом с юношей, Кот же привычно растворился в воздухе. Осаму, когда смог немного отдышаться, выглянул из-за укрытия и увидел пять карт, которые внимательно смотрели по сторонам, держа в руках оружие. Их образ стал более потрепанным и ужасающим. Некоторые были полностью покрыты доспехами, а некоторые были наполовину разорваны. Эти раны выглядели совсем не как бумажные.       Мистер Кингсли вдруг вскинул голову и переглянулся с Акутагавой. Сначала Черный Кролик нахмурился, оглядел по сторонам все и, дернув ушами, снова посмотрел на юношу. Но вскоре его озарило понимание, и тогда кролик кивнул. Посмотрел на стражу и, выждав, когда те будут достаточно близко, резко топнул по полу, отскакивая в сторону. Земля затряслась, покрылась трещинами и разверзлась, оставив посреди зала огромную кроличью нору. Карты затряслись, пытаясь устоять на самом краю, но провалились глубоко под землю. Их крик затих почти сразу, как только Кролик вновь топнул ногой, тем самым закрыв нору.       Дазай-Кингсли посмотрел вперед и решительно побежал в коридор, ориентируясь на возобновившийся крик, исходящий из глубины замка, что был отчаянным и невыносимо болезненным. Юноша почти не видел карт и неведомых тварей, вылезающих из новых поворотов и дверей, смотря только вдаль, не смея задерживаться и секунды в коридорах. Он только бежал и на пути ударял мечом по ногам врагов, пытаясь сбить их. В один момент на путь выпрыгнула свинья. Она облизывалась и довольно хрюкала, топая ногами. Прямо перед хрящом возник Кот и, грозно зарычав, выпустил когти и глубоко вонзился ими в розовую плоть. На весь коридор, перекрывая собственные мысли, прозвучал поросячий визг. Алиса бежал вперед, слыша из-за спины как жестокий бой продолжался, но он не реагировал на это никаким образом. Ему больше всего на свете хотелось добраться до Накахары вовремя и меньше всего — задумываться насчет происходящего.       На языке лежал привкус желудочного сока.

***

      Безумный Шляпник стоял, глядя на Красную Королеву своими белыми глазами, с которых стекали почти черные слезы. Он чувствовал лишь боль и желание сорвать голову с плеч Королевы. Ее ухмылка, самоуверенный стан, то как она держит оружие и двигается, все говорило о уверенности в ее победе. Это раскаляло его и густую кровь, заставляя снова и снова рваться в бой. Чуя знал, он готов на что угодно, лишь бы убить кровавую ведьму, чего бы это ему ни стоило.       Только одна мысль не давала покоя, вызывая непонимание и ярость снова и снова, он не знал, почему так думает, почему он твердо решил, что Алиса мертв. Он лишь слышал голос в своей голове, который то и дело нашептывал ему на ухо: «он мертв, он мертв, он мертв».       Сам того не замечая, Безумный Шляпник расплылся в улыбке.       Разумеется. Теперь весь мир утонет в крови жителей Страны Чудес. Так будет правильно. Он громко рассмеялся, пока его сердце разрывалось на куски. С каждым новым вдохом становилось лишь тяжелее соображать, мыслить в верном направлении. Он попытался сконцентрироваться на женщине. С его рук стекала жидкость, а руки совсем ослабли, не желая шевелиться.       Юноша покачнулся и на перекошенных ногах побежал прямо на ведьму. Женщина отпрыгнула в сторону, Шляпник за ней, налетая на стены. Он кричал и метал, пихая дрожащие стены. Те с грохотом падали, поднимая столпы пыли. Пыль лезла в глаза, не давая ничего разглядеть. Еще секунда, две и он почти ухватил изворотливую Королеву за подол платья, часто моргая. Коё взмахнула ножом, полоснув им по груди. Накахара захрипел, но, хотя рана была глубокая, подол не отпустил и с новой силой прыгнул, вцепившись в волосы Озаки. Через мгновение, они упали вниз, провалившись под пол. Два врага яростно сцепились, пытаясь хоть как-то друг друга ранить. Женщина всадила юноше нож под ребра и тут же вытащила его, Чуя с громким хрустом вцепился зубами в женское плечо, сильно жмурясь от острой боли.       