Проклятие Дол Гулдура

Лучи пронизывали улицу бархатным светом, словно её укрыли тончайшей янтарной кисеёй. Крыльцо утопало в золотом мареве и ступени украшали лёгкие, как мираж, кружевные да стебельчатые тени. Всё дышало покоем и негой, и напоенный прелью и терпкостью воздух был почти стоячим — ни ветерка. Где-то совсем вдалеке звенел детский смех и дребезжащие ноты велосипедных звонков. Орофер приметно прислушивался к этим звукам. Трандуилу показалось, что было в том что-то переплетающееся с лёгкой грустью. Калитка оказалась слегка приоткрыта — значит, Леголас уже был дома. Наверняка, лакомится чем-то вкусным или, повязав наспех кухонный фартук, готовит сам. Обычно так и происходило по его возвращению с учёбы. Иногда по договорённости к ним приезжал Орофер, чтобы обучить Леголаса игре в шахматы, просветить в области светских манер или просто провести время вместе. Как и сегодня. Орофер услышал от Трандуила, что его внук приступил к урокам по фехтованию и, конечно, решил устроить по этому поводу скрупулёзный допрос. Он был невероятно горд, что тот выбрал это направление, ибо сам его неоспоримо уважал. Конечно, он не подал виду и весьма сдержанно отреагировал на слова Трандуила, но ближе к концу рабочего дня приехал в офис и изъявил желание отправиться в гости. Орофер взошёл на ступеньки первым, оглянулся ещё раз на безмятежный осенний шарм улицы, пропуская Трандуила вперёд. Дверь поддалась, оказавшись незапертой, и распахнулась. Гостиная тоже была окутана закатной дымкой. Нежась в ней, дерево будто вбирало последнее тепло. На полу и стенах замерли пятна света, как разлитое жидкое золото жидкое золото. И весь дом был погружён в безмятежность полудрёмы. На диване, склонившись над тетрадью, сидели Леголас и Тауриэль, что-то изучая или раздумывая над чем-то. Лица обоих затеняла озадаченность. Они не сразу заметили, что кто-то вошёл. Тауриэль подняла глаза и подскочила первой. Наверняка вид Орофера её сильно смутил — глаза испуганно забегали от него к Трандуилу. Это было естественным инстинктом, и винить её за это было бы неразумно. Но Леголас, отложивший тетрадь и поднявшийся следом, весь просиял, и улыбка озарила его лицо, словно светом. Можно было не поворачиваться к Ороферу — тот явно не выказал ни признака довольства. Неудивительно, что его привычно суровое вызвало у гостьи почти панику. — Думал, ты пожелаешь сыграть со мной партию в шахматы и побеседовать о своём новом факультативе. Голос прозвучал с ожидаемым упрёком. Но Леголаса не смутил. — Конечно, с удовольствием. Это Тауриэль, — он взглянул на свою подружку с крепко сдерживаемым обожанием. Трандуил всё равно его распознал. Скользнув по носкам своих туфель глазами, Тауриэль вытянулась в струну, как солдатик, и, сглотнув подступивший к горлу ком, вежливо кивнула. Произнести хоть какие-нибудь слова она не смогла себя заставить. Орофер взирал на неё сверху вниз с той оценивающей способностью, которая обычно ввергала людей в шок и ужас. Воздух затрещал холодным напряжением. — Только Тауриэль? — уточнил Орофер, не отрывая от девчонки взгляда. — Она подруга детства, — уточнил Трандуил, заложив руки в карманы пальто. — Что касается её семьи, её родители открыли недавно теннисную школу в своём родном городе. Такой ответ Орофера совершенно точно не удовлетворил, и в уголках губ залегли штрихи осуждения. Однако Леголас, казалось, этого совсем не замечал и, продолжая смотреть на деда со светлой мягкой улыбкой, произнёс: — Тауриэль учится в лондонском колледже. Она готовится стать медиком. — Что ж, люди нуждаются в сиделках. — Я собираюсь стать хирургом! — смело выпалила на это Тауриэль. — Вы не должны обесценивать профессии, долг которых помогать людям. Губы её поджались, брови стянулись к переносице, а глаза горели, как две мерцающие звезды. Трандуил не собирался приходить к ней на помощь — знал, что она куда стойче и крепче, нежели кажется с первого взгляда. Она сможет держать оборону и при этом не держать зла. — Похвально, — сухо отозвался