Life Begins Anew

Прошла неделя.       Пингвин отказался развалиться по швам. Хотя это становилось все труднее и труднее. Тем более что местонахождение Эдварда всё ещё оставалось загадкой.       Освальд был польщён обнаружить, что в Готэме всё ещё оставались сообщества верные Пингвину. Его служба на баррикадах, по всей видимости, не осталась незамеченной. Также помог факт того, что Освальд часто посещал Зелёную зону и предлагал помощь с беженцами, даже когда Гордон не хотел его там видеть. В один день Гордон и Харви Буллок начали проводить его из помещения, когда довольно большая группа байкеров взбунтовалась в отношении поведения Пингвина.       Многие из них особенно нуждались в безопасности и сохранности работы во время менее чем звёздного переходного периода Готэма. В обмен на эти предметы первой необходимости и гарантированную выгодную работу, когда Готэм вновь встал на ноги, они помогли очистить улицы в районе Даймонд округа и вокруг него. Прошло некоторое время, прежде чем Айсберг Лаундж снова открылся, но никакого смысла в новом месте и не было, если все имущество оставалось в руинах.       Гостиная, походящая на настоящий айсберг, выглядела гораздо больше изнутри. Под первым этажом и залом была спрятана обширная подвальная зона и сеть туннелей, ведущих в различные части города. Которая идеально подходила для внеаудиторных деловых встреч. Она включала в себя место для склада контрабандных товаров, бункер, гараж с машинами без опознавательных знаков и, честно говоря, больше места чем планировалось. У Эда конечно были свои задумки относительно дополнительного пространства. Научная лаборатория, мастерская для его различных инженерных проектов... не то чтобы это имело значение сейчас.       Освальд снял очки и ущипнул себя за переносицу. Ему удалось найти врача, чтобы снять швы. И, как сказал ему Эд, шрам действительно был минимальным. Сам глаз был отдельной историей. Его радужка была обесцвечена. Теперь это был ледяной синий цвет, который напоминал ему о Фиш Муни. Который также напоминал ему об Эдварде. О его жертвах ради него — как физически, так и нет. Зрачок был деформирован и постоянно расширен. Дневной свет был пыткой. Любое количество резкого света часто оставляло его шатким от мигрени. Врач дал ему набор очков, которые служили повязкой на глазу, но они требовали привыкания.       Он прикрыл свои веки и развернулся на кресле лицом к двум своим приспешникам. Они были молоды и проживали на улицах задолго до того, как взорвались мосты. Их связывали сестринские узы, и будучи акробатами, они очень умело обращались с ножами. А назвали они свой дуэт «Близнецы Кабуки». Освальд раньше сотрудничал с ними в обмен на пули и еду. Они увидели, на что он способен, и быстро присоединились к нему во время воссоединения мостов. К сожалению Освальда, они не были самыми надёжными разведчиками. — Вы обнаружили местонахождение Айви Пеппер? — спросил он младшую из сестёр. — Мы слышали о женщине, проживавшей рядом с туннелями в Парке Робинсона. Она подходит под твое описание — рыжие волосы, причудливо хороша с растениями... — И? — нетерпение Освальда возрастало подобно его головной боли. — М-даааа, вполне уверена, она хочет, чтобы её оставили в покое. Мы продолжаем отправлять наших людей и они больше не возвращаются. Освальд закатил глаза. — Ладно. Не важно. — Он потёр свои виски. — Пока у нас есть ее расположение, мы можем, по крайней мере, присматривать за ней, — вздохнул он. — Что насчёт Эдварда Нигмы? — обратился он к другой сестре. — Мы высматривали везде, босс. Никто не видел его, — ответила сестра. — Возможно, он покинул город, — прокомментировала младшая сестра. У неё была привычка высказывать своё мнение, когда оно не требовалось. — Ага. Кто бы вообще предпочёл остаться в этой дыре? — они засмеялись. — Я. — Глаз Освальда дёрнулся. В глубине души он чувствовал запах солёной воды и слышал, как Эдвард умолял его не уходить.       