Глава 4. Живой крест
7 апреля 2020 г., 14:08
Светлая улица в темное время суток. Витрины магазинов завлекают зевак зайти именно к ним, не посмотрев на своих конкурентов. Маленькое, но уютное кафе, на открытой веранде сидит один единственный человек, который часто смотрит на часы, проверяя на сколько же еще способен опоздать тот, кого он ждет. Но кого же он ждет? Может быть меня? Я который раз не могу разглядеть его лица. Все как в тумане. Щурюсь. Не помогает.
Шаг. Еще один. Я перехожу на бег. Но расстояние, оно не сокращается.
Почему я не вижу его, чертово, лицо!
Живой крест. Чимин стоит на коленях, раскинув руки в разные стороны, но далеко не по своей воле. Железные кандалы тянут парня, открывая прекрасный вид на склонившего голову омегу, упиваться которым готов практически любой… практически любой, у кого явно есть психические отклонения. и
Намджун. Он целенаправленно идет вперед. Вперед к своей желанной цели — к новоиспеченному питомцу, которому стоит преподать урок послушания. Молодой человек волочит за собой металлический стол, но в этот раз на нем не долгожданная еда. Джун проводит кожаным стеком по прутьям стальных решеток, тем самым воссоздавая приятный для него звук похлопывания.
Нужная решетка. Податливый замок. Невинное тело, которое еще не знает, что ожидает его в скором времени. Намджун с присущей ему высокомерной статусностью медленно раскладывает вещи на столе. Спешить ему некуда, ведь все только начинается.
В его сторону обращено множество безумных глаз, владельцы которых отдали бы все на свете только за то, чтобы оказаться рядом с их хозяином. Но сегодня он только с Чимином.
— Где… где я? — спящий голос омеги нарушает тишину, показывая тем самым, что он пришел в чувства. Парень жмурится, но старается осмотреться по сторонам, однако видит лишь стены камеры.
Сон. Тот, что перенес Чимина обратно в его прежнюю жизнь, разрушился, стоило только открыть глаза. Он так надеялся, что все это ложь, игра воображения, кошмар, но нет. Прежняя камера давит на него своими стенами, всем видом показывая, что он просто ничтожество.
— Рано проснулся. Та порция снотворного, которая находилась в корме, должна была еще пару часов держать тебя в сладком сне, — Джун подходит сзади к Чимину и нежно проводит по его волосам на затылке, он опускается на колени, и их тела соприкасаются. — Ты сильнее, чем может показаться на первый взгляд, — шепчет молодой человек на ухо омеге манящим голосом с легким придыханием.
Крепкие руки обвивают талию Чимина, и Намджун еще крепче прижимается к омеге. Ему не хватало тепла, которое можно получить только от любящего человека. В этом и была его слабость. Потребность в любви. Но людям свойственно предавать и быть преданными. Людям — да, а вот животным нет.
Омега старается унять бушующую дрожь внутри себя, ему хочется кричать, выть от злости, от беспомощности. Будь он свободен, он не позволил бы этому психопату даже прикоснуться к себе, но руки и ноги скованы, а сил разорвать оков попросту нет. Поэтому остается только ощущать мучительные прикосновения, которые заставляют его тело гореть в агонии ненависти.
Джун поднимается с колен и подходит к столу за спиной у Чимина, что-то перебирая на нем. Омега закрывает глаза и слушает, стараясь понять, что же это может быть. Металл стукается о металл. Нож?! Но зачем ему понадобится нож, парень даже боится представить.
Омега поднимает голову вверх. Он думает, что это конец. Конец его никчемной жизни, в которой он всегда полагался на завтра. А теперь этого «завтра» может не наступить.
Тонкое острие ножа касается нежной шеи Чимина. Быстрый надрез. Медленное и прерывистое движение. Лезвие проходится по позвоночнику вниз, заканчивая свой путь на пояснице. Ткань. Она расползается в стороны, оголяя тело омеги. На спине лишь еле различимый след от лезвия, ведь удар пришелся на длинную черную майку — единственную вещь, которая была на парне.
— Я приверженец метода кнута и пряника. Слушайся меня, и мы будем жить в мире и согласии. Ты будешь чувствовать себя нужным, ведь у тебя появится хозяин, в котором так сильно нуждаются животные, а взамен я хочу лишь твое искреннее чувство к себе, — Чимин молчал, ему попросту было нечем ответить на такое. Он понимал, что меняется, но животным ощущать себя не мог и не понимал, о чем тот говорил. Но дразнить тирана омеге не хотелось, он опасался последствий. — Но, как бы мне не было жаль, пряник ты отверг, а значит, мы перейдем к другой стадии. И признаюсь, она мне нравится больше.
