ДА ЧТО С ТОБОЙ ТАКОЕ, ДАРЬЯ?!

— Ты поговорила с Трентом? — Джейн удивлённо смотрит на Дарью — подруга непривычно угрюма, больше чем обычно. У Дарьи всегда с утра настроение не самое радужное, но это как-то уж слишком даже для неё. Перебор. — Да, — прячет глаза, отводит взгляд, горбится заметно сильней. — И? — Джейн подпрыгивает на месте от нетерпения. — Мне из тебя клещами тянуть, Моргендорфер?! Дарья наконец поднимает голову. Смотрит исподлобья, сердито: — Обещал помочь нам с проектом. С музыкальной частью. — Привет, — Джейн просто сияет. — Виделись, — Дарья оборачивается. — А это ты… Ну я пошла. Увидимся в школе. — Я могу подкинуть вас до самого входа, — улыбается Том. Просто Красно Солнышко по сравнению с Дарьей. Та что-то невнятно бурчит и уходит не прощаясь. … — Не знаю, что с ней такое, — жалуется Джейн новому приятелю. — У нас… у меня, в основном, проект по английскому горит. Я надеялась, что Дарья с моего братца просто не слезет, пока не добьётся внятного ответа по поводу его участия в музыкальном оформлении, а она… От меня бегает, бурчит что-то себе под нос. На тебя волком смотрит. Как на врага всего человечества. — Она ревнует. — С чего бы?! — Джейн таращится на Тома, на секунду оторвавшись от соломинки в стакане с содовой. — У меня и раньше были сердечные привязанности и Дарья спокойно реагировала на это. И, в конце концов, Дарье нравится мой брат. И я с тобой не так много общаюсь. На единственную и лучшую подругу у меня всегда время есть. Том разводит руками: — Не знаю в чём дело… Я не так хорошо знаком с твоей подругой. Но мы недавно поговорили с глазу на глаз, и Дарья заявила мне прямо в лицо, что я третий лишний, мешаю вашей дружбе, что она по жизни изгой и ты для неё единственный близкий человек на всём белом свете. Наорала на меня. Джейн поражена до глубины души: — Дарья?! Наорала?! Это точно была она? Ты её с Квин, родной сестрой Дарьи, не перепутал? — Точно. Это была она. Кричала на меня, глаза при этом сверкали, как у тигрицы, когда та защищает своих тигрят. Джейн втягивает через соломинку чуть ли не полстакана за раз: — Я с ней поговорю. Чтобы Моргендорфер на кого-то орала в голос… Она же самый спокойный человек из тех, кого я знаю. Ну, после Трента. Но мой братец ночная зверушка и днём просто спит на ходу. А Дарья… — Поговори. Я не хочу, чтобы из-за меня вы рассорились. Я не собираюсь мешать вашей дружбе. Так ей и скажи. … — Так, Моргендорфер, нам просто-таки необходимо поговорить, объясниться, — Джейн буквально прижала подругу к железным шкафчикам в школьном коридоре. — Срочно. — Хорошо. Говори, — вроде привычно ровным тоном, но взгляд… Джейн не может понять, что происходит и прямо говорит об этом: — Что с тобой такое происходит, Моргендорфер? — А что со мной происходит, Лейн? — голос не повысился и на четверть тона, ровен, но интонации нехорошие — Дарья на точке кипения. Улавливать такие тонкие вибрации Джейн уже умеет. Пришлось научиться ловить эти, почти неслышные, колебания в атмосфере. Предвестники приближающейся бури. Чтобы вовремя найти убежище. — Наш проект горит, Трент откровенно его саботирует, а ты, вместо того, чтобы насесть на этого флегму и лентяя, бегаешь от меня, цепляешься к Юному Томасу. Думаешь, Трент мне не рассказывал — все твои разговоры с ним не о проекте, его роли в нём, музыкальном оформлении, а в основном обо мне и Томе — где мы, что мы? — Значит, уже Юный Томас? — Дарья почти шипит, глаза злые. — Он, кстати, очень умный мальчик и, как я вижу, был абсолютно во всём прав — ты ревнуешь, Моргендорфер. — С чего бы мне ревновать? — высокомерно