Он отправил близнецов по своим делам и поспешил занять себя. Он перевел свое внимание на бутылку виски и налил себе стопку, устремив взгляд в окно своего будущего кабинета в Айсберг Лаундж. — Любители, — усмехнулся он, быстро допивая свою стопку и наливая ещё одну. Он был уверен, что Эдвард не покинул город. Эд имел определенную склонность к увлечению за собой проблем. Его одержимость головоломками часто вынуждала его оставить след от хлебных крошек, которые неизбежно вели к его поимке. Ярко-зелёные взрывчатые вещества, оставленные в музее древностей, были очевидной визитной карточкой. Не говоря уже о загадках, оставленных в библиотеке Готэмского университета, аптеке и бесчисленному множеству, оставленных по всему городу. Освальд молча дал обещание последовать за Эдвардом и сжечь все улики, которые могли бы раскрыть Загадочника. Если Эдвард не хотел оставаться на его стороне, он защитит его на расстоянии.       Его глаза расширились, когда он увидел, как полицейская машина останавливается перед клубом. Они расширились ещё больше, когда он увидел знакомого сурового блондина. Джим Гордон поднял взгляд на окно и кивнул в сторону Освальда.       Айсберг Лаундж был в основном пустым. Обычные бетонные стены и балки. Пройдет некоторое время, прежде чем город достаточно стабилизируется для найма подрядчиков. Поэтому, пока что это не было самой впечатляющей структурой. Освальд был более чем раздражён фактом того, что Джим Гордон прошел через парадные двери, словно владел этим местом. — Джим. Чем обязан такому визиту? Джим бросил на него взгляд, который говорил, что тот не был совсем доволен любезным поведением Освальда. — Ты наконец арестовываешь меня? — Освальд приподнял бровь и подумывал над тем, чтобы вытащить пистолет и просто убить мужчину здесь и сейчас. — Нет, Освальд. Я пришел не арестовывать тебя. Пока что нет. — Тогда зачем ты здесь? — нетерпение Освальда по отношению к будущему комиссару было очевидным. — Воссоединение будет завершено на следующей неделе. Наш новый мэр попросил, чтобы те, кто принимал участие в битве против Бэйна, присутствовал в мэрии во время оглашения. Она хочет, чтобы мы хорошо выглядели для газет. — Джим уставился на пол, явно раздраженный приглашением, которое ему было поручено доставить. Освальд рассмеялся: — Отлично. Ты можешь рассчитывать на мое прибытие для того, чтобы смутить тебя. — Где Нигма? — Джим оглядел здание вокруг себя. — Зачем он нужен тебе? — Освальд поспешил скрыть свою панику. Он что-то упустил? Остались какие-то улики, про которые он забыл, и GCPD теперь разыскивает его? — Он также приглашен. — Джим фальшиво улыбнулся. — Оу, — облегченно выдохнул Освальд. — Когда я узнаю, куда он убежал, то обязательно доставлю твое сообщение. — Ты не знаешь где он? — Он наклонил голову. — Я думал вы двое были не разлей вода. — Видимо нет. Очевидно. — Освальд пробежал языком по своим зубам и пожал плечами. — Проблемы в отношениях? — Джим приподнял бровь. — Проблемы в? Я- я понятия не имею о чём ты. — Освальд мог почувствовать, как краснеет. — Я просто всегда предполагал, что ты и Нигма были... ну знаешь. — Нет, Джим. — Освальд поднял руку. — Мы не были никем этого сорта. — Тон Освальда предал его. — Все нормально между вами двумя? — спросил Джим. Освальд не был уверен искренним ли было его беспокойство или нет. — Почему тебя волнует? — Меня не волнует, — ответил Джим. — Но если вы двое снова собираетесь перерезать глотки друг-другу, мне нужно знать. — Я могу заверить тебя, что Эд и я были разлучены потому что... ну, это уже не твое дело. — Освальд поморщился. — Нет причин для беспокойства о твоей миленькой головушке. — Мм, угу... — Джим не купился на это. Освальд переместил свой вес на трость. — Эду просто необходимо пространство. И всё. — Ясно. — Джим неловко улыбнулся. — Ну, если встречу его, то обязательно передам, что ты скучаешь. — Не надо, Джим. — Возмутился он. — Не все мы можем иметь свой торт и съесть его тоже. В отличие от тебя. — Он бросил на него ядовитый взгляд. Джим кивнул и уступил. — Увидимся на следующей неделе, Освальд.       