Проклятие Дол Гулдура

Над головою нещадно палило солнце. Наступил полдень, и небесное светило, находясь в самом зените, медленно поджаривало многострадальные макушки тех, кто оказывался под его беспощадными лучами. Жара томила всё живое. Грозила превратить в пепел. Обесцветила небо, дрожащее в знойном мареве, и растворила почти все облака до самого горизонта. Леголас вглядывался вперёд со сдержанным любопытством, закинув за плечи большой рюкзак, и терпеливо ожидал подругу, что всё ещё возилась со своим скутером. Место было совершенно безлюдным, но ей всё равно казалось правильным приковать его мотоцепью к стволу дерева для пущей безопасности — свой скутер Тауриэль берегла, как зеницу ока. Его подарили ей родители на шестнадцатилетие, обвязав руль огромным красным бантом и оставив под окном её комнаты прямо во дворе. Подержанный, старенький, тронутый кое-где пятнами коррозии — может, такой вид транспорта и не был мечтой большинства подростков, однако и ей, и Леголасу казалось, что это самый незаменимый подарок. Для Тауриэль скутер быстро стал привычным средством передвижения, а Леголас так любил, когда она катала его по дорогам их небольшого городка. Тогда он, оказавшись позади неё и затаив дыхание, касался ладонями хрупкого девичьего стана, крепко прижимал её к себе, вдыхая аромат нежных духов, и в те моменты не было никого счастливее его в целом свете. Он мог позабыть обо всём. Просто мчаться по извилистым улицам, когда звук мотора эхом отдавался от потрёпанных зданий и тонкого стекла прозрачных витрин, улыбаться встречному ветру, ощущать свободу каждой порой кожи и всем сердцем любить. — Куда ты денешь шлемы? — спросил он, обернувшись и невольно залюбовавшись тем, как подсвечивает солнце её огненно-рыжие волосы. — Тауриэль? — Сложу в мешок и оставлю здесь, — поднимая голову, с еле уловимой улыбкой ответила она ему. Ветер, взвившись на мгновение, прошёлся тёплым потоком по её волосам, заставив трепетать отдельные прядки, и тут же стих — он не дарил ощущение прохлады, пах пылью и зноем. — Ты готов? — спросила девушка бодро, на что Леголас тут же кивнул, стараясь замуровать свою неясную тревогу в самых потаённых глубинах души. Чувства эти, метавшиеся внутри, как бесплотные тени, так тесно переплетались с любопытством и желанием казаться перед Тауриэль храбрым и сильным, что он и сам не понимал, чего же ему хочется больше — бежать от этого странного места подальше без оглядки или вторгнуться непрошенным гостем бок о бок вместе с ней, воображая себя Индианой Джонсом. Они готовились к этой поездке пару месяцев. Следуя своей авантюрной натуре, Тауриэль как-то обмолвилась о том, что хочет посетить таинственный замок Дол Гулдур, но Леголас сразу не придал этому должного значения. Сказала и сказала — в её хорошенькой головке было полным-полно разных приключенческих идей, которые чаще всего идеями так и оставались. И только когда она отправилась в библиотеку для того, чтобы отыскать древние карты полуразрушенной крепости и купила на ebay самую настоящую кирку, тогда-то Леголас и понял, что на сей раз всё серьёзно. Однако… однако не сказать, что это пришлось ему по душе. Об этой крепости всегда ходила дурная слава. Жуткие легенды и предания, почти шёпотом передающиеся из уст в уста, гласившие о том, что в древних стенах водятся проклятые демоны или призраки, губящие людские души. Словно в подтверждение этих слов, даже лес вокруг со временем потемнел и иссох, как будто проклятье распространилось и на него тоже. Но Леголас в демонов не верил. Он был убеждён, что крепостью пользуются какие-нибудь местные бандиты, чтобы устраивать себе там место сбора или держать в её обветшалых стенах похищенных людей. Им овладело нешуточное беспокойство за свою отчаянную подругу, и он сразу же предложил ей