фыркает Дарья, но щёки наливаются малиновым. Ещё далеко до той приснопамятной «помидорки», но уже где-то рядом. — И, главное, к кому? — Вот и я пытаюсь понять — с чего бы тебе так беситься? — устало вздыхает Джейн. — С появлением Тома мы не стали реже встречаться, продолжаем тусить вместе. Я всегда рада тебе и Том нам не помеха — в конце концов, мы можем тусоваться все вместе, втроём. Том ничего не имеет против твоего присутствия. Это мне следовало бы начинать ревновать. Так в чём дело, Моргендорфер? — Я сама не знаю! — Дарья смотрит прямо Джейн в лицо, и у Лейн ёкает сердце — так жалобно, ещё немного и до слёз дойдёт, а Дарья не отличается плаксивостью. Это так непривычно, что Джейн почти в настоящей тревоге. Да что творится такое с Моргендорфер?! — Тихо, успокойся, Дарья. Мы всё преодолеем. Вместе. Я тебя не брошу. И никакие Томы, Джоны, Тедды или Джеффри не встанут между нами. Не помешают нашей дружбе. Никогда. — Правда? — это прозвучало так неожиданно по-детски, а у Дарьи уже мокрые блестящие дорожки по щекам. Что совсем ни в какие ворота. Это пугает всерьёз. Самые основы мироздания рушатся. И Джейн обнимает Дарью. Потому что Конец света всё равно уже наступил. Если сама «железная Моргендорфер», самая угрюмая и мрачная, но и самая невозмутимая, спокойная девочка в школе, рыдает взахлёб у тебя на плече и целует в щёку, громко всхлипывая и задыхаясь от слёз, значит, возможно всё, что угодно — Второе Пришествие марсиан, нашествие Триффидов и, что внезапно, сразу во всём мире бесследно исчезнут автоматы с содовой. Джейн целует Дарью в ответ. В мокрую и солёную щёку. И у Лейн закрываются глаза, в голове стучат серебряные молоточки — губы обжигает ответный поцелуй Дарьи. И неизвестно куда бы девушек унесло на гребне этой волны, если бы не деликатное покашливание Джоди. — У нас сейчас история. Вы ещё об этом не забыли, девочки? Они размыкают объятья. Джейн дрожащими руками приглаживает волосы. Коленки подгибаются. Дарья одёргивает пиджак и вытирает лицо: — Да. История. Только никому, Лэндон. Джоди издаёт возмущённое фырканье: — Могла бы и не предупреждать. Я не сплетница и не болтушка. Пошли уже. … — Мы поговорили, — Джейн выглядит теперь гораздо спокойней, расслабленней. И очень довольной. Но Тому почему-то это не нравится. И не зря. — Ты можешь рассчитывать только на дружбу, Томас. Не больше. — Последний раз, когда мама называла меня Томасом, был тот злосчастный день, когда я разбил любимую бабушкину вазу. — На этот раз всё не так трагично, парень. Просто я не хочу потерять Дарью. Я люблю её. А она меня. Мы вместе и весь остальной мир побоку. Ничто и никто не сможет встать между нами. Никогда. Том пожимает плечами: — Я согласен на дружбу. Получается, это я во всём виноват? — Почему это виноват? — удивлённо спрашивает Дарья. Она только что вошла в пиццерию и сразу направилась к столику, за которым сидели Том и Джейн, уселась рядом с подругой и вопросительно уставилась на Тома. — И в чём? — Ты просто подтолкнул нас к разговору по душам. К пониманию того, что между нами происходит, — говорит Джейн, когда Том и Дарья возвращаются с содовой и пиццей и снова усаживаются за столик. — И что мы испытываем по отношению друг к другу. — Я впервые в жизни абсолютно счастлива, — улыбается Дарья. — Я теперь знаю, что это такое — засыпать и просыпаться с улыбкой. С нетерпением ждать следующего дня. Хелен ничего не может понять, но тоже очень довольна случившимися со мной переменами. Квин пребывает в полном недоумении. — Значит, друзья? — Том поднимает свой стакан