Освальд вернулся в свой кабинет и нащупал свой стакан с виски. На его столе располагалась карта Готэма, вокруг которой нарезал круги Эд. Освальд уже проверил все области, отмеченные Эдом на карте. — Черт возьми! — Он ударил стопкой по столу и выбежал из кабинета.       Освальд знал держаться на расстоянии. Эдварду нужна была свобода и Освальд предоставлял это ему... но он всё ещё хотел приглядывать за ним. Зацепкой была маленькая квартирка рядом с Черри. Если ты, конечно, мог назвать узкий коридор квартирой.       Как и большинство вещей в Нарроуз, старая квартира Эдварда была потрёпана и грязна. Стены были сделаны из разрушающегося бетона, металлических балок и ржавого стального сайдинга. Освальд был благодарен за красные кожаные перчатки и своевременную прививку от столбняка. Зеркало в противоположном конце комнаты выглядело, словно кто-то пробил сквозь него кулак. Паутина фрактального стекла и след от запёкшейся крови находились на уровне глаз Эдварда.       Освальд обратил свое внимание на кучу колб с таблетками на боковом столике. Имени Эда не было ни на одном из названий, но Освальд знал, что они принадлежали ему. В давно забытой орде оранжевых склянок находился целый ассортимент антипсихотических веществ, анти-тревожных средств, стабилизаторов настроения, антидепрессантов, тяжёлых седативных средств... На полке рядом стояли весы, ступка и пестик, а также коробка с растворимыми капсулами.       Мысль об Эдварде мертвом в канаве отравляла его разум. Единственным утешением Освальда было, когда он разгадывал одну из этих чёртовых загадок. Они, хотя бы, давали ему знать, что Эд был всё ещё где-то живой. Но неуверенность всего этого была больше чем он мог вынести ночами.       Позже тем же вечером Освальд взял бутылку дешёвого и кислого красного вина, и прошел в бывшую спальню Эда в усадьбе. Его пустой комод, антикварный шкаф, каркас кровати и даже половые доски встретили свою погибель от нервного срыва Пингвина. Он ненавидел то, как в комнате всё ещё пахло мятой и апельсинами, хотя Эдвард на самом деле не спал в этой кровати годами. Сидя на кровати и вонзая нож в матрас снова и снова, он мог поклясться, что почувствовал запах бритья Эда. Что заставило его почувствовать рвотные позывы и пожалеть о своем выборе вина.       Он споткнулся о лестницу и начал рассматривать вопрос об уничтожении научного эксперимента, который Эд проводил в одной из комнат. Приобретенное им морозильное ружье было тщательно разобрано, маркировано и размещено на боковом столе. Рядом с ним стояло несколько больших тепловых канистр, заполненных химикатами. Эдвард болтал о сверхтекучих жидкостях и о том, как собирается перепроектировать устройство. Освальд лишь притворялся, что понимает науку, стоящую за этим, когда Эдвард всё ему объяснил. Он выглядел таким взволнованным, и Освальд честно мог бы выслушивать его весь день, если бы это означало, что Эд был счастлив.       Прежде чем он осознал это, Освальд взмахнул битой в одну из металлических канистр под давлением. Металлический звон эхом отразился от стен и заставил зубы Освальда скрипеть. Он ударил его ещё несколько раз и закричал, когда адская штука не взорвалась.

