Сквозь время, минуя вечность.

      Прошло больше недели, как Нап ушёл. Что-то произошло тогда; что-то изменилось между нами. Да… То, что он ушёл — было правильно, так было нужно, но я много раз сожалел, что так просто отпустил его. Почему же… Почему он вдруг стал мне так нужен? Почему мне внезапно стало так плохо без него? Да, мы общались в универе, разговаривали, но мне нужно было нечто большее, но я не понимал, что же именно.       Нап тоже изменился после этого. Стал то ли более раздражительным, то ли задумчивым. Он перестал так улыбаться, как раньше. Я спрашивал у Драй и Джека, не говорил ли с ними Нап, но те лишь пожимали плечами.       Отношения с Линой были напряженными. Она старалась избегать меня; старалась не находиться со мной в одном помещении больше пяти минут, за исключением пар. Грег все так же пропадал: я пару раз спрашивал у Напа, что с ним, но тот отмахивался и говорил, что с Жуковым всё нормально, просто бездельничает.       Учёба скатилась совсем в тартарары. В основном это касалось математики. Элен всячески старалась занизить мои оценки, много раз говорила издевки, не стесняясь группы. Большинство ребят смеялись, хихикая и что-то шепча у меня за спиной. Только небольшая доля людей непонимала, почему я внезапно стал посмешищем в группе.       Я варился в такой атмосфере, казалось, очень долго. Нервы были напряжены до предела. Иногда я думал, что ещё немного, и точно сойду с ума.       На большой перемене я решил уединиться и уйти на свежий воздух прогуляться. Накинув куртку, я вышел из здания университета и направился в небольшой скверик. Смахнув остатки снега, я сел на скамейку и закурил.       На улице было не особо холодно. Ярко, совсем по-весеннему, светило солнце. Из-за тепла таял снег, из-за чего слышалась капель. С веток деревьев скатывались капли и громким шлепаньем падали вниз, разлетаясь на большое количество брызг. Было так тихо, спокойно. Вокруг, на удивление, совсем не было людей. Я был совершенно один…       — Привет!       Из раздумий меня выдернул голос. Я вздрогнул и повернул голову на тропинку. Рядом со мной стояла девушка в нежно-розовом пальто ниже колен и ласково улыбалась мне. Это была Достоевская. Она приветливо махнула мне рукой. И как она смогла так бесшумно подойти?!       Но, несмотря на мои загоны и плохое настроение, я был очень рад видеть её.       — Привет, — я искренно улыбнулся ей, насколько мог, — Не ожидал тебя увидеть здесь.       — Я тоже не ожидала тебя здесь встретить. Можно? — она показала на скамью, рядом со мной.       — Да, конечно…       Она с махнула снег и присела.       — Хочешь чай? — спросила меня Феда, доставая из рюкзака термос, — Сама заваривала, со смородиной и земляникой.       — Если можно и раз предлагаешь, то давай.       Она протянула мне крышку с чаем. От него исходил манящий аромат трав и ягод.       — Прямо как привет из лета, — улыбнулся я, теперь уже по-настоящему, — Спасибо большое тебе!       — Да ладно тебе, это мелочи, — Феда скромно улыбнулась.       Чай приятно согревал мои вечно холодные руки. Я сделал глоток.       — Очень вкусно! — сказал я первое, что пришло мне в голову. Действительно, чай был идеально заварен с подходящим количеством сахара.       — Приятно слышать, — она немного смутилась и отвела глаза в сторону.       Мы ещё какое-то время сидели молча, не решаясь нарушить тишину. С ней было так спокойно, легко и непринуждённо. Феда держала в руках термос, проводя большим пальцем в раздумьях по нему.       — Почаще бы так… — она сказала это вслух больше себе, чем мне.       — Что именно? — я переспросил её, сделав глоток.       — А? — Феда обратила на меня внимание, спустившись из своих мыслей, — А, да так. Просто в последнее время всё какое-то странное и беспокойное. Это касается и людей, и события, по крайней мере, у меня. Последние две недели будто идёт все наперекосяк, — она выдохнула.       — Я тебя понимаю, — поддержал я её, — У меня тоже идёт… Не так гладко, скажем так.       — А… Вот как…       Она грустно посмотрела на термос. Некоторое время мы сидели молча.       — Послушай, — прервал я тишину, — Ты же ведь девушка, так?       