содовой, салютует. — Лехаим! — Что-то ты слишком легко согласился, — Джейн с подозрением смотрит на Тома. … — Он меня поцеловал, — Дарья почти шепчет, не поднимая глаз. С самого утра какая-то потухшая, сгорбилась и шаркает ногами. — Кто? — Джейн так резко останавливается, что чуть не падает носом в пол. — Том. Он вроде как хотел поговорить, зазвал в свой драндулет, мы разговаривали, всё было нормально и вдруг… Я его оттолкнула и сбежала, а потом долго мыла рот с мылом. Джейн! Джейн в бешенстве срывается с места, оставив Дарью одну в коридоре. Ну как одну — в Высшей школе Лондейла всегда хватало зевак. Слетаются, как мухи. Почти мистика — только что никого не было и вот ты оказался в окружении небольшой толпы. Хлопнула входная дверь. Дарья вздохнула и отправилась на урок, провожаемая взглядами местных зевак и сплетников. По каким-то загадочным причинам отсутствовал только Тошнотик. … Том едва успел открыть дверь, как был тут же атакован разъяренной высокой брюнеткой — ещё одна тигрица: — Ты… козёл драный!!! Если ещё раз увижу тебя рядом с моей девушкой!!! Только попробуй приблизиться к ней и я… У Джейн были маленькие, но очень крепкие и жёсткие кулачки. Том отступил к двери в столовую. — Хм? Джейн остановилась, перевела дух и обернулась — женщина хмурится, мужчина с удивлением разглядывает незнакомку и девочка с ироничной и злорадной улыбочкой уставилась на Тома. — Моя мама — Кэтрин, папа Энджер и сестра Элси. А это — моя подруга Джейн. Джейн Лейн, — у Тома интонации вышколенного английского дворецкого. Джейн выдохнула, пригладила волосы: — Бывшая подруга. И не вздумай ещё раз даже приблизиться к Дарье. Уши надеру. — Прости. Не смог удержаться. Мне она тоже очень нравится. — И что? Нравится, но она не твоя девушка. Вот и держись подальше от неё. И от меня. От нас обеих. — Мне позвать охрану? — сердито спрашивает Кэтрин у сына. — Не беспокойтесь. Я уже ухожу, — буркнула Джейн. — Хочешь холодного лимонада на дорожку? — Элси сильно развеселило представление, что невольно перед ней устроили Джейн и Том, его смущение. Младшая сестрёнка явно была не на стороне брата. — Нет, спасибо. Но Элси всё равно убегает на кухню и вскоре возвращается с запотевшим стаканом. Кэтрин всё это время с любопытством разглядывает Джейн. Энджер торопится исчезнуть в глубинах дома, прикрывшись газетой от кипящей от негодования девушки. Джейн опустошает стакан, сипло благодарит Элси — напиток просто ледяной, обжигает горло и вылетает за дверь, успевая услышать за спиной грозное: «Томас!». … — Ты всё-таки едешь… — вздыхает Дарья. Она и Джейн сидят за любимым столиком в пиццерии. На раздаче опять Арти. Он стонет и причитает, повествуя об ужасах плена, каково ему пришлось в лапах у коварных инопланетян. У Арти появился новый благодарный слушатель — суровый мужчина средних лет, похожий на служащего похоронного бюро. Чёрный костюм, непроницаемо чёрные очки, неулыбчивое лицо. Остальным эта тема уже порядком надоела. — Мама давно обо мне договорилась. Она сказала, что это будет полезно — я побуду немного среди «своих», нам будут читать лекции по истории искусств, преподавателями будут известные художники, мастер-классы… Ты же хочешь, чтобы твоя девушка тоже отрастила себе вторую голову и стала такой же умной? Дарья хихикает, но потом снова становится грустной. Джейн приобнимает подругу за плечи: — Не грусти. Всё нормально. А ты? — Мама уже давно намекала мне на то, что наш мистер О`Нилл организует летний лагерь — «Плакать это нормально». Собирается помучить детишек вдоволь и ему нужны помощники в этом нелёгком деле. Так что, скорее