***

О нет нет нет нет нет нет нет       Эд отчаянно огляделся вокруг, чтобы найти какие-либо доказательства того, что он мог совершить огромную ошибку. Ничего не обнаружив, он надавил на точку пульса на своей шее и закатал рукава, чтобы проверить наличие каких-либо вызывающих следов или синяков. Все казалось привычным, кроме надписи на его руке. Что ломается без удержания? — Обещание, — прошептал себе Эд. Это была простая загадка. Та, которая не требует особых раздумий. Должно быть, он написал ее как напоминание об обещании, которое дал Освальду неделю ранее. Но он не помнил, как писал ее.       Эд мог слышать шарканье тел, вяло блуждающих по заброшенному жилому комплексу. Они рассеивались при любом внезапном движении или звуке. Больше походило на тараканов, чем на реальных людей. Человек, занимающий матрас рядом с Эдом, был жутко похож на него самого. Из-под капюшона его толстовки выглядывали пряди вьющихся каштановых волос. Его скулы были впалыми, а очки скреплены изолентой. Эд был почти уверен, что тот больше не дышал.       Не было смысла принимать наркотики отдельно от общей эйфории. Ему не нужно было вызывать галлюцинацию Освальда, чтобы увидеть его. Он мог просто пойти в поместье... но он не хотел нуждаться в том, чтобы увидеть его. Он хотел подавить эту нужду. Седативные определенно облегчили бы эту задачу.... но мысль о разочаровании Освальда превосходило это желание. Он был пленён в чистилище собственного изготовления. "Не то чтобы Освальд узнает", — думал он. — Конечно он узнает, — прорычала его галлюцинация. — Заткнись! — прокричал Эд на раздражающее видение. — Заставь меня. — Не-Слишком-Глупый Эд приподнял бровь. — Достаточно того, что ты берёшь контроль в свои руки, когда я сплю. Тебе не обязательно продолжать насмехаться надо мной! — Он поправил свои очки и дал себе момент, чтобы осмотреть притон вокруг него. — Что мы вообще здесь делаем? — Доказываем точку зрения. — Какую точку зрения? — взглянул он. — Что мы не нарушим наших обещаний. — Мы нарушили множество обещаний, — признал Эд. Он пообещал Освальду, что больше не бросит его одного. Пообещал, что не вонзит нож Освальду в спину. Он сказал Освальду, что сделает все что угодно для него. И всё же, столкнувшись с их чувствами, желаниями и трепетом... он сбежал. — Думали ли мы вовсе? — Чеширский оскал разделил лицо галлюцинации на две части. — Что ты имеешь в виду? — Мы всё ещё не уехали из Готэма. И это не моя вина, это всё ты. Всё твоё следование своему... — Не строй из себя идиота, — выругался он. — Никто пока не может пересечь мосты. — Военные разминировали реку дни назад, а жители покидают остров ежечасно. — Он указал в окно на лодки, пересекающие поверхность воды. Эдвард сжал свою челюсть и ничего не ответил. — Прими это, приятель. Когда это небольшое путешествие закончится, мы просто побежим к нему обратно. Впрочем, как и всегда. — Этого не случится! — Мы посмотрим насчёт этого.       Его галлюцинация исчезла из виду, но слова задержались. Они прозвучали так ясно, что Эд задумался, действительно ли они вышли из его собственных уст. Он покачал головой и направился к двери. Но его остановило знакомое щёлканье когтей на бетонном полу. —Ты, — прошипел Эд.       В ответ бульдог фыркнул, а после подобрался к Эду и замарал грязью его зелёные штаны.

***

      Освальд, похмельный и утомленный с прошлой ночи, промаршировал в GCPD, дабы предложить помощь с убытком снабжения. В частности, чтобы вернуть некоторые украденные припасы, которые он мог или не мог представить как кражу в попытке сделать себя героем. Спектакль вовсе не был потерян для Джима Гордона, но это не помешало беженцам окружить Пингвина и отблагодарить его.       Несмотря на удовольствие, полученное от похвалы, это не было настоящей причиной визита Освальда. Его непреклонный глаз осмотрел помещение и отточил желаемую цель. Он едва не сбил группу беженцев, увидев её. — Лесли Томкинс- Ох! Прошу прощения. Лесли Гордон. — Его голос был полон притворной нежности. — Мои поздравления, кстати говоря. — Спасибо. — Ли нервно улыбнулась. — За это и возврат украденного груза. — Она указала на коробки еды и медицинских припасов, о которых позаботились люди Освальда. — Что могу сказать? Я благотворный человек. — Понятно, — щёлкнула она языком. — Кстати об этом... Я полагаю, что должна поблагодарить тебя за спасение моей жизни. — Не стоит. — Он обнажил зубы. — Я бы сказала, что должна тебе, но ты также позволил Хьюго Стренджу вставить чип в мой мозг. — Тебе тоже? — Он не мог сдержать смешок. — Прошу прощения. У меня не совсем были другие сумасшедшие учёные в рукаве. — Ты бы мог просто позволить мне умереть. Почему ты спас меня? Освальд закатил свои глаза так сильно, что думал, они выпадут. — Я решил, что ты будешь более ценна для меня живой. И эта цена окупилась. — Он указал на свой стеклянный голубой глаз. — Всегда пожалуйста. Но я сделала это не ради тебя. Я сделала это ради Эда. — Конечно. — Он подавил свою ревность, прикусив кончик языка. — Ты до сих пор называешь себя Королевой Нарроуз? — Я и есть Королева Нарроуз. — Она гордо улыбнулась. — Тогда, как я понимаю, ты знаешь все, что происходит в твоём драгоценном маленьком королевстве. — Да. И я знаю, что ты бродил по нему вчера. Зачем? — Она сложила свои руки на груди и уголок её губ сложился в высокомерную улыбку.       