Орофер. Он было хотел снять пальто, повернулся к вешалке, скидывая шарф с плеч. Дверь внезапно содрогнулась от ударов. Затем ещё и ещё. Трандуил тоже внутри содрогнулся — знал, кого привела нелёгкая. Он развернулся и сделал пару больших шагов, чтобы как можно быстрее добраться до двери. Повернул ручку и распахнул её как можно скорее, пока на полотне не пошли трещины. Конечно. За порогом стояли двое молодых людей — не ближайшие соседи, но соседи по улице. Фили и Кили. Запыхавшиеся, полные нерастраченных энергии и сил, взъерошенные и не слишком опрятные, в кожаных куртках, наспех накинутых на заношенные худи, в потёртых джинсах. В руках старшего — пирог, источающий пар в прохладный осенний воздух. Младший, видимо, явившийся за компанию, уже шарил любопытными глазами по гостиной, готовый войти, как только подадут знак. За плечом прочистил горло Орофер. — Наша мама просила передать вам это, — не утруждая себя приветствиями, старший пихнул пирог Трандуилу в руки, невозмутимо взирающего на него. Очевидно, нашарив глазами Леголаса, младший выкрикнул что есть сил его имя. Голос, ворвавшись в тепло гостиной, кувалдой обрушился на того, заставив поднять глаза. Кили усмехнулся ему и пихнул в бок своего брата: — Эй, Фили, у него там подружка. Красотка. Посмотри. Я б за такую что угодно отдал. У неё… — Почему Дис не пришла сама? — оборвал Трандуил никому неинтересные речи и ощущая какую-то смутную горечь, похожую на досаду или даже разочарование. — Она хотела. Но у деда подскочило давление, — ответил ему Фили, одёргивая за куртку своего неугомонного братца. — Сказала, что зайдёт позже. Трандуил едва заметно кивнул. Сладкий сливовый и ванильный ароматы неделикатно дразнили рецепторы и побуждали отправиться варить кофе. Отец за спиной молчал, что лишь добавляло напряжения. — Хотите войти? — сдался, наконец, Трандуил на поруку вежливым манерам. Кили уже было порывисто сделал шаг вперёд, как Фили ухватил его уверенным движением за шиворот куртки, вынудив его остановиться и озадаченно взглянуть на себя. — Спасибо, — в отрицании тряхнул головой, — может, мы зайдём позже, вместе с мамой. У нас ещё уйма дел. И, кивнув брату, развернулся, перепрыгнул через ступеньку, направляясь к калитке. Трандуил недолгое время задержался, убеждаясь, что эти двое действительно уйдут, а затем сделал шаг назад, возвращаясь в дом и закрывая дверь свободной рукой. — Полагаю, они здесь частые гости, — сухо произнёс Орофер, глядя на сына жёстким, укоряющим взглядом. — Как и их мать? — Это не так, — отводя взгляд и обходя его слева, ответил Трандуил. Он отправился на кухню, чтобы отнести пирог и включить кофеварку — им всем требовалось немного расслабиться и перекусить. Пирог благоухал ванильным бисквитом, терпкой и сладкой сливой, которую щедро посыпали сахарной пудрой. В последний раз, когда Дис приносила подобное угощение, они вместе отведали его за чашечкой кофе и за долгой непринуждённой беседой прямо здесь, на кухне. Без нарочитости и излишних церемоний. Без разговорах о бизнесе и деньгах. Без соревнований в красноречии. Дис, заправив прядь вьющихся волос за ухо, принялась рассказывать о том, как искала новую плитку для камина, а Трандуил изучал её лицо и слушал, греясь в теплоте её голоса, созерцая мягкость её взгляда. Сейчас ему явственно казалось, что он хотел бы это повторить. — Надеюсь, ты понимаешь, что такие знакомства, как и такие отношения, не принесут в жизнь Леголаса ничего хорошего? Суровый голос за спиной одной лишь фразой рассеял магию приятных воспоминаний и заставил вернуться в настоящее. Трандуил немедленно обернулся к двери. Его отец выбрал крайне неудачное время, чтобы обсудить окружение Леголаса, ведь звучный баритон мог легко достичь гостиной. Хотя, возможно, именно этого Орофер и добивался. Да, ему пришлись не по нраву сыновья Дис — и в этом его не так уж сложно упрекнуть — но Тауриэль, как оказалось, тоже была недостаточно хороша для Леголаса. — Взять медицинского работника в супруги всё равно что жениться на водителе