всего, устроит меня на эту каторгу. Джейн смеётся. Мужчина в чёрном берёт свою пиццу и содовую, выходит под жаркое летнее солнце и торопливо ныряет в чрево старомодного авто. Чёрный и блестящий автомобиль плавно поднимается в воздух, разворачивается и улетает в даль светлую. Арти этого не видит, он опять заламывает руки и причитает о своей горькой судьбе и, за неимением других слушателей, обращается к потолку, который ему сочувственно подмигивает большими зелёными глазами. — «Эшфилд» не на другом конце света и ты сможешь заглядывать ко мне. И звони, если что. — Ладно. … — Интересно получается, — ворчит «Джейн». — Эллисон с её подкатами можно, но даже намекнуть на истинные причины почему ей со мной было нечего ловить — нельзя? Что я и «Дарья» перешли на новый уровень отношений и совсем не дружеских. При этом можно почти прямо сказать, что один из троицы ухажёров Квин неровно дышал к своему «сопернику» — пожалуйста. А то, что наши посиделки в комнате у Дарьи уже давно были не так невинны и дверь была обычно заперта на замок — ни-ни. Продюсер разводит руками. (*) … — Бинго. Ты угадала. Интуиция не подвела. И что дальше? — Джейн потихоньку-полегоньку отступает по стеночке к двери. И мысленно ругает себя — как можно было так лохануться?! В домиках живёт по четверо человек минимум, а у Эллисон — поздний вечер и никого. — У меня уже есть девушка. — Но её здесь нет, — Эллисон улыбается хитрой лисьей улыбочкой. И почти мурлычет по-кошачьи. — И это всего лишь секс. Тебе надо расслабиться. Ты такая напряжённая в последнее время… — Нет, спасибо, — Джейн берётся за ручку двери. — А ты можешь расслабиться и в одиночку. Развлекайся. Джейн выскальзывает за дверь. Эллисон презрительно фыркает вслед Лейн: — Школьница… Что ты понимаешь в жизни? Наивняк. Рыцарь верный своей Прекрасной Даме, блин. Я бы тебе показала, что такое настоящий секс. Ты со своей подружкой наверняка дальше второй базы ещё не продвинулись… Джейн не слушает Эллисон. Несётся с пылающими щеками в свой домик. Взлетает по лестнице наверх, провожаемая любопытными взглядами соседок. Они прекрасно знали, кто такая Эллисон и чего она хочет от Джейн. Но молчали — наблюдали и ждали, когда это произойдёт. Когда эта акула проглотит свою жертву. Но Джейн оказалась крепким орешком. И сейчас соседки по домику пытались понять — что пошло не так, почему Джейн вернулась так быстро. Эллисон больше не заговаривает с Джейн, не подходит к ней во время занятий, даже не смотрит в её сторону, теперь просто игнорирует, как и все остальные. Лейн оказалась в безвоздушном пространстве, вакууме. … — Это тебя. Джейн поднимает голову от книги. Соседка по домику протягивает трубку. Снизошла до изгоя, парии и местной достопримечательности — Джейн. — Спасибо. Этот родной голос… — Дарья, как там у тебя дела? — Нормально, — недовольный вздох. — А как ты? — Полный порядок! — сказано слишком бодро и так фальшиво-жизнерадостно, что Дарья сразу всё понимает: — Мои каторжные работы на нашего мистера О`Нила благополучно завершились, я отбыла повинность и могу приехать к тебе проведать, поболтать. — Я не вру, у меня всё в порядке, — отчаянно врёт Джейн. «Не считая того, что мои, с позволения сказать, собратья по цеху, оказались снобами и подлизами, а их кумир Дэниел — надутым болваном и страшным бабником. И от его поползновений меня спасает только то, что комендант знакома с Амандой и я ещё малолетка… А в результате он меня просто не замечает, не обращает никакого внимания. Словно меня нет в студии». — Но Трент думал завтра выбраться ко мне, заехать. — Поняла. Увидимся. … Они