компанию, чтобы не отпускать в опасное место одну. Несмотря на то, что он был на год младше Тауриэль, все вокруг считали его чуточку благоразумнее, рассудительнее и осторожнее, чем она. Однако это не мешало ему искренне восхищаться её бесстрашию и умению находить себе приключения буквально из ничего. Возможно, именно это и влюбило его в неё. Хоть он и предпочитал не выдавать ей своих чувств. — Пересечём лес и постараемся пройти по мосту прямо к воротам, — Тауриэль, прислонившись к скутеру, раскрыла отсканированную карту и со всей своей серьёзностью принялась разглядывать не совсем ясную для неё схему расположения входов, лабиринтов коридоров, переходов, лестниц, башен и подмечать про себя все детали, чтобы суметь обойти все затаённые уголки. Она надеялась найти там клад, но двигали ею вряд ли праздные побуждения. Легенды демонами и призраками не ограничивались, и древние сокровища тоже входили в эту мешанину слухов — по преданию в стенах замка, разрушенных от времени, были спрятаны сокровища давнишних королей. Только никто до сих пор не обнаружил их и не вынес за пределы крепости. Да и часто ли туда захаживали отчаянные храбрецы, наслушавшись стращающие россказни местных? Леголас считал — если и бывали там бандиты, то они уже давно прикарманили все сокровища себе; у таких, конечно, гораздо более выигрышное положение в сравнении с двумя подростками, хотя Тауриэль и позаботилась о нескольких инструментах, что могли позволить разрушить хлипкую каменную кладку или выкопать неглубокую яму, например. Он взглянул на плотную стену леса, тянувшегося своими иссохшими кронами высоко в небо. Выглядело это довольно устрашающе, словно деревья кто-то заколдовал, и те медленно умирали, постепенно превращаясь в труху, изо всех сил вгрызаясь своими прогнившими корнями глубоко в землю и угрожающе шелестя сухими, как пергамент, серыми листьями. — Надеюсь, там нет никаких болот, и мы беспрепятственно пройдём это место, — уже на ходу произнесла Тауриэль, быстро скрывшись за широкими стволами. Глубоко вздохнув и небрежно откинув волосы, перехваченные тёмным шнурком, Леголас поспешил за ней в сумрак тёмного, враждебного леса. Ему не хотелось отстать. Деревья в тот же миг зашептали что-то, заволновавшись от их вторжения. Может, тайное заклинание на древнем, давно забытом языке... Где-то высоко в кронах зашелестело, послышалось громкое хлопанье крыльев — какая-то потревоженная птица, вспорхнув с ветки, в страхе унеслась вглубь, в чащу. И тотчас вокруг разлилась невообразимая тишина, сквозь пелену которой даже стук собственного сердца казался раскатом грома, а хруст веток под ногами заставлял вздрагивать, как от шума выстрела. Такое гиблое место. Леголас почувствовал, что ему стало тяжело дышать. Сердце резко и быстро сокращалось, с ускоренным ритмом гоняя по венам кровь и делая дыхание шумным и прерывистым. Зарождалась необъяснимая тревога, заставляющая настороженно оглядываться по сторонам. Никакой тропы, конечно, не было и в помине. Складывалось ощущение, будто сюда вообще не ступала нога человека уже несколько веков подряд. Безжалостные солнечные лучи почти не проникали сквозь сцепленные между собою кроны деревьев, и подростки крались между узкими просветами, образованными стволами, постоянно рискуя напороться на какую-нибудь особенно острую ветку кустарника. Воздух был спёртым, затхлым, удушающим — кислород почти не циркулировал внизу, так что приходилось дышать глубоко и шумно, чтобы не допустить головокружения. Шагая за Тауриэль, Леголас каждую секунду нервно поправлял лямки рюкзака. Он не понимал, как его подруга может быть настолько смелой и непоколебимой в своём безрассудном решении исследовать Дол Гулдур. Каждый шаг давался с трудом, ноги задеревенели. Леголас постоянно притормаживал, словно прислушиваясь