Рюкзак Им Чангюна

Seth Lloyd - Invisible Fire

Первое, что Кихён нашёл в рюкзаке было фото. Квадратный полароидный снимок, закинутый в маленьком отделение, куда Чангюн почти не суётся. Ю очень удивился, когда увидел его, потому что был уверен, Им его выкинул. С этим снимком связано не самое приятное событие. Выпускной, ссора. Если Кихёну не изменяет память.

***

Над городом весь день серое небо, грозясь вылиться на выпускников дождём. Сегодня у старшеклассников праздник, они заканчивают один из этапов жизни – школу. И, конечно, же все этому несказанно рады, вот и веселятся на выпускных, несмотря на непогоду. Кихён, никак к празднеству не причастный, сидит дома и наслаждается выходным. Вечером ему звонит Чангюн, взяв телефон, Ю смеётся: – Привет. Как отмечаете? – Хён, забери меня, пожалуйста. – голос на другом конце провода ни разу не радостный. – Я бы и сам мог добраться, да только дождь начался, а у меня денег на автобус с собой нет. – Конечно. – Кихён мгновенно меняется в лице, хмурится и поджимает губы: «Что-то не так». – Что-то случилось? – Нет. Всё в порядке. – Им говорит на выдохе, но не облегчённо, а как-то грустно. – Я вышлю адрес по смс, ладно? – он не дожидается ответа и сбрасывает. У Кихёна странное предчувствие. Конечно, он понимает, что там что-то случилось, но, как уже заметил Ю, в обычных случаях Чангюн пытается посмеяться над ситуацией, а сейчас как будто сил на это нет, как будто случилось что-то серьёзное? Кихён старается об этом не думать и не накручивать, он быстро собирается и выезжает. Недалеко от загородного парка, где и гуляют новоиспечённые выпускники, была автобусная остановка. Чангюн пришёл на неё, когда уже стемнело и лил дождь, поэтому волосы и рубашка почти полностью промокли, и сидит здесь уже полчаса, еле заставив себя позвонить Кихёну. «Ты запомнишь этот день на всю жизнь,» – напутствие от родителей. Чангюн лишь кивает, он правда запомнит этот день надолго. Развалившись на скамейке, он горбится под мигающей лампой одинокой остановки и смотрит на снимок в своей руке. Кихён подъезжает через пятнадцать минут после звонка. Он паркуется и выбегает из машины, не обращая внимание на дождь. Картина заставила Кихёна замедлить темп, чтобы всё рассмотреть и убедиться, что ему не кажется. Чангюн в полу-мокрой рубашке, испачканных на коленях брюках, с растрёпанными и мокрыми волосами, царапинами на щеке и ладонях и возможно сломанным носом, потому что две бордовые и неровные полосы крови растянулись от ноздрей до подбородка, стекая по нему и пачкая рубашку. Кихён пугается и подлетает к парню, садясь на корточки перед ним, взяв его слишком холодные руки в свои и посмотрев в мутные глаза: – Чангюн, что случилось? Кто тебя избил? – Всё в порядке. – морщится, неуверенно мотает головой и бормочет Чангюн. – Просто отвези меня д… д… домой. – как-то не натурально запинается, будто упорно пытается сказать что-то другое, но в конечном счёте сдаётся. – У твоих родителей вопросов будет не меньше. – Кихён всё ещё пытается выловить его взгляд, но Чангюн лишь щурится, будто пытается сфокусироваться. – Не надо им говорить! – упоминание родителей повлекло за собой бурную реакцию, Им резко вскакивает и порывается куда-то вперёд, но его тут же шатает в сторону. Кихён успевает среагировать и поймать парня. Перекинув его руку через свою шею, Ю оглядывает остановку и замечает на скамейке пустую бутылку слабоалкогольного напитка. Событийный ряд в его голове сложился быстро: Чангюн выпил, повздорил с одноклассниками и ушёл пить в одиночестве. В эту версию он очень хотел верить. Кихён ведёт Има к машине, усаживает его на переднее сидение, накидывает на его плечи свою лёгкую куртку, включает свет в салоне и идёт к багажнику за аптечкой. Сев в тёплый салон машины, Чангюн только в сейчас понимает, как замёрз. Он машинально кутается в куртку, поёжившись от ветра. Дождь не стихал, но обширные кроны деревьев не пропускали потоки воды, защищая всё, что находится под ними, включая и машину Кихёна. Парень возвращается с маленьким чемоданчиком в руках и, положив его на крышу, начинает что-то в нём искать. – Давай, рассказывай. – бросает Ю, хотя скорее для приличия, для себя он уже всё понял. – Кто тебя так? – Я первый начал. Так что получил вполне заслуженно. – мямлит Чангюн, безвольно облокотившись боком о спинку сидения и по возможности выпрямив ноги. – Они дали мне это. – в руках опять блестит фотокарточка. – Я… не знаю, о чём тогда думал. Может мне алкоголь в голову ударил, может я дурной, а может просто обидно было… Но я ударил с размаху ему в челюсть. Другу, с которым всё это время хорошо общался, который дал мне этот снимок и который смеялся так издевательски. Там было ещё пару человек. Они тоже смеялись, но как-то снисходительно, в их глазах читалась лишь одна фраза… без слёз не взглянешь… Я получил