Они и не заметили, как упали наземь и сильно ударились телами о пол, подскакивая и вновь, с животным криком, нападая. Червонная Королева снова ударила ножом по рукам, затем по ногам. Шляпник же в ответ безостановочно кусал ее за конечности, отгрызал обрывки платья, выплевывая ткань и оставляя серьезные раны. Он намеревался отгрызть как можно больше плоти, нанести больше травм, но не успел он сделать еще один укус, как девушка с размаху ударила шляпника по ране и он врезался спиной в колонну, что находилась рядом. Та опасно накренилась и, не успел Чуя отойти достаточно далеко, как та тяжело упала прямо на его ноги. Из его рта вырвался вскрик.       Женщина медленно, хромая на одну ногу, подошла и, отбросив сломанный нож в сторону, расхохоталась:       — Идиот! Я победила! Мерзкий Шляпник свержен!       Неожиданная тишина накрыла ее с головой. Ее волосы растрепались, лоб покрылся испариной, колени и ладони содраны, плечи были в царапинах, руки и ноги же сильно кровоточили, раны юноша оставил глубокие. Кажется, была сломана нога. Грязное платье разорвано и испачкано в крови. Кое сделала осторожный вдох и снисходительно посмотрела на Шляпника. Его вид вызывал у Красной Королевы лишь жалость и омерзение. Лишь лицо рыжеволосого сохраняло подобие живого человека. На нем отражалось что-то вроде сожаления и скорби, а еще сильной ярости. Озаки усмехнулась: несмотря на все травмы, Накахара все равно продолжал бой. Он медленно зашевелил руками, придвигая их к себе, стремясь встать. Чуя глухо прорычал, его зубы вновь заострились, челюсть стала больше и он сделал попытку вцепиться в ногу женщины. Та вовремя отпрыгнула, вдоволь наслаждаясь этой картиной. Цена за павшего врага оказалась невелика.       Чуе не сразу удалось направить на нее взгляд, но когда удалось, его глаза источали такую ненависть и презрение, что Кое нервно дернула руками, будто пытаясь огородиться от него:       — Твоя… см…ерть… б-будет… муч-чит… тель… ной.       — Нет, Шляпник, — Кое сделала глубокий вдох и мягко улыбнулась, беря себя в руки. — Я буду править этой жалкой страной до скончания веков.       В одном из коридоров послышался топот ног и женщина с гордой осанкой обернулась, чуть пошатнувшись. То были карты. Они выстроились, не издавая ни звука и не задавая вопросов. Стоило им остановиться, как тишину нарушило хриплое дыхание Шляпника и громкий голос Королевы. Впереди всех стояла одна из самых главных карт в черно-красных доспехах. Чуя помнил эту карту и помнил, что много лет назад они довольно неплохо общались. Рыжеволосый сурово уставился на солдата, сжав почти не слушающиеся руки в кулаки. Карта, казалось, и не смотрит в его сторону, однако солдат, посмотрев на женщину, подошел к ней поближе, прикрывая другим картам обзор на врага.       — Ваше Величество, позвольте доложить? — Женщина кивнула. Чуя, крепко сжав зубы, глубоко вдохнул и воспользовался шансом. Он резко направил все тело вперед, пытаясь сдвинуться с места. Солдат выпрямился, будто стараясь выглядеть более важно. — Белая Королева неподалеку от дворца вместе с еще одним человеком. Они застряли у самого леса из-за потопа. Но вскоре будут наступать.       — Однако, их всего двое?       Карта согласно кивнула.       — Где Валет?       — Уже у Брандашмыга, Ваше Высочество.       — Все. К Брандашмыгу. — Плюнула она, держась за свою руку. Но стоило ей договорить, как она ощутила чужую хватку на сломанной ноге. Зубы мертвой хваткой вонзились глубоко в мясо. Из глотки женщины вырвался болезненный вскрик и она опустила взгляд вниз. Руки Шляпника безжизненно повисли, ноги же отсутствовали, оставляя за собой лужу из крови.       Карты хотели было помочь своей королеве, но та их оборвала, выхватив меч из ножен ближайшего солдата и с размаху проткнула им спину Накахары, вложив в удар всю свою силу. Но Чуя лишь сильнее сжал зубы, тем самым, с громким хрустом и чавканьем перекусив ее ногу. Женщина закричала и упала, как и Шляпник. В их глазах читалась невероятная ненависть вместе с жалостью, что не успели еще хоть сколько-нибудь причинить боль друг другу.       Карты в ту же секунду оказались рядом со своей королевой и, оставив еле живого Чую умирать, и не подумав вытащить оружие, понесли ее на руках. Как можно дальше от этого зала. Женщина яростно зарычала на последок:       — Катись к дьяволу, выродок!