Широкий замах. Точный удар. Плеть попадает ровно в цель. А ее цель — это голая спина Чимина. Вой. Омега что есть силы кричит, чтобы хоть как-то приглушить свою боль. Но передышки нет и быть не может. Вновь замах и удар. Они разрезают спину. Заставляют изгибаться в спине и вновь сворачиваться в клубок, настолько, насколько это позволяют Чимину кандалы.
Красные следы. Они жгут тело, принося боль даже в те части тела, куда не доходят удары.
Слезы. Омега не в силах терпеть подобное. Ему невыносимо все это, а ведь он получил лишь пару ударов. Зато каких. Джун с первого же раза завысил планку, не давая времени постепенно привыкать к боли. Удар. Еще и еще. Джун не думает даже делать паузы, чтобы дать отдышаться пленнику. Чимин вскидывает голову вверх и воет, как раненый зверь, готовящийся к неминуемой смерти.
Пауза. Намджун кладет кожаную плеть и достает стек. Большой боли он не сделает, но сейчас любое, даже самое легкое прикосновение к спине Чимина, эхом возвращает ему прежнюю боль. Джун не спеша проводит по раскаленной спине, только уже снизу-вверх. Ведет по шее, переходит на руку, обходит вокруг и вновь переходит на шею, только уже глядя в мокрые глаза омеги. Он поднимает подбородок Чимина вверх, чтобы они встретились взглядом, и парень поддается. Ведь омега готов сделать все, главное, чтобы этот тиран вновь не взял плеть в руки.
Слезы стекают вниз, капают на пол и сливаются с грязью. Как символично. Именно в эти минуты Чимин тоже ощущает себя грязью. Не больше и не меньше. Жалкой грязью.
— Дай лапу. — Джун улыбается, понимая абсурдность своей команды. Он проводит стеком по приоткрытым губам Чимина, переходя на щеку. Удар. Не такой болезненный как прежде, но все-таки порядком ощутимый и неожиданный. — Я же сказал «дай лапу», — вновь удар, но уже по другой щеке, — не можешь или не хочешь?
Удар. Уже сильнее чем прежде. Чимин молчит, боясь проронить даже самое маленькое слово.
— Ты все еще гордый человек или же преданное животное?
Вновь воздух рассекается и очередной красный след удара вырисовывается на лице омеге. Вопить уже не выходит, сил нет, но…
— Животное… — Чимин все-таки произносит одно слово. Слово, которое поменяет всю его жизнь.
Джун вновь обходит омегу и подходит к столу. Он берет в руки небольшой бутылек и открывает крышку, отбрасывая ее в сторону. Густое масло со сладковатым запахом выливается сверху на Чимина, покрывая практически весь его корпус. Капли соединяются в ручейки и стекают по рельефу тела, обжигая раны на спине.
Теплые уверенные руки прикасаются к пылающему телу омеги. Они проходятся по телу. Кончиками пальцев. Чуть дотрагиваясь. Словно дразня. Но вот только кого? Чимину все еще больно, а вот Джун… Он уже желает продолжения. Желает приручить это непокорное животное. Желает слиться воедино и поставить на нем свое клеймо.
Одним движением Намджун снимает с себя плотно облегающую рубашку, попутно разрывая на ней пуговицы, и оголенной грудью прижимается к спине омеги. Жар, исходящий от Чимина, передается молодому человеку. Одной рукой он обхватывает тело парня, второй поднимает ему голову, держа его за шею. Душит. Сильно. Но умеренно. Омеге не больно, ему нравится это. Пальцы Джуна усиливают хватку, создавая приятное головокружение. Пухлые губы Чимина разжимаются не в силах больше сдерживаться, он хрипло дышит. Громко дышит. Руки дают ему свободу, чтобы набрать в легкие спасительного кислорода.
Жилистые руки напрягаются, оголяя налитые синевой вены. Пальцы перебирают ребра омеги и скользко спускаются вниз. Масло позволяет без доли сомнения властвовать над телом, искусственно веря, что это плоть сама поддается движениям. Маслянистый хвост в такт рукам плавно движется из стороны в сторону, соединяясь с грязью пола и впитывая ее в свою шерсть. Костяшки позвоночника. Выгнутая поясница. Упругие ягодицы. Этим рукам дозволено все. Они опускаются все ниже и проскальзывают внутрь.
Глаза Чимина раскрываются шире, дыхание сбивается, задавая новый быстрый темп. Голова опрокидывается назад. Искусственный свет расшатавшейся лампы падает на его лицо, подчеркивает отчаяние омеги. Отчаяние с примесью жгучего желания подчиняться.