свой ответный удар, не успел среагировать. А сразу после нас уже разнимали и оттаскивали друг от друга… Я взял со стола бутылку и ушёл, позабыв про всё. Мне было так больно. – Чангюн на глазах расклеивается и расходится по метафоричным швам. – Может это была просто шутка, но мне почему-то смеяться совсем не хочется… – слёзы уже в два ручья текут по покрасневшей коже, Чангюн разрывает лицо руками, тихо рыдая. Кихён замер почти сразу, как почувствовал, что голос слишком грустный. Он осторожно заглядывает в салон и смотрит на Чангюна, тот говорит, сожалеющим взглядом смотрит куда-то, а потом начинает рыдать. Ю в растерянности: Има правда сегодня что-то сильно задело или это последствия алкоголя? Парень решил аккуратно взять снимок с чужих колен. Присев на корточки, он рассматривает фото под светом из салона машины. Кихён рассчитывал на историю о том, как они не поделили девчонку. Он ошибся. И после первого взгляда на снимок, эта идея напрочь отпала, потому что там были изображены Чангюн и его одноклассники на этом самом выпускном. Фотограф стоял где-то в кустах и снимал празднично украшенную аллею перед ним. По аллеи шли молодые люди в красивые платьях и костюмах, с бокалами шампанского, улыбающиеся и смеющиеся они шли куда-то вправо. Чангюн отстал от них на пять-семь шагов, он стоял в три четверти к фотографу, будто хотел развернуться и пойти в другую сторону. В белой рубашке с наспех закатанными рукавами и расстёгнутой верхней пуговицей, в чёрных брюках и ботинках Им держал в левой руке такой же бокал, а в опущенной правой болталась от слабого ветра выпускная лента. Он смотрел на уходящих так грустно и тоскливо, будто в последний раз видит дорогих людей. Чангюн находился в центре фотографии, стоял в центре праздника. Стоял и не вписывался своими грустными глазами в атмосферу веселья. Кихён выдыхает, когда разворачивает карточку. На оборотной стороне черным маркером по диагонали написано: «Завидуешь?». Кихён знает, у Чангюна не всё в порядке со взаимоотношениями в классе. Точнее он сделал об этом вывод, когда понял, что Им лишь трижды упоминал одноклассников в их разговорах. Не больше. Он вообще мало рассказывал про школу, только когда Ю спрашивает. Но Кихён и не подозревал, на сколько всё серьёзно и на сколько это оказывается важно Чангюну. – Я не знаю, когда они его сделали, не помню этого момента. – Им снова подаёт голос, опустив голову, когда Кихён осторожно отодвигает его руки от лица. – Я никогда не чувствовал себя частью этого класса, я не был им нужен, поэтому вскоре, и они перестали быть важной частью моей жизни. – слёзы тихо стекают по лицу, размывая кровь, Кихён держит его за руку, нежно поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем, и смотрит внимательно и обеспокоенно. – Это обидно, я не был им интересен так же, как они мне. Наверное, это глупо, ждать заинтересованности от людей. Я не был изгоем, всем было плевать на меня. Я сам себя изгнал. Отделил от этого общества без возможности наладить контакт. Чангюн не о чём не думает, ему по факту обидно и не приятно от всего этого, болит нос, жжёт на ладонях, горят щёки и гудит в голове. Кихён никогда не видел его таким. Не пьяным, а обречённо грустным. Всё же Ю думает, что алкоголь сыграл не последнюю роль, если бы не он, Чангюн продолжил бы держать это в себе. Парень достаёт салфетки и начинает вытирать слёзы с покрасневшего лица и аккуратно стирать кровь, попутно подбирая слова. – Ты не виноват, что у тебя не получилось завести крепкие связи в классе. – говорит Кихён и поднимает голову Чангюна на себя, чтобы ещё раз рассмотреть лицо и глаза, но тот закрывает их, потому что смотреть не может. – Вас насильно заставили быть одним коллективом. У вас было слишком мало общего, это нормально. – парень искренне хочет подбодрить и дать надежду. – Не переживай, ты найдёшь людей, которым будешь так же интересен, как они тебе. Чангюн так и не открыл глаза, лишь что-то неразборчиво мычал. Ю оставил попытки разобрать слова, он помог пристегнуться, закрыл дверь и, закинув аптечку в багажник, сел за руль. Ему жаль, что у него не нашлось слов получше, но он сделал всё, что мог. Чангюн снова опустил голову и так же печально уставился куда-то вниз, на свои руки. Кихён спросил: «Так, я везу тебя к себе?» – Им молча кивнул, а дальше всю поездку процветала тишина, липкая и не приятная. Чангюн хотел что-то ещё сказать. По приезду, после душа и смены одежды, Кихён всё-таки обрабатывает ранки и клеит пластыри на ладони и щёку, царапины на которых появились из-за сильной гравитации. «Это я асфальт поцеловал,» – решил объяснить Чангюн, пока Ю убирал аптечку. Дальше Кихён проследил, чтобы Им лёг, выключил прикроватную лампу, пожелал спокойной ночи и хотел было уже уходить, но парень ловит его руку и останавливает. – Мне холодно спать одному. Полежишь со мной