***

      Легкие Дазая горели, губы пересохли, а кровь бешено струилась по его венам, заставляя двигаться. Он увидел проход в зал в дали коридора и, не думая сбавлять ход, направился прямо к нему, тяжело дыша. Он остановился почти у самого входа, увидев огромную колонну, упавшую на пол. Все помещение было разрушено, стены сыпались и трескались, потолок обвалился, а пол был покрыт пятнами крови и пылью. В одной из самых больших пятен Осаму увидел его, лежащего на животе. В его спине был меч, ног не было, а руки безвольно лежали на земле.       — Чуя… — Юноша подбежал и упал на колени прямо в кровавую лужу, боясь коснуться рыжеволосого. Горло резко пересохло, голос срывался, не желая звучать ровно. — Что она…       — Т-ты жив, — тихо проговорил Шляпник, почти не шевеля губами.       Осаму кивнул, мягко улыбнувшись, но Накахара лишь поморщился. Шляпник тяжело дышал, если вообще дышал. Юноша попытался коснуться Дазая, но его руки были настолько неживыми и сломанными, что те не поднялись и на миллиметр.       — О ч-чем это… я… в моей… гол-лове это… все. — Чуя слабо мотнул головой, дернув плечами, чем вызвал сильный кашель. Из его рта потекла кровь, брови нахмурились.       — Прошу, не говори, Чуя. Ты будешь жить, слышишь? — Осаму осторожно коснулся его лица руками, вытирая черные слезы. В горле встал ком, не давая говорить ровно, а в животе что-то сжалось. — Прошу, Чуя, не…       — Осам… му. Я дол-лжен… кое-что… — Его слова оборвались, когда Накахара посмотрел в глаза юноши и замер. Осаму посмотрел в глаза Шляпника, пытаясь поймать его взгляд и смотрел в них, улыбаясь сквозь силу, гладя его по щекам дрожащими пальцами.       — Что… Что ты хотел сказать? — Его голос срывался на истеричные нотки, а уголок губ дергался, не желая замереть. — Нет, Шляпник, Шляпник. Подожди, ты поправишься, правда, ты же очень сильный. Мы подлатаем тебя, отнесем к Белой Королеве. И-и-и! Ты встанешь! Я-я хочу, чтобы ты рассказал мне о прежней Стране! Ты еще не все рассказал! Вылечим тебя, и… Ты всегда справлялся, так? Ответь мне!       Но Чуя не отвечал, все так же, не моргая, смотря на мистера Дазая-Кингсли. Юноша подскочил и вытащил меч из его спины, отбрасывая его в сторону. Осаму дрожал, осторожно склонил ухо над грудью Шляпника, но не услышал ни дыхания, ни сердцебиения.       — Чуя…       Лицо рыжеволосого не поменяло своего выражения, взгляд остекленел, а рыжие волосы утратили свою яркость. Его кожа обрела грязно-серый оттенок. В голове Осаму стали пробегать воспоминания о том, как этот рыжеволосый Шляпник смеялся, шел прямо по столу и нес на своей шляпе. Вспомнил о его улыбке, о том, как заботился о нем и как спас. Дазай, тяжело дыша, силился прийти в себя или наконец проснуться. Он цеплялся за Шляпника и прижимал его голову к своей груди, тихонько покачиваясь.       Юноша и не услышал, как прибежал Черный Кролик, и как вокруг него все затряслось.