Она взглянула на меня большими глазами и негромко засмеялась.       — Ну конечно я девушка, — сквозь смех сказала Достоевская, — Парнем пока становиться я не собираюсь.       Я понял глупость своего вопроса, но не обиделся на её реакцию и сам рассмеялся со своей формулировки.       — Прости, я не про это, — я вытер свободной рукой в уголках глаз слезинку, — Я про то, что раз ты девушка, то должна что-то понимать в чувствах, отношениях и подобных вещах.       Она успокоилась и с интересом пробежалась взглядом по мне.       — Ну, не хочу разочаровывать, но ты немного не по адресу. Перспективных отношений у меня, к сожалению, не было, а толпы поклонников, как видишь, у меня нет.       Она рукой провела в воздухе путь вокруг себя.       — Если хочешь, — продолжила Феда задумавшись, — Можешь поговорить об этом с Теодорой или Линой. У них наверно есть парочка мыслей, чтобы тебе помочь.       — Лина встречается? — на полном серьёзе удивился я и добавил, как бы в шутку, — Интересно, с кем же…       Я делал последний глоток, как Феда серьёзно и обыденно сказала:       — Так она с Грегом встречается…       Я чуть не захлебнулся и громко закашлял.       — Чего?! — выдавил я хрипло, когда удушье прошло, — Ты серьёзно?       — Ну. Ну да… — она замешкалась, — Все нормально?       — Да, все нормально, я просто удивлён немного. Откуда ты знаешь, что они встречаются?       — Так я их видела недавно, примерно дня четыре назад. Он ей красные герберы принёс и они под ручку ушли из института.       Она протянула руку:       — Можно?       Феда кивком показала на крышку от термоса.       — А, да, конечно.       Достоевская поставила между нами термос, достала из кармана платок, вытерла снаружи остатки чая и налила себе и новый. Отпив немного, она снова серьёзно посмотрела на меня и спросила:       — Но ты же не о Лине хотел поговорить, верно?       Я понял намёк.       — Ну… Это… — я замялся, не зная, как сказать, — Я, так скажем, немного запутался. Хотел бы немного услышать мнения со стороны.       Феодора полностью сосредоточила свое внимание на мне.       — Предположим, — начал я, — Я встретил человека. Мы нормально разговаривали, мы пережили вместе пару ситуаций… Но по ряду причин, сейчас мне нужно его отпустить…       Я сделал паузу. Феда задумчиво покрутила в руках крышку с чаем.       — А ты не хочешь этого, так? — она сделала глоток чая.       — Да, все так.       Она снова задумалась.       — А что ты чувствуешь к этому человеку? Не думаешь, а чувствуешь. Чего ты хочешь на самом деле?       — Я… Я не хочу отпускать этого человека. А чувствую…       «А что я к нему чувствую?»       — Баль, я уже поняла, что для тебя это сложно, так что давай сделаем так, — Достоевская прервала паузу, — Ты просто говори ассоциации, или первое, что придёт в голову по поводу этого человека. Наверняка что-то получится.       Она выжидающе смотрела мне в глаза.       — Ну… С этим человеком тепло. Не хочу, точнее, боюсь его потерять. Мне тяжело без него. Мне плохо без него… Больно… Мне важно его мнение, что он скажет. Мне… Этот человек ждёт от меня что-то, но я не понимаю, что именно он хочет…       Я притих.       — Оноре, — начала серьёзно Феда, — Я, конечно, думала, что тут всё плохо, а на самом деле оказывается катастрофа.       — Ты так считаешь? — я немного напрягся.       Она кивнула и загадочно улыбнулась.       — Хотела бы я услышать от кого-то что-то подобное про меня. Наверняка твоей избраннице очень повезло, — сказала Феда.       — Ты о чем? — не понял я.       — Оноре, ты не честен с собой и бежишь от своих чувств. Не пытайся прикрыться оправданиями, просто признайся себе, что тебе нравится этот человек. Возможно, ты даже любишь его.       Меня будто парализовал от озарения.       — Н-не может быть… — пролепетал я.       — Почему же? — Феда удивилась, — Неужели ты никогда никого не любил, раз не понимаешь своих чувств? Вообще я удивлена, что по этому поводу ты решил поговорить с кем-то, а не, например, с Напом. Вы с ним в хороших отношениях, друзья. Тем более, он живёт с тобой после драки в столовой…       Сердце снова сжало в тиски.       — Уже нет. Он помирился с братом и вернулся к нему уже как неделю…       Неожиданно Феда поменялась в лице. Через небольшую паузу, она смогла сказать только:       — …А, вот как?       Она быстро перевела взгляд куда-то в сторону. Что-то страшное промелькнуло у неё во взгляде. Неприятные мурашки пробежали по моей спине. На долю секунды я подумал, что хорошо, что она не устремила своё внимание на меня. Но так же резко, как всё началось, это закончилось, и Достоевская снова посмотрела на меня с улыбкой.       — Теперь понятно… Ладно, мне уже пора идти на занятия. Смотри, ты тоже не опаздывай!       Она быстро допила уже остывший чай и начала собираться.       — На последок я вот что хочу тебе сказать, — она встала и отряхнула пальто, — Если ты уверен, что человек ждёт от тебя что-то, не думаешь ли ты, что он испытывает то же самое и просто ждёт от тебя взаимности? — она подмигнула мне, — Ну, это я так, к слову. Ладно, я пошла! Ещё увидимся!       Феда бодрым шагом отдалялась от меня, оставляя на едине со своими мыслями. Я даже не успел ей сказать что-то в ответ.       Через некоторое время я сидел за столом в аудитории, дожидаясь начала занятия. Разговор с Федой всё никак не выходил у меня из головы. Я закрыл лицо руками и старался обдумать её слова. Что я чувствую к Напу? Люблю ли я его? Он мне не безразличен, это точно. Нап нужен мне, это факт. Мне очень плохо без него. Можно ли это назвать любовью? Это скорее симпатия, привязанность, но никак не любовь...       Меня вырвал Нап из мыслей, тряся меня за плечо:       - Баль, давай пойдём! Нечего в облаках витать.       Я недоуменно посмотрел на него.       - Ты всё прослушал, не так ли? - догадался он, - Препод перенес пару в другую аудиторию. Все ушли, а пара начнётся через несколько минут. Пойдём давай.       Он спустился вниз ко входной двери. Его холодное безразличие меня сводило с ума. Я нехотя поднялся и собрал рюкзак. Нап смотрел куда угодно, но не на меня, даже не попытавшись заговорить со мной.       - Нап, я... - сказал я на ступеньках амфитеатра аудитории, - Я хочу с тобой поговорить...       - Надо же, кто решил поговорить, - холодно отрезал он, - Только вот нам не о чем говорить, Оноре.       - Подожди, Нап! - вскрикнул я, сам не зная, чего хотел.       - Чего подождать, Баль?! - вскипел он, сверля меня взглядом, - Ты сам не знаешь, чего ты хочешь, так разберись для начала с собой!       - А чего хочешь ты?! - я крикнул ему от обиды, - Чего хочешь добиться от меня ты?! Я не понимаю твоего отношения ко мне! Что случилось? Почему ты так внезапно отвернулся от меня? Почему ты бросил меня?! Ты просто ушёл, не сказав, в чем моя вина! Ты даже не представляешь, что я чувствую сейчас из-за тебя!!!       Я осекся и понял, что сказал это не подумав, и быстро закрыл рот рукой. Сейчас мне хотелось провалиться сквозь землю. Кровь моментом прилила в мои щеки, из-за чего они пылали.       Нап стоял, открывая и закрывая рот. Видимо, он собирался что-то сказать, но я первее решил закончить это:       - Забей, не бери в голову, - сказал я это уже спокойнее, взяв себя в руки.       Я быстро хотел пройти мимо него, но он схватил меня за руку.       - А ну стоять, - Нап рывком одернул меня.       - Пусти меня, - я попытался вырваться, но он лишь сжал мою руку лишь крепче.       - Ну уж нет, - он зловеще улыбнулся, - Давай, раз хотел поговорить, то расскажи, что ты чувствуешь: поделись со мной своими эмоциями.       Он припер меня к столу, загораживая своей фигурой пути бегства. Я вздрогнул, чувствуя слабость в ногах.       - Ну же, рассказывай, я жду.       - Мы на пару опоздаем... - попытался я сменить тему.       - Ничего, подождёт эта пара, - он хищно улыбнулся, - Ну же, что ты там рассказывал про свои чувства?       Он стоял непозволительно близко, обжигая горячим дыханием мою кожу. Зелёные глаза сверкали каким-то безумным, нездоровым блеском. Я совсем не так представлял наш разговор!       - Я... Мне... - я замялся, не зная, что делать дальше.       Наступила пауза.       - Ты жестокий, знаешь, - Нап с какой-то досадой прервал молчание, - Зачем ты так издеваешься над чувствами других? - чуть тише добавил он.       - Я издеваюсь?! - то ли обида, то ли гордость уже говорила за меня, - Ты сам издеваешься надо мной! Ты обещал не уходить, не бросать меня, но потом сам ушёл и, в конечном счёте, не договариваешь что-то! Ты предал меня! Ты не представляешь, как мне плохо без тебя!       Я опять взболтнул лишнего. Мои щеки вспыхнули горячим огнём. Нап стоял напротив в полнейшем шоке и на пару секунд ослабил хватку. Я решил воспользоваться моментом и, ловко вывернувшись, выскочил из аудитории.       - Баль, стой! - крикнул Нап мне в догонку.       Вскоре я забежал в раздевалку, схватил всё, что мне нужно и направился домой. Убедившись, что за мной никто не идёт, я сбавил шаг.       Я пришёл домой, когда на улице уже начинало темнеть. Я долго гулял, пытаясь прийти в норму, но толку от прогулки особого не было. В квартире было темно, навевало одиночеством. Неожиданно я почувствовал странный запах сигаретного дыма, табака и ещё чего-то противного. Дико стало не по себе. Тут явно был кто-то чужой, причём совсем недавно!       От ужаса я прижался вплотную к двери, решая, что делать. "Нужно позвонить в полицию, срочно!" - промелькнула здравая мысль. Внезапно меня посетила другая, более пугающая: "А что если этот кто-то ещё здесь?!". Я вглядывался в темноту коридора, пытаясь хоть что-то различить. Хотел было включить свет, но так бы я дал знать, где я нахожусь. Поэтому решил: выйти на лестничную площадку и позвонить в полицию.       Осторожно, пытаясь не привлекать лишнего внимания, я осторожно повернул дверной замок и проскочил спиной в дверь. Но внезапно, я получил сильный удар по лопаткам и влетел обратно в квартиру, Крик застрял у меня в горле. За мной кто-то зашёл. Свет в прихожей резко загорелся, отдавая болью в глаза.       - Прости, Бальзак, - я узнал по голосу Грега и ужаснулся, - Ты перешёл дорогу не тому человеку.       В этот момент из кухни вышел какой-то парень, делая затяжку. Жуков ударил меня ещё раз, дезориентируя в пространстве. Он рывком снял с меня накинутую куртку и перевернул меня на живот.       - Грег, что ты делаешь?! - хрипло прошептал я, - Что происходит?!       Я постарался вывернуться из его хватки, но получил болезненный удар.       - Гюго, давай, - сказал Грег неизвестному.       Парень наклонился ко мне и вытянул мою руку. Я почувствовал, как холодная игла входит мне под кожу. "Дело плохо, очень плохо!!!"       Я не оставлял попытки вырваться, но у меня ничего не получалось: они вдвоём навалились на меня, не давая и шанса на побег. Наконец, парень закончил и отошёл от меня.       - Что ты мне вколол?! Что происходит, Грег!? - в панике закричал я.       - Это, - парень присел и помахал перед моим лицом пустым шприцом, - моя личная разработка, - он довольно улыбнулся, - Улетная штука получилась, но, ради тебя, принцесса, пришлось снизить дозировку.       - Закрой рот, Гюго, - Грег недовольно прорычал парню, и он сразу притих.       Пока Грег отвлёкся, я собрал все силы и скинул его с себя, а потом рванул к двери.       - А ну стоять!       Я почти успел выбежать, как почувствовал острую боль в боку. Я закричал: Гюго всадил мне шприц и, воспользовавшись моментом, одёрнул меня назад.       В этот время поднялся Грег. За шиворот он потащил меня в гостевую комнату и швырнул на ковёр.       - За что, Грег? - я решил вывести его на разговор, - Почему ты это делаешь?       Он осмотрелся и, наклонившись, прошептал мне на ухо:       - Вот, чем теперь приходится расплачиваться за то, что лезешь не в свои дела. Стоило ли тебе и Наповской шайке ползти к тем отморозкам?       - Что? - я не поверил своим ушам.       Он больно схватил меня за челюсть и тихо сказал:       - Теперь приходится разгребать то, что вы, ребятки, натворили. И в первую очередь из-за тебя!       Послышался грохот с другой комнаты. Грег чертыхнулся. Он снял ремень и связал мои руки за спиной.       К этому моменту начало действовать то, что вколол мне тот парень. В глазах всё заплыло и запрыгало. Мысли не шли, мозг отказывался работать. В теле начали происходить странные ощущения, мышцы расслабило. Затем пришла эйфория, и мир заиграл другими красками.