Движение, проникающее глубже. Движение, заставляющее этих двоих абстрагироваться от происходящего рядом. От этих безумных и злых глаз, которые смотрят на них. От глухого рычания, которое доносится из соседних клеток. Сейчас для этих двоих нет ничего и никого.
Член внутри, не ощутив не малейшей преграды на своем пути. Чимин чувствует холодную режущую боль. Приятную боль. Чувствует вены, которые пронзают его, чувствует упругость, которая не дает расслабиться, которая держит в напряжении каждую частичку тела.
Омега закрывает глаза, стараясь принять свое новое существование. Он глубоко вдыхает воздух в легкие, стараясь отстраниться от посторонних звуков. Он уже не тот, кем помнил себя раньше. Да и помнил ли вообще? Сейчас он существо, которое желает вилять хвостом по просьбе хозяина. А его хозяин — Намджун. С этим приходится мириться, хотелось этого Чимину или нет. По-другому выжить просто не выйдет. Да по правде, омега уже и не против.
По зову тела прикованный парень начинает двигаться первым, позволяя природной смазке соединиться с маслом, от чего проникновения кажутся мягкими и отзывчивыми. Ноги, они приподнимаются вверх и медленно опускаются, позволяя Чимину насаживаться глубже.
— Я думал, ты без меня не начнешь. — Джун хватает парня за щеки, крепко сжимая их, от чего и без того пухлые губы раздуваются, оголяя белоснежные зубы. В голосе чувствуется насмешка над Чимином, ведь тот принял резиновый член в своей заднице за своего хозяина, и второго явно посмешила эта ситуация.
Щеки, которые продолжают держать сильные руки, заливаются краской. Глаза омеги покрываются слезами, которых он точно не ожидал, но ему обидно. Обидно за то, что он был готов принять Джуна, а тот над ним так подшутил, да еще и высмеял.
— Ну… Рано пускать слезы, мы еще даже не начали. — Джун освобождает лицо Чимина от своих рук и упивается прекрасным видом смущенного парня. — Открой рот, будь так добр. — голос молодого человека не дает возможности ослушаться. Нет, он не грозный и не пугающий, совсем наоборот. Он манит, заставляет следовать и подчиняться. Призывает верить ему. И омега слушается. Губы разжимаются, широко раскрывая рот.
— Шире, ну же.
Металлическое кольцо, оно плотно проникает в Чимина, не давая ему сомкнуть пасть, в которой красуется пара острых клыков. В глазах омеги читается страх, он не первый день живет на свете, чтобы не знать, для чего это приспособление. Челюсти начинают ныть, разнося боль по организму. Но времени, чтобы пожалеть себя, у парня не осталось, ведь в следующую секунду уже реальный член Джуна касается теплого рта омеги. Он проводит головкой по влажному языку, чувствуя жаркое дыхание, издаваемое гибридом.
Намджун входит. Властвует над омегой. Умеренно, но увесисто. Он проходит все глубже и глубже, чтобы ощутить узкую глотку, заставляя язык Чимина прижаться к низу. Упор. Сейчас оба парня ощущают пульсацию члена. Один внутри, другой снаружи.
Руки обхватывают спутавшиеся волосы и принимаются потрясывать голову, создавая приятный импульс. Резко. Слишком резко. Джун высовывает член из рта и смотрит как слюни, вперемешку с его смазкой, стекают по губам омеги. Мерзко, но возбуждающе. Чимин высовывает язык наружу, на что получает по нему небрежные похлопывания.
Приятно. Омега никогда бы раньше не подумал, что это может быть так приятно. Тело, ставшее заложником эмоций, начинает двигаться, одновременно запуская в свою плоть два механизма. Рот, переполненный членом хозяина и зад, в котором по-прежнему оставалось инородное тело.
Сердце, оно не может угомониться от понимания того, как он сейчас выглядит. Однако это не имеет никакого значения, пока Джун рядом. Пока рядом его хозяин, который доставляет удовольствие. Заставляет омегу содрогаться всем телом от новых ощущений. Чимин увереннее налегает, стараясь самостоятельно дотянуться до основания члена, почувствовать его мощь, заполняющую его. Он хочет насладиться вкусом и смолянистым запахом хозяина. Будь его руки свободны, он бы прижал к себе Намджуна, разорвав себе глотку. Но увы, сейчас балом правит Джун, и глотку Чимина он хотел бы пожалеть, чтобы еще не однократно воспользоваться ею в дальнейшем.
Намджун резко высовывает член наружу, распространяя по клетке звук разорванного вакуума. Вакуума, который создал для него омега. Он обходит парня и пристраивается сзади. Проводит рукой по покрасневшей от плети спине, ощущая, как сильно дрожит Чимин. Хватает парня за некогда пушистый хвост, который сейчас полностью пропитался грязью, и поднимает его вверх, приказывая принять нужную позу.