Освальд был на самом деле впечатлён ей. Возможно, ему придётся завербовать кого-то из её разведчиков, так как его собственные не вызывали восторга. — Я разыскивал Эда. — Я думала он был с тобой. — Он был. Но позже он... ушел. — Если увижу его, то ты будешь первым человеком, которому я сообщу. — Сказала она, убрав свои руки с груди и смягчая выражение лица. — Спасибо. — Освальд потревожил свою нижнюю губу. — Хей. — Она положила руку ему на плечо. — Уверена,с ним всё в порядке. — Конечно в порядке. Почему бы ему не быть в порядке?       Они оба разделили понимающий взгляд. Этот вопрос не требовал ответа. Она кивнула головой и извинилась. Взгляд Освальда проследовал за ней по лестнице к кабинету Джима Гордона, где она и Барбара Кин ворковали над ребёнком. Их быстро встретил Джим и поприветствовал двух женщин, которые, как предполагал Освальд, обе были его возлюбленными. Его разум был внезапно наводнён множеством проклинающих мыслей. Большинство из них заканчивались пулей, застрявшей в их мозгах. Семейное проявление разбило его сердце. Это напомнило ему обо всем, чего он не мог иметь. — Здравствуй, Пингвин. — Поздоровался Люциус Фокс со ступенек. — Извиняюсь за вторжение. Я не мог не услышать вашу беседу с Миссис Гордон. — Никто не любит шпионов. — Освальд одарил его угрожающим взглядом. — Я думаю, что могу знать где находится Эд. — Люциус проигнорировал очевидный знак того, что, вероятнее всего, ему грозит удар ножом в горло. Освальд схватил мужчину за локти: — Ты разговаривал с ним? Он в порядке... —...Притормози, Пингвин. Я не разговаривал с ним. — Он поправил свой пиджак. — У меня просто есть наводка. — Наводка? — проворчал он. – И почему я должен выслушивать тебя? — Потому что, невзирая на то, что он может думать, мне действительно не всё равно, — нежно оскалился он. — И отношения между вами двумя — какие только могли бы быть —положительно сказываются на нём. Более или менее. — Что заставляет тебя говорить такое? — Потому что когда тебя нет рядом, он становится серийным убийцей. Освальд рассмеялся: — Хорошая попытка, Фокси. — Он выплюнул это прозвище. — Но Эд был серийным убийцей, прежде чем я вписался во всю эту картину. — Ты же знаешь, что он подставил Гордона, потому что тот позволил тебе пасть за Галавана, верно? — Я не знаю в какого рода игру ты играешь. — Освальд отвёл взгляд вниз от судмедэксперта. — Эдвард Нигма подставил Джима Гордона за убийство, в попытке отвлечь того от раскрытия правды его мертвой девушки. — Правда. Но не вся правда. — Люциус приподнял бровь. — Я бы мог отправить тебе копию его признания, если захочешь. — Я не думаю, что это необходимо. — Он сжал свои челюсти. Он хотел развернуться и уйти из участка, но мужчина перед ним рассказывал ему вещи, которые он желал услышать. Вещи на которые он хотел получить ответы. — Почему я должен верить тебе? — Я посещал его, когда он был в Аркхеме. Я знал, что у него не было много друзей, поэтому я решил проведать его. Убедиться, что с ним всё нормально, — вздохнул он. Всё о чём он разговаривал был ты и то, как он чувствовал себя виноватым за то, что отверг тебя в своей квартире. Как он чувствовал себя ответственным за всё, что случилось с тобой. И после того как он думал, что убил тебя, он рассказывал мне насколько сильно скучал по тебе. — Люциус ухмыльнулся. — Вполне уверен, что парень влюблён в тебя.       Освальд остолбенел, пытаясь всё обработать. По всей видимости, все понимали, что Эдвард любил его, кроме самого Освальда. — Я знаю, что вы двое продолжите быть занозой в моей заднице, и я знаю, что никакие убеждения с моей стороны или со стороны Гордона не удержат вас над доской. Но... Я бы предпочёл, чтобы ты приглядывал за ним. Он прислушивается к тебе. — Только когда захочет, — усмехнулся он. — Так где он? — Есть жилой комплекс с видом на доки. Он был заброшен на годы. Эд имеет тенденцию посещать эту местность, когда он особенно утомлён или подавлен. — Думаешь, он в порядке? — Я уверен, что будет, если ты будешь рядом с ним. — Спасибо. Правда. — Освальд сделал мысленную пометку не убивать Люциуса, если когда-нибудь произойдет очередная перестрелка в GCPD. — Без проблем. И... Этот разговор остаётся между нами. — Он похлопал Освальда по плечу, прежде чем уйти и как можно лучше спрятал ухмылку вместе с письмом, написанным зелёными чернилами, которое было в его кармане всё это время.