***

      Рюноске все это время стоял в немом шоке, так же не веря своим глазам. Чтобы Шляпник и умер? Любой посмеется. В этом нет и не может быть правды. Однако это было так. И все, что знал юноша, так это то, что его часы, что юноша всегда таскал с собой, остановились.       Пол затрясся, напоминая Кролику о том, что времени у них нет ни на что.       — Алиса, надо уходить! — Прокричал юноша, подбегая ближе.       Но Осаму молчал, продолжая прижимать к себе бездыханное тело. Рюноске огляделся по сторонам. Стены стали дрожать и осыпаться, потолок обрушивался вниз, грозясь раздавить друзей. Из-за стен стал просачиваться гнилой запах, что уже казался привычным. Все вокруг будто было живым, состоящим из голого мяса. Оно шевелилось, где-то распахнулись глазные яблоки, бешено мотаясь из стороны в сторону, будто не зная на чем сфокусировать взгляд. Черный Кролик впервые ощутил такой невероятный страх. Сердце сжалось, его руки и уши задрожали, а на лбу выступил пот. Из-за углов появились отростки, подходящие на волосы, черные как смоль. Это и были длинные спутанные волосы, тянущиеся к группе ребят. Наконец, отмерев, Акутагава вновь посмотрел на Алису. Тот не шевелился, все так же прижимая к себе тело. Волосы потянулись к нему, обвивая тела друзей. Стены стали сжиматься, а обрушившийся потолок вновь появился, став таким же мясным.       Акутагава рванул на помощь к юноше, но волосы уже крепко обхватывали его конечности, мешая парню вырваться, обвивая даже уши. Рюноске часто дышал, дергаясь, пытаясь вырваться из хватки, но та с каждой секундой лишь обретала силу. Кролик, чувствуя, что сил больше нет ни на что, вобрал в легкие воздуха и закричал:       — Алиса!

***

      Мистер Дазай-Кингсли ласково перебирал рыжие волосы. Он услышал крик Черного Кролика. Услышал как мерзко хлюпают стены, а волосы медленно, тихонько подбираются ближе, обвивая их почти с любовью. Осаму слабо улыбнулся и выпрямился, все так же держа Шляпника. Что-то знакомое в его голове, что-то, что было совсем близко, так и кричало о себе, умоляло быть услышанным. Это что-то напоминало о чем-то далеком и забытом. В один миг все вокруг застыло, и Рюноске, и волосы, и стены. Двигался лишь Осаму. Он посмотрел на право и увидел силуэт ребенка у одной из дальних стен, что была скрыта тенью.       — Это ты, — одними губами проговорил юноша. Малыш кивнул, будто услышал Дазая. — Если можешь, помоги мне. Пожалуйста.       Он имел ввиду почти все, с чем не мог справиться в одиночку. Шляпника, Черного Кролика, возвращение домой, воспоминания, сражение с Бармаглотом, внезапное предложение руки и сердца, смерть отца… Все. И он не знал, насколько много Дазай просит и много ли это вообще, но он знал, что эта цена необычайно высока и надеялся, что никому другому не придется платить за его желания.       — Ты ближе, чем ты думаешь. — Вдруг промурлыкал Чеширский Кот.       — Насколько ближе? Откуда мне знать, как я далеко?.. — Дазай посмотрел на мясной потолок. — Временами я забываю, что все это лишь сон.       Накаджима проплыл по воздуху поближе к силуэту ребенка и развернулся спиной к Осаму, будто пытаясь разглядеть ребенка. Будто он говорил с ним, а не с Дазаем.       — Сны никогда не оставляют тр-равм и шрамов. Заметь, хотя твое тело и цело, но шр-рамы не ушли. И эта память пр-ребудет с тобой до конца, Алиса.       Осаму коротко кивнул и, аккуратно положив голову Чуи на землю, встал. Он посмотрел на рыжеволосого Шляпника, что уставился в пустоту. В этот момент его голову пронзила боль и, закрыв глаза, юноша увидел что-то знакомое. Такое же чертовски знакомое, такое же, что он видел сейчас, но не здесь, а там, в Лондоне.       — Не слушай этого доктора! Ты будешь жить! Поэтому, пошли со мной, в Страну Чудес? — Улыбнулся юный Осаму, обняв за плечи парня. — Пожалуйста. Пошли со мной, ты ведь здесь умрешь.       — Я бы с рад… достью. Пустишь… меня? — Его карие глаза потихоньку теряли блеск, а лицо становилось бледнее с каждой секундой. Юный Дазай-Кингсли прижал к себе его, больного, лежащего в постели.       — Разумеется, Чуя! Только пожалуйста, держи меня за руку.       