Фаллос выскальзывает и падает на пол, однако Чимину не пришлось долго ждать продолжения. Внушительное достоинство Джуна с лихвой восполняет утрату и входит полностью, соединяя тела парней воедино, создавая прочную связь. Связь, удушающую одного из них строгим металлическим ошейником с тяжелым карабином, а другого мнимым чувством нужности, пускай и от такого-то гибрида, у которого подчинение заложено на генном уровне.
Омега всхлипывает. Он уже привык к прежнему размеру, однако член Намджуна оказался на порядок больше. Масло не помогает смягчить боль, которая разрывает тело Чимина. Мысли путаются, совершенно покидая парня. Оставляя только голый инстинкт, который призывает его расслабиться и довериться хозяину.
— Надеюсь, теперь ты не перепутаешь мой член с какой-то подделкой.
Джун обхватывает омегу, с силой прижимает к своему торсу, перенося парня в мир новых ощущений посредством уверенных толчков, проникающих в самые потаённые желания Чимина. Он демонстрирует все прелести подчинения, которые будут ему позволены за преданность и подчинение, которое просит хозяин.
Зубы, они прокусывают нежную кожу, оставляя после себя два красных следа на шее гибрида. Крик. Омега блаженно кричит, разнося свой голос по всей самобытной тюрьме, от чего другие гибриды принимаются носиться по клеткам как угорелые. Они начинают завывать, призывая к себе хозяина. Умоляя того обратить на них внимание, но сегодня день Чимина, и парень чувствует свое превосходство над другими особями. Он особенный. Джун выбрал его.
— С этого дня… — хрипит Джун. Его голос срывается. Скорость, с которой он входит в омегу, заставляет его голову кружиться. Заставляет задыхаться. Вкушать теплоту тела и утопать в ней с головой — … ты мой питомец.
***
Темные улочки, которые освещает лишь вывески магазинов, кафетериев и клубов, завлекают людей-мотыльков покориться и полететь на их манящий свет. Но мне этого не нужно, я точно знаю куда иду. Шаг. Еще один. Я вижу столики на открытой веранде, именно там и сидит тот, который меня ждет. Он смотрит на часы, думая на сколько я опаздываю. Он непроизвольно дергает головой в сторону, явно не понимая, куда же я пропал. Смешной. Но… Кого он ждет? Не меня. Никто из людей не способен на такое. Ждать — это моя прерогатива, животного. Ведь преданности люди не обучены. Впервые я вижу его лицо. Четко и отчетливо. Красивый и аккуратный лоб, обрамленный спадающей челкой. Черные как ночь глаза, в которые хочется засматриваться. Слегка пухлые губы немного приоткрыты. Размеренное дыхание поднимает и опускает грудь. Однотонно-черная бесформенная майка слегка развевается, подражая волнам, иногда соприкасается с телом, выделяя накаченный торс под ней. Ноги в массивных ботинках, выбивают ритм, знакомый только этому человеку. Он еще раз смотрит на часы, дергает головой в сторону и поднимает взгляд, останавливая его на мне. Но меня он не видит… Зато я увидел. До боли знакомый взгляд. Увидел и в ту же секунду развернулся. Сейчас он мне уже не интересен. Темный подвал. Тишина. Лишь капли воды разбиваются о каменный пол. Эта средневековая тюрьма стала пристанищем для гибридов, выведенных в неволи. Для тех, которые ждали новой встречи с человеком, которого любили больше жизни. — Хозяин? — Шепчет парень дергая носом. Босыми ногами он бесшумно подбегает к решетке и принюхивается. Голова парня повернута набок, так неестественно, что кажется, будто и не его вовсе. Он повисает на решетке и пристально смотрит на лестницу, боясь издать лишний шум, ведь за это могут наказать, лишив внимания. Люк подвала открывается и доносятся шаги. Пара шагов. — Мой запах — это смола. И ты, как очередное глупое насекомое, попался в мой плен. — Хозяин… — Хозяин… — Хозяин… Визг разносится по стенам, отталкиваясь от них и создавая угнетающее эхо. Гибриды бегают кругами, радуясь хозяину. Чимин, он стал одним из… Одним из этих визжащих животных. Животных, которые рады тому, что хозяин вернулся после долгого отсутствия. Рады, что их просто замечают и гладят, хоть иногда. Не зависимо от состояния хозяина, от его внешнего вида, от веры и убеждений, они просто рады, что хозяин рядом. Ведь они преданы, что несвойственно людям. Инъекция сработала как надо, сделав из этих омег сверхлюдей.