***

Почему мы продолжаем возвращаться сюда? — Скривился Не-Слишком-Глупый Эд, устремив взгляд на черно-синюю воду жестокой реки.       Эдвард решил не отвечать. Он не был полностью уверен. Его ноги просто принесли его на пирс, и он не особо раздумывал об этом. — Я думал, мы больше никогда не хотели видеть этот пирс вновь, — усмехнулась галлюцинация. — И позже мы установили чёртову субмарину здесь. Мы могли выбрать любую местность вдоль реки, но продолжаем возвращаться сюда. Почему? — Я думал, мы могли бы проложить свежее начало, — заговорил наконец Эд.       Галлюцинация рассмеялась. Но в этом жесте содержалась капля печали. — Мы думали, он уплывёт вместе с нами. — Ага. Это всё была его идея... — Мы действительно глупы.       Пока они заточены в ловушке Готэма, им суждено быть злодеями. Это всё город. Он жуёт тебя и выплёвывает. Он оставляет тебя полой изуродованной шелухой человека, которым ты когда-то был. Если бы им удалось сбежать из Готэма, у них могла быть жизнь вместе. Может быть. Но Освальд захотел остаться. Эд мысленно вернулся к разговору, который он подслушал между Освальдом и Джимом перед битвой на баррикаде. Даже если бы он и позволил себе уйти, Освальд бы всегда возвращался — с Загадочником или без него. — Так что же нам делать с собачонкой? — Его галлюцинация вспомнила про голодного бульдога, которого они привязали в одной из комнат в прибежище. Нисса Аль Гул, должно быть, выбросила собаку из подводной лодки, прежде чем отправиться на материк. Эд на самом деле, вроде как, почувствовал облегчение, когда эта грязная мордашка подбежала к нему. — Мы можем просто заплатить кому-нибудь, чтобы его доставили в поместье, — вздохнул Эд. — Мы всегда можем самим привести его домой. — Нет, — Эд поднял взгляд на свое видение. — Ты прав. Слишком рискованно. Или... есть другой вариант. — Улыбка блеснула на его лице, когда он взглянул за плечи Эда. — Освальд всегда может прийти к нам. Эдвард быстро развернулся на каблуках.       Вот и он. Одет во все свои наряды. В большое пальто с меховым воротником, защищающее его от холодного ветра. — Освальд, — замер Эд. — Что ты здесь делаешь? — Просто убеждаюсь в том, что ты не вовлек себя в беду. — Освальд сделал несколько сдержанных шагов навстречу своему другу. Их взгляды встретились, и Эдвард потерял способность дышать.       Шёл ли снег? Эд не знал. Стеклянный глаз Освальда напомнил ему о его кошмаре. Эд дрожал, когда холод просачивался сквозь его кожу и охлаждал его кости. Он задавался вопросом, возможно, этот кошмар был примером предвидения, и Освальд планировал отомстить ему за то, что тот ушёл. — Как ты узнал, что я буду здесь? — спросил Эд. — Люциус Фокс сказал мне, что я могу найти тебя здесь. — Как он... Не-Слишком-Глупый Эд захихикал. Что ты сделал? — Не многое... Я просто подсунул Фокси письмо, пока ты дремал. Зачем? — Как ещё бы Освальд нашёл нас? Мы не хотели, чтобы Освальд нашёл нас! — Да, мы хотели. Именно поэтому и оставляли подсказки по всему городу. Это был ТЫ, не Я! — Без разницы. — Эд? — Голос Освальда вырвал его из транса. — Ты снова споришь сам с собой. — Да... прости. — Эд бросил быстрый взгляд на свою другую половину. — Тебе действительно не следовало приходить. — Я знаю. — Освальд покачал головой. — Я просто... хотел убедиться, что ты в порядке. — Я в порядке. — Он солгал. Его одежда была грязной, он не ел, и начинался дождь со снегом. — Приятно