к тишине, закладывающей уши. Что же будет с ним, когда они заберутся внутрь крепости, лабиринты которой хранили столько тайн и опасностей? Он так надеялся не выдать своей тревоги, чтобы Тауриэль не сочла его трусом. Но было ли это действительно трусостью или попросту срабатывал инстинкт самосохранения, который у дорогой его подруги отсутствовал напрочь? В какой-то момент он услышал за спиной подозрительные шорохи и опасливо оглянулся назад. Никого. Хотя как различить что-то сквозь такую плотность стволов и кустарников? Между ними и медведя-то обнаружишь не сразу... Но стоило ему отвернуться, шуршание повторилось, и в этот раз он постарался повернуться очень стремительно, чтобы успеть застать врасплох — снова никого. Надо поглубже вздохнуть. Оглянуться вокруг в тщетной попытке вновь кого-то или что-то обнаружить. Успокоиться, успокоиться, успокоиться и прибавить шагу, чтобы нагнать. Тауриэль упрямо двигалась вперёд, ничего не замечая, и Леголасу не хотелось беспокоить её возможно напрасными тревогами. Он продолжил своё безмолвное шествие, оберегая её тыл, обнадёживая себя тем, что если сзади и нападут, то первым схватят его, а она успеет скрыться в чаще леса. К счастью, дальше весь их путь прошёл более-менее спокойно, в тотальной тишине, не считая редких шепотков тусклой листвы, шелестящей над их головами губящие проклятия.

***

Полуразрушенная крепость возвышалась над мрачным лесом, угрожающе рисуясь на фоне ясного неба; она словно ожидала многолетней осады, в предостерегающим жесте выставив вверх неровные зубья каменных стен, рассыпающихся от времени. Высокие кособокие башни, казалось, подпирали небо, путаясь сводами в дымке низких облаков. Местами кладки совсем осыпались и устилали подножье растресканными баррикадами, которые тяжело было обойти, а во многих местах обрушился весь свод, зияя кривыми дырами. Единственное, что уцелело — это мост, ведущий к главному входу в замок. Хотя он и был расписан трещинами, но явно не теми, которые были способны обвалить пролётные строения или прочные каменные опоры, что накрепко сцепились с пересохшей землёй внизу. Эта крепость... Она, как живой, хищный, настороженный монстр. Каждый камень её дышал, слушал. Слепые провалы узких окон были подобны выколотым глазам раненого зверя. Странный, замогильный холод исходил изнутри, будто сотни холодильников охлаждали древние лабиринты коридоров, и почувствовать его можно было даже стоя у подножия величественного строения. Леголас к досаде своей ощущал, как всё его тело прошивает неконтролируемая дрожь. Ещё немного, и его может начать заметно потряхивать, что точно не ускользнёт от взгляда Тауриэль. Этого нельзя было допустить. Что она о нём подумает? — Кажется, там холодно. Внутри, — высказался он, напряжённо посматривая на широкое углубление входа, что вёл во тьму и неизвестность. — Ты же взял с собой толстовку. — Да, но, боюсь, это вряд ли поможет. Оттуда так и веет ледяной стужей. Я пойду первым, хорошо? — Хорошо, — не стала храбриться девушка, словно бы и ей, обычно неподвластной какому-либо страху, было немного не по себе, когда она смотрела на эти обезображенные временем древние стены, местами покрытые проплешинами коричневых лишайников и наростами сероватого мха. Она знаком пропустила его вперёд, снабдив самым большим и ярким фонариком, который только нашёлся в её рюкзаке, и собралась идти за ним следом. Сейчас ничто на свете не заставило бы её свернуть с намеченного пути. В нетерпении ей хотелось подтолкнуть своего друга, чтобы поторопить, но не получилось — тот встал, как вкопанный, настороженно вглядываясь в проход перед собой. Прежде чем сделать первый шаг, он щёлкнул кнопкой фонаря, и узкий бледный луч впился в темноту, заставляя её скорчиться и заклубиться густой мрачной дымкой, наползающей