В груди снова что-то отчаянно забилось о ребра, вызывая лишь желание пустить клинок себе в живот. Он вспомнил как у него был друг, который жил через дорогу. Он был старше, но Чуя был добр к маленькому Кингсли. Помнил, что тот был болен и никакие лекарства ему не помогали, лишь усугубляя ситуацию. Он помнил, как однажды пустил его в страну Чудес. И это воспоминание разрывало, заставляя вновь пережить тот вечер, когда карие глаза остекленели, а сердце Накахары навек остановилось. Холод пробежал по спине, а в груди возникла пустота. Казалось, юноша оглох на мгновение.       Дазай сделал глубокий вдох, наполняя легкие, и, даже не вытерев слезы, поднял клинок. Он рассматривал лезвие, покрытое кровью карт. Юноша услышал как с его губ сорвался яростный крик. Этот крик взмыл к самому потолку, с силой разбиваясь и рассыпаясь по всей зале. Повисла тишина, наполняющая его сознание.       Осаму обернулся к силуэту и сделал шаг. В этот момент в его глазах закипела злость, накрывающая его с каждой секундой, что он вспоминал. Он вспоминал, вспоминал все что так долго пряталось в его сознании, перекрывая тишину и пустоту. Чешир мягко улыбнулся, кивнув и гордо подняв подбородок.       — Все, что я когда либо знал, спряталось в самой глубине моего сознания. Все, что я только хотел, это вспомнить. Но раньше я желал забыть обо всем, вплоть до мельчайшей детали. Пожелал и забыл. Пожелал и вспомнил. Я искал везде, но нашел их только после его смерти. После того, как погиб он. После того, как погибло столько жителей. Что скажешь, Кот?       Чеширский Кот едва заметно кивнул, взмахнув хвостом и повернулся к Дазаю. В его глазах плескалось сочувствие.       — Только безумец может мерить успех по страданиям.       — Я не желаю более терпеть это. — Прошипел Осаму. Его вид с каждым мгновением становился все более спокойным, однако его взгляд был полон скорби, ненависти и жажды мести. Его рука уверенней сжала клинок, а плечи расправились, глаза покраснели. — Довольно.       Кот растворился в воздухе, с самым довольным выражением лица. Силуэт шагнул вперед и стал настоящим ребенком. То был маленький мальчик с каштановыми волосами в голубой ночнушке. То был он сам. Юноша мягко улыбнулся и кивнул ему:       — Спасибо, что привел его. И за то, что помог мне вспомнить.       Мальчик грустно улыбнулся и кивнул. Не успел юноша хоть что-то еще сказать, как в мгновение ока исчез и этот ребенок, растворившись в воздухе.       Дазай обнаружил себя, все еще обнимающим Шляпника. Он услышал, как громко закричал Черный Кролик и увидел подступающие волосы и давящие стены, но стоило ему наклонился, оставив легкий поцелуй на рыжей макушке, как все остановилось.       Стены перестали дрожать, волосы в ту же секунду выпустили из цепкой хватки Рюноске, а плоть стала высыхать, за считанные мгновения рассыпаясь в пыль. Кролик рухнул на пол, тяжело дыша и откашливаясь. Его уши дрожали, а взгляд заметался, пока он не остановил его на Дазае. Тот положил Накахару на пол и встал, беря в руки клинок.       — Кролик, — позвал Дазай. — Ты сможешь открыть нору прямо к Вострому мечу?       — Думаю, — Акутагава растерянно уставился на рыжеволосого, пытаясь прийти в себя. — Это возможно. Но только в случае, если она уже не взяла его. А учитывая как давно мы тут находимся…       — Открой нору, — отрезал Осаму. — Мне нет дела до этого. Разберемся здесь и сейчас.       Акутагава сглотнул, увидев, как переменился взгляд юноши. Понятно было сразу, этот человек не собирается останавливаться ни перед чем. И Алиса не усомниться в своем выборе. Пришло время сделать так, как должно. Кролик встрепенулся и, собравшись с духом, сказал:       — Хорошо. Тогда я пойду помогу пленным и выведу их за пределы замка, в безопасное место. Однако мои норы ограничены, они не могут проходить напрямик к Белой Королеве. Поэтому я отведу их к лесу, посмотрю, как там обстоят дела. Вода уже должна была сойти. А вы… — Он посмотрел на Чешира, появившегося рядом с Осаму, и топнул ногой, открывая проход. — Идите за мечом. Вернетесь этим же путем, к норе, ведущей в лес.       Осаму, не дождавшись ответа, прыгнул в нору, вслед за ним и Чеширский Кот. Время бежало вперед, так быстро, как никогда прежде. Но сейчас, юный Кингсли знал, что ему нужно сделать.