слышать. — Освальд фальшиво улыбнулся. Холод усиливал боль в лодыжке до невозможности. Он стиснул зубы от боли. — Ты часто говорил о том, что хочешь переехать в Стар Сити. У тебя была возможность, так зачем оставаться в Готэме? "Потому что я люблю тебя", — думал Эд. — Потому что только лишь Готэм может ценить такого злодея, как Загадочник, — ответил он вслух, с драматическим талантом в своих руках. — Почему ты на самом деле здесь, Освальд? "Потому что я люблю тебя и скучаю по тебе", — думал Освальд.       Если это был последний раз того, как он и Эд будут разговаривать, то он хотел бы, чтобы это учитывалось и не оставляло вопросы без ответа между ними. — Ты назвал меня трусом однажды. — Освальд сморгнул слёзы. И ты был прав. "Я должен бежать к нему", — думали они оба. — Это не правда. Ты один из самых храбрых людей, которых я знаю. — Эд проигнорировал внутренний голос, который кричал на него. — Ты льстишь мне. Но ты не прав. — Освальд печально улыбнулся. — Я боялся остаться один. В ужасе. Настолько, что я бы отверг твоё собственное счастье или подверг тебя риску. Беги. К. Нему. — Мне так жаль, Эдвард. Я хотел бы вернуть всё обратно. Я хотел бы... Я хотел бы просто подорвать это, но я не могу. Поверь мне, я пытался. Он плачет. Заставь его перестать плакать и беги к нему, кретин! — Если это конец нашей дороги, я пойму. Я не буду стоять у тебя на пути. Но... хотя бы позволь мне сказать прощай. Мне нужно какое-то завершение или я сойду с ума...       Освальд больше не мог говорить. Чужие губы накрыли его собственные. Он окоченел и помахал руками по бокам, не зная, куда их разместить. Их губы мучительно разбивались вместе. Их зубы стучали. Больно. Все беспокойство, тревога и боль за все годы, когда они знали друг друга, боролись друг с другом и сожалели о своих чувствах друг к другу, были вытеснены одним актом смелости мужчины в зелёном.       Освальд схватился за ткань на рубашке Эда и притянул его ближе. Он ждал, когда лезвие вонзится в его сердце. Когда они наконец отстранились, чтобы отдышаться, он с удивлением обнаружил, что Эд не вытаскивал нож. Глаза Эдварда были закрыты. Он выглядел так, словно всё ещё спорил с голосом в своей голове. — Эд? — Освальд приложил тёплую руку к его щеке. — Возвращайся ко мне.       Эд распахнул свои глаза. Зрачки у него были расширены, а радужка выглядела словно темнейший эспрессо. — Я здесь, — наконец заговорил Эдвард. Его слова значили больше, чем значили бы обычно.       Освальд был одним из самых выразительных людей, которых Эд когда-либо знал. Он бы мог смотреть на мужчину целый день, и ни одно выражение бы не было одним и тем же. Губы Освальда были приоткрыты, будто он хотел что-то сказать. Брови сузились. Его челюсть была сжата. Всё это искажало неопределённость. Эдвард не мог допустить этого. — Для некоторых людей... любовь — это уничтожающая слабость. Но для нас, я думаю, она наша величайшая сила. — Эдвард держал лицо Освальда в своих руках. — Ты и правда имеешь это в виду? — Да, — ответил он без колебаний. Он обнял Освальда и вдохнул запах его шампуня. — Так что же нам теперь делать? — Освальд сделал шаг назад и посмотрел на человека, который украл его сердце. Очередная перчатка была брошена им в ноги. После момента общей тишины, Эдвард заговорил: — Если тебе всё равно... Я бы хотел пойти домой. — Он сжал руку Освальда в перчатке на груди. — Вместе. Вместе.