на стены. В лицо пахнуло сыростью, зловонием застоявшейся болотной тины, холодом. Друг за другом они медленно двинулись во тьму. Она жадно поглотила их, делая вид, что снаружи никаких подростков и в помине не было. Просто обвила своими щупальцами и сожрала на обед. А над лесом по-прежнему сияло палящее солнце. И лето, недавно вступив в свои права, благоухало терпким, насыщенным ароматом трав, да звучало тихим стрекотом кузнечиков. Луч фонаря, довольно яркий и широкий, не мог нащупать конец длинного, утопающего во мраке коридора, что устремлялся далеко-далеко вперёд; и Леголас больше светил себе под ноги, чтобы не наступить на что-нибудь противное или не провалиться в неожиданную дыру, коих здесь должно быть много. Если судить по карте, сеть лабиринтов пролегала и в подземелье, представляя собой запутанные старинные катакомбы. Скорее всего, они вели в какой-нибудь тайный ход, а быть может, когда-то там держали узников. — Сейчас пройдём немного вперёд, а затем повернём налево. Там должна быть открытая площадка, так что мы снова увидим солнце, — ободряюще шепнула Леголасу на ухо Тауриэль, и тот улыбнулся, почувствовав её жаркое дыхание. Это было приятно. Однако её шёпот, казалось бы, тихий-тихий, тут же разнесло эхо и сделало его очень долгим, царапающим слух, отослав куда-то вглубь коридора. Там звук и умер. Им обоим стало не по себе, но Леголас, упрямо отринув всякие страхи, думал теперь лишь о том, что непременно должен позаботиться о своей подруге. А иначе толку-то было, что он вызвался сопровождать её. Холод пробирал до костей, и дыхание превращалось в пар в стылом воздухе. — Погоди, — с еле различимым шёпотом он остановился, развернулся к ней лицом, сунув фонарик между коленей и крепко зажав его ими. Решительно стащил в себя свою толстовку, накинул ей на плечи, на что Тауриэль слабо воспротивилась, бормоча какие-то выражающие отказ слова. — Не хочу, чтобы ты простудилась из-за этой нашей прогулки. Тебе же не хочется под носом весны, — и ласково коснулся пальцем кончика её вздёрнутого носика. — Хотя, судя по ледяному сквозняку, здесь есть угроза подхватить пневмонию, а не только обычный насморк. — Ты остался в одной футболке, это тебе грозит пневмония, — недовольно проворчала она, порываясь стащить с себя его толстовку и намереваясь её вернуть. — Не нужно, холод мне не страшен, — он крепко сжал её руки, чтобы не смела сделать глупость. Естественно, он врал. Его мама всегда говорила, что если и есть где-то состязание на тему: «кто быстрее замёрзнет», то Леголас обязательно взял бы пальму первенства. Он мёрз от любого дуновения ветра и спал даже летом под толстым одеялом, словно девяностолетний старик. Но, сотрясаясь от холода в эту минуту, ему бы ни за что не пришло в голову признаться в этом Тауриэль, ведь её комфорт был для него превыше всего. И уверенность в этом понимании позволяла ему чувствовать себя совсем взрослым, настоящим мужчиной. Такие поступки, по его мнению, приближали его к идеалу джентльмена, который он рисовал в своей голове и который культивировала в нём его мама. Ему самому казалось, что она просто не хочет, чтобы он был похожим на своего отца — скорее всего, тот был настоящим подлецом, раз бросил их. Отца Леголас никогда не знал. Но желание нести ответственность за свои поступки, не бросать слов на ветер, оберегать и защищать дорогих людей — это тот неполный набор качеств, который его матери всё-таки удалось привить ему, и то, чему он старался следовать, как трудно порой бы ни было. Как например сейчас, когда дрожь от холода заставляла его зубы лязгать друг о дружку, но он продолжал стоять на своём. — Идём дальше, — произнёс как можно решительнее, перехватывая фонарик руками, и зашагал по разбитой, испещрённой сколами каменной кладке. Тауриэль двинулась за ним.