дальнего следования. Их никогда не бывает дома. Когда же они дома, то всегда на связи со своими пациентами, а вовсе не вовлечены в семейные дела, — Орофер медленно поднял подбородок и выразительно посмотрел сыну в глаза. — Хотя, думаю, ты понимаешь, что это не основная причина того, почему эта девочка Леголасу не подходит. Трандуилу вспомнилась их с Тауриэль первая встреча прошлой зимой, возле переливающейся от гирлянд кофейни: тогда она тоже не произвела на него впечатления, казалась невразумительной декорацией провинциального прошлого — не больше. Тогда он её совсем не знал. Сейчас он никого другого не мог представить рядом с Леголасом. Они слишком подходили друг другу, умели хорошо друг с другом ладить, когда нужно, гасить пыл, когда нужно — побуждать. Но самое главное, они очень друг другом дорожили, всегда выводя на первый план. Когда есть такой партнёр, жизнь становится куда приятнее и легче. А именно этого он Леголасу и желал. Потому то Трандуил и сам не заметил, как Тауриэль стала частью их жизни. И вот он уже справлялся о её оценках в колледже, приглашал приехать к ним на выходные и всячески, если того требовалось, наставлял. У него зародилось к ней уважение а, кроме того, чувство благодарности никуда не исчезло. И для себя он решил, что Орофер не будет тем, кто вычеркнет её из жизни сына. Не в этот раз. Он посмотрел на своего отца без толики раздражения или обиды — почти отстранёно. Взгляд выражал бесстрастную непоколебимость. — Я прошу тебя умерить свой снобизм, — твёрдо высказал он. — Я действительно считаю, отец, что лучшей партии Леголасу не найти. Тауриэль, пусть порой и страдает безрассудством, но у неё храброе, доброе сердце и светлый ум. Она очень дорожит Леголасом, а он, в свою очередь, не меньше дорожит ею. Не нужно выбивать из-под него опоры. Он и так многого лишился и слишком многое пережил, — он отвёл взгляд на мгновение, чтобы перевести дыхание, но тут же продолжил свой монолог. — Признаюсь тебе, сначала я тоже не был к ней расположен, но она ни больше, ни меньше спасла Леголасу жизнь, рискуя своей. Она действительно его любит. Если, конечно, слово «любовь» хоть о чём-то тебе говорит и хоть что-то значит в твоей жизни. Прошу, не повторяй своих ошибок и не заставляй меня повторять их за тебя. Меньше всего я желаю, чтобы Леголас скопировал мой жизненный сценарий. Он не собирался привлекать на помощь упрёки и швырять ими отцу в лицо. Но другого пути не увидел. Орофер стоял, как всегда, с прямой выправкой, с гордо поднятой головой, сурово взирая на сына с холодным блеском глаз, и губы его были поджаты, словно слова горькой правды оскорбили его. Затем медленно вскинул руку — Трандуил не отпрянул. Сухая, тёплая ладонь с покровительственной мягкостью легла на его скулу. — Иногда любовь бывает слишком велика. Настолько, что она ослепляет. И однажды ты обнаруживаешь, что прочная цементная дорога, которую ты с таким упорством строил, оказывается слишком скользкой, чтобы идти по ней дальше, — он отнял руку и продолжил смотреть на Трандуила со спокойствием и достоинством. — Я не хочу прокладывать путь за моего сына, — качнул головой тот. — Пусть он сам проложит его для себя, даже если впереди окажется пропасть. Пусть я буду тем, кто придержит его сзади от падения. И не больше. Орофер ещё смотрел ему в глаза несколько секунд, затем кивнул и отправился в гостиную, больше не говоря ни единого слова. «Надеюсь, твоя подруга умеет играть в шахматы не хуже тебя. Мне нужны достойные противники», — послышалось спустя короткое время. Трандуил посмотрел к окно. Потускневшая позолота оставшихся листьев ластилась о стекло и сквозь её прорехи выглядывало яркое, осеннее солнце. Лучи его выбивали блики с пары тонкостенных стаканов. Мерно и тихо зашумела кофеварка, мало-помалу окутывая пространство кухни кофейным ароматом. Из гостиной доносился оживлённый разговор тихих голосов. Он снова подумал о Дис. Если она не придёт сегодня, он сам явится на её порог. Желание увидеться делалось всё прочнее.