***

      Королева знала, что Алиса придет за ней. Знала, что девушка будет слаба, сломлена. В ней никогда не было жестокости, не было ничего, что могло бы раскрыть ее бойкую натуру. Когда карты вместе со своей Королевой вышли во внутренний двор замка, ей предстала картина того, как дамы и господа выстроились вокруг костра. Они подкидывали в пламя сломанные стулья и поленья, что нашли поблизости. Кто-то закинул часть алых роз. Озаки равнодушно повела плечом и заметила, как ей навстречу выбежал Валет, сияя словно начищенный самовар.       — Моя Королева! — Федор склонил голову в поклоне, позвякивая доспехами. — Мы принесли Вам Вострый Меч!       — Я разве просила, чтобы ты брал его в руки? — Рявкнула та, вцепившись Валету в волосы. Она наклонилась вперед, совсем позабыв о своих травмах, а ее волосы упали длинными локонами на плечи, будто змеи. — Отдай его. Мне.       Мужчина лишь криво улыбнулся, кладя руку на сердце и вновь склонил голову в повиновении. Женщина хохотнула и выпустила темные волосы. Тот медленно протянул Червонной Королеве белый меч, покрытый множеством серебряных камней. Он сверкал тысячью огней в свете пламени. Лишь тогда, взяв увесистое оружие в руки, Кое благоговейно улыбнулась, сжав клинок покрепче и подняв его высоко над головой. Все подданные были обращены к правительнице.       — Вы все, вы видели, что творит эта мелкая дрянь! Она отравляет нашу страну, вносит беспорядки, внушает всем нам чушь! Убейте ее! Убейте Алису и покончите с этим! — Солдаты громко закричали в ответ, будучи на готове. Они так же поднимали свое оружие вверх, готовые к битве, жаждущие крови. Еще больше крови, чем уже было на их руках. Кое обернулась к Валету и чуть понизила голос. — Все те, кто столпился у ворот, должны отправится на истребление всех неугодных, к замку Белой.       Мужчина кивнул и, поклонившись, удалился, взмахнув кроваво-алым плащом.       Когда Федор ушел, а толпа уже была готова ринуться в бой, кто-то нерешительно поднял руку:       — Выше Высочество, но она безумна! — Толпа замолкла, отворачиваясь от одной из карт. Та нерешительно продолжила, сглотнув. — О ней ходят слухи.       — И какие же, позвольте узнать? — Женщина расхохоталась, сильно сжав пальцами меч. — Что она, девчонка, с умершим папашей и слезами по всему лицу? Что Алиса ничего не помнит? Или что она вновь бедняжка потерялась в лесу?       Толпа подхватила ее смех. И смех, запах крови и предвкушение скорой смерти врага наполнили пространство. Красная Королева упивалась и дышала им. Она была довольна раскладом. Оставалось всего ничего.       — Нет, Ваше Высочество, — ответила карта. — Ходит слух, что Алиса… Я уверен, эти слухи лживы.       — О чем же?       — О ее свирепости. Кошмарные слухи.       — Дорогой мой, насколько же по твоему она кошмарна, что слухи обо мне тебя более не пугают?       Карта промолчала, потупив взгляд. Страх переполнял солдата, что было слишком странно для ее войска. Карты. Ее карты, все как один. Теперь она видела это. Все они боятся будущей битвы, словно нет ничего страшнее, чем она.       — Ради всего святого, да что с вами не так?! — Рявкнула женщина, бешено рассматривая изуродованные лица. — Что может эта девчонка, а что не могу я?! Откуда вообще пошли эти слухи и когда вы успели их набраться?       — От меня.       Женщина услышала знакомый голос. Она развернулась на месте и посмотрела за спину. Прямо перед ней стояла Эм, из Эмбриджа. Гостья почти не изменилась с их последнего разговора, за исключением размера. К величайшему сожалению Кое, на ее лице не было ни слезинки, а руки пусты. Лицо Червонной Королевы озарила понимающая улыбка.       — Так это ты наша Алиса. — Женщина мягко кивнула самой себе. — Нашла мой подарочек?       — К сожалению он не был запакован, как успел заметить. — В его глазах игриво плескались черти. — Было бы гораздо… приятней, знаешь ли.       — В следующий раз обязательно украшу, — кивнула Красная Королева. Она взглянула на карту, что неуверенно перечила ей, и щелкнула грязными пальцами. Карты тут же все поняли свою повелительницу и метнулись к солдату, а другие выволокли из толпы двоих детей. — Тогда думаю, тебе бы хотелось принять еще кое-что…       Карта, что сумела одними своими словами встревожить целую армию, широко улыбнулась и сверкнула сиреневыми глазами. Зрачок в миг стал щелкой, а сам солдат растворился. Некоторые вздрогнули, другие взялись за оружие. Кое, на вид равнодушно, повела плечом, вновь посмотрев на Алису. Конечно, как же она могла забыть о мастере перевоплощений?       — Кот, — хохотнула Озаки. — Как приятно вновь видеть тебя.       Но тот ей не ответил, он лишь появился рядом с Осаму. В его светлом лице скрывалось что-то, что заставило женщину ощутить собственное сердцебиение. Ацуши нарочито лениво мотнул хвостом и сделал маленький шаг к мистеру Дазаю-Кингсли, так и сияющим самодовольством. Карие глаза улыбнулись и юноша шагнул ближе к женщине.       Дети стояли едва шевелясь, с надеждой глядя на из ниоткуда взявшихся Алису и Кота. Они явно долгое время были пленными и сейчас, абсолютно грязные, в обносках, глядели огромными глазами. В них плескалась пустота, кожа вся в земле, губы трескались, волосы торчали в стороны, а хрупкие пальцы все в кровавых подтеках. Их запястья и шеи сильно сжимали веревки, оставляя следы. Лица отражали лишь апатию и некое смирение. Женщина ничего не чувствовала, глядя на них. Только отвращение и желание позлить нахалку.       — Подумай, Алиса, — сверкнула улыбкой Кое. — Эти бедные дети, дети твоих обожаемых друзей, моего народа, погибнут. Если ты не уйдешь.       Осаму удивленно посмотрел на женщину и прыснул со смеху. Затем посмотрел на детей, куда-то в толпу. Очень легко вновь перевел взгляд на королеву и покачал головой, беззвучно смеясь. А вскоре плавно, со всем нахальством, повернулся спиной к ним и подошел к Коту.       — Я выдавлю тебе глаза и буду поить тебя твоей собственной кровью, пока ты не умрешь. — Промурлыкал Дазай-Кингсли и щелкнул пальцами.       В следующую секунду земля затряслась. Все испуганно оглядывались, не зная что дальше произойдет. Осаму выхватил чужой клинок и бросился с ним на женщину. Озаки взмахнула Вострым мечом и отбила удар, скрестив клинки. Все ее тело дрожало, катастрофически ныло от боли. Дазай взмахнул мечом и пихнул ее в колено, сбив с ног. Она обмякла и упала, яростно задышав и уставившись на Осаму. Кое хотела прыгнуть на Алису, направив серебристый клинок на него. Однако тут же он пустил меч ей в руку, покручивая лезвием. С ее губ слетел вскрик.       Когда Королева оглянулась, она увидела лишь огромную нору. Из ее армии остались лишь несколько карт, что вовремя взобрались на живую изгородь. Не было даже детей. А вдали, ближе к входу замка, стоял Черный Кролик. За все это долгое мгновение он даже не посмотрел на нее, отвернувшись. Где-то в груди с громким треском что-то сломалось. Не успела она хоть как-то взять себя в руки, как Алиса выбил клинок из ее рук, взял в свои и вцепился ей в волосы, сильно дернув вверх, не обращая внимания на ее крик и совершенно неожиданно выступившие слезы. В карих глазах был лишь холод, а на губах играла небольшая, почти незаметная глазу, улыбка.       — Отп-пусти! — В ее голове больше не звучал командный тон. Теперь с ее губ слетал лишь истерический смешок.       — Прости, но я предпочитаю исполнять свои обещания. — Плюнул ей в лицо Осаму. Ее светлые глаза расширились и вся боль свалилась на нее целиком. Но даже несмотря на адски горящие раны, женщине они казались ничем перед его угрозами.       — П-пожалуй… ста…       Осаму мягко взглянул на нее, тихонько пропев что-то успокаивающее, похожее на мелодию колыбельной, и, не выпуская шелковистых волос, взмахнул Вострым Мечом.