поднимаются наверх и соседки Джейн, продолжая трещать про художественные стили и сыпать именами, большую часть из которых Дарья слышит впервые, прожигают ей спину горящими от любопытства глазами. — Комендант разрешила мне тут пару дней пожить с подругой, — говорит Дарья. — Я Джейн почти всё лето не видела. Никакой реакции, никто и головы не повернул, но Дарья ощущает, что девицы приняли сказанное к сведению и затылком чувствует их тяжёлые взгляды. — Перекусим? — с фальшивой бодростью спрашивает Джейн. Дарья не спрашивает что происходит, но Джейн явно оказалась тут не ко двору. Её демонстративно не замечают. Что она такого сделала, что ей объявили жёсткий бойкот? И картины Джейн — серые, синие холодные тона. Дарью даже передёрнуло, словно повеяло сырым осенним ветром, волна озноба по спине. — Может, соберёшь вещи и уже завтра вернёмся в Лондейл вместе? Трент отвезёт, — Дарья не может не обратить внимания, что и в местном кафе вокруг их столика образовалась «мёртвая зона» — никто не подошёл к Лейн поздороваться, ни с кем Джейн не перекинулась и словом — её и здесь игнорируют, делают вид, что никакой Джейн Лейн не существует. — Я же вижу, что тебе тут плохо. — Это будет выглядеть как бегство. А я не хочу давать ИМ повод так подумать. Осталось каких-то полторы недели. Переживу. — Что ты такое страшное сотворила, Лейн, что с тобой даже разговаривать не хотят? — Дарью начало разбирать любопытство. Даже ей, Дарье Моргендорфер, «той самой странной девочке», не удавалось добиться такого тотального неприятия её персоны буквально всеми. Полного бойкота. Джейн умудрилась стать настоящим изгоем среди вроде бы своих. — Покусилась на святое? Спалила местный Храм Артемиды Эфесской? Джейн едко и зло улыбается: — Не стала класть поясные поклоны перед местным кумиром и авторитетом Дэниелом Дотсоном. В результате… Я стала настоящим изгоем. Осталось закутаться в рубище и повесить на него колокольчики. Дарья с удивлением качает головой: — Я думала, что художники не бывают до такой степени самовлюблёнными болванами, высокомерными типами да ещё жуткими снобами. — Как видишь, ты ошибалась. И я тоже. Ещё как бывают. Высокая девушка. Тёмные волосы до пояса, браслеты на руках и щиколотках позвякивают при ходьбе. Она оказывается единственной, кто пересекает невидимую черту вокруг их столика, но только чтобы поинтересоваться у Джейн: — Это она? Джейн заметно недовольна, но отвечает незнакомке: — Да. Это всё, что ты хотела знать, Эллисон? У Эллисон ехидная улыбка до ушей: — Да. Она бесцеремонно разглядывает спутницу Джейн. Дарья решает проявить вежливость: — Дарья Моргендорфер. — Эллисон. — Не хочешь ли присесть к нам за столик? — С удовольствием. Джейн легонько пинает Дарью в голень: «Что ты творишь, Моргендорфер?!» — Так ты и Джейн подруги? — спрашивает Эллисон, её взгляд Дарья чувствует кожей — тяжёлый, оценивающий. Скользит по лицу, оглаживает щёки. Даже какой-то неприятно-липкий. — Да. Мы учимся в одной школе и в одном классе. — Вот как? — Мы не просто подруги, — улыбка Дарьи становится ледяной. — И если ты думаешь, что можешь подкатить к МОЕЙ девушке… Эллисон с интересом смотрит на Дарью: — Джейн тебе уже рассказала? — Нет. Но я вижу, как ты на неё смотришь. И ты единственная, кто решился подойти к нашему столику и заговорить с Джейн. Эллисон улыбается: — Не бойся. Джейн осталась тебе верна, а я-то думала, что времена настоящих рыцарей давно в прошлом. Видно, ошибалась. Эллисон допивает свою содовую и молча уходит. — Ух ты! — Джейн смотрит на подругу почти с благоговением. — Определённо — тигрица! Том тебя точно тогда описал. — Он опять крутился возле моего дома, — брезгливо передёргивает Дарья плечами. — Ещё на что-то надеется, бедный. Считает себя неотразимым и искренне не понимает, как такого милого мальчика могут послать куда подальше? — Ну, некоторые не понимают простых вещей. Как наш Кевин, к примеру. Что весь мир не вращается вокруг его любимого футбола. Что стоит подумать о собственном будущем. Тем более, что до окончания школы всего ничего осталось. — Это прозвучит ужасно странно, но я соскучилась по нашей школе. По нашим однокашникам. Даже по Кевину с Бритни и «Модному клубу» в полном составе. И по мисс Моррис. Джейн изображает на лице выражение глубокой озабоченности и кладёт ладонь Дарье на лоб: — Действительно странно, но температура вроде нормальная… Чёрт! Это заразно — я тоже начинаю скучать. Они возвращаются в домик Джейн и когда поднимаются наверх, обе чувствуют, как любопытные взгляды щекочут между лопаток. Дарья забирается к Джейн под горячий бок и шёпотом, до поздней ночи, рассказывает о Линке, О`Нилле, взбунтовавшемся Мистере Ди… Засыпают подруги тесно прижавшись друг к дружке, голова к голове. Утром Дарья и Джейн отправляются в кафе, провожаемые любопытными взглядами уже не только соседок Джейн по домику — девушек разглядывают все. Фиаско Эллисон и последовавший за этим приезд Дарьи основная тема для разговоров у всех в лагере. К Джейн многие начинают испытывать нечто вроде уважения. … Джейн обнимает Дарью на прощание, а потом долго машет вслед колымаге Трента. Дарья вытирает глаза и шмыгает носом. Она очень благодарна Тренту, что тот молчит и не комментирует такое несвойственное, для обычно спокойной и невозмутимой Дарьи, поведение и просто протягивает девушке салфетку. В последние дни Джейн замечает, что на неё стали смотреть с более благожелательным интересом. И временами даже заговаривать. Но, как бы то ни было, «Эшфилд» Джейн покидает, чувствуя огромное облегчение. Единственным человеком, который проводил Джейн, была комендант, старая приятельница Аманды и немного понянчившаяся когда-то с Трентом. … — Я дома, — Джейн страшно соскучилась по Лондейлу, дому, своей комнате, Дарье. — По пицце? — Я не против, — дверь в комнату распахивается и на пороге стоит Дарья собственной персоной с мобильным у уха. — Сюрприз! Джейн буквально взлетает из кресла и на несколько минут девушки забывают обо всём и не видят округлившихся глаз Трента, который аккуратно прикрывает входную дверь в комнату Джейн и почти на цыпочках уходит. — Сделаем заказ по телефону или прогуляемся до пиццерии? — спрашивает Джейн. — Прогуляемся. Думаю, что ты захочешь избавиться от привкуса пепла и снова вдохнуть воздух свободы полной грудью, милая. Трент сидел за кухонным столом и осторожно цедил раскалённый кофе из кружки. — Мы собираемся заглянуть в любимую пиццерию. Хочешь с нами, братец? Трент молча пожал плечами и поднялся со стула. … Джейн рада даже Арти на раздаче. За их любимым столиком восседает тот самый мужчина в чёрном. На этот раз с напарником — молодым афро-американцем, который одет в том же стиле. Дарья даже думает спросить Трента не открылось ли поблизости похоронное бюро — вспомнила итоговый результат школьного теста, который так напугал Хелен. Дарья, Джейн и Трент занимают столик в дальнем углу. — Я теперь могу называть тебя невесткой, Дарья? — вежливо спрашивает Трент. Дарье содовая попала не в то горло. — Что? — с трудом сипит Моргендорфер, после того, как Джейн почти выколотила мозолистой и крепкой ладонью из подруги всю душу. — Я видел ваш совсем не дружеский поцелуй, девочки, — у Трента лицо остаётся невозмутимым, как у старого индейца с фотографии, что висит на стене в комнате Дарьи. — Если тебе так хочется, братик, — улыбается Джейн в ответ. — Я могу подсесть к вам? — Думаю, что после всех этих самодовольных задниц в «Эшфилде», которые я вынуждена была терпеть почти всё лето, твоя рожа не вызовет у меня сильный приступ отвращения. Но вот как отнесётся к твоему присутствию за нашим столом Дарья… — Я не против. Смогла же как-то перенести краткое присутствие Эллисон за одним с нами столиком. Удалось сдержаться и не прибить эту девицу на месте. Трент подвинулся и Том уселся напротив Дарьи. — Ну, как у вас дела? — Собираемся в ближайшее время объявить о помолвке, — совершенно невозмутимо сообщает Дарья. И тут уже Джейн поперхнулась содовой, а Трент вопросительно уставился на сестру и её подружку. — На свадьбу пригласите, девочки? — Том и бровью не повёл. Джейн удалось откашляться, а Дарье взять небольшой реванш — рука у неё оказалась тяжёлой. — Всенепременно, — совершенно ровным тоном отвечает Слоуну Джейн. Том неторопливо дожёвывает, прощается с почтенной компанией и уходит. Трапеза продолжается почти в полном молчании. — Дарья, ты серьёзно? — Джейн недоверчиво косится на подругу. Та решила потроллить Тома или на полном серьёзе намерена…? — Да, — Дарья думает взять ещё содовой. — Мне порядком надоело, что от тебя приходится чуть ли не мухобойкой отгонять приставучих парней и прилипчивых девушек. — Ревнивица, — одобрительно кивает Джейн. — Но мы пока ещё даже родителей не оповестили о том, что мы перешли на другой уровень отношений. — Оповестим. … — Мисс Ли? Что ты натворила, Дарья? Хелен открывает конверт. По мере чтения брови задираются всё выше: — Она просит, чтобы я поговорила с тобой, а заодно и с Джейн (Аманды нет в городе, а Трент…), о том, что вы должны вести себя немного сдержанней — школа общественное место в конце концов и сейчас всё-таки осень, а не весна? Я правильно поняла? Вы… — Мы случайно спалились. Мисс Моррис застала нас в школьной раздевалке, когда… — Без подробностей, пожалуйста! — Когда мы целовались, — заканчивает Дарья. — И давно это у вас началось? — совершенно ровным тоном спрашивает Хелен. — С прошлой весны. Незадолго до того, как ты меня отправила к О`Ниллу приглядывать за детишками, а Джейн уехала в этот чёртов концлагерь для художников. Примерно за месяц до этого. — То есть это из-за вашего романа ты стала тогда походить на нормального человека и даже с Квин отношения потеплели? И из-за Джейн ты такая до сих пор? Стала вести себя, как нормальная живая девушка, улыбаешься, смеёшься? — Да. … Джейн ничего не могла понять, обычно сдержанная Хелен буквально кинулась к Лейн на шею и улила девушку счастливыми слезами. — Спасибо! — За что?! Что с вами такое, миссис Моргендорфер? Позвать врача? Хелен улыбается, вытирает глаза: — Можешь звать меня просто Хелен. Благодаря тебе Дарья стала вести себя, как нормальный человек. Ты с ней сделала то, что не смогла сотворить целая армия дипломированных психологов и психотерапевтов. — Что я сделала? — недоумевает Джейн. — Что произошло? — Теперь меня можно выпускать гулять одну, без поводка, и я могу находиться в нормальном человеческом обществе достаточно долго и не начну кусаться. Благодаря тебе, любимая. — А, пожалуйста. Обращайтесь. — Только мисс Ли просит вести себя более сдержанно друг с дружкой, когда вы находитесь на территории школы. Джейн сдавленно хихикнула: — Когда я увидела глаза нашей Мисс Моррис, то пожалела, что у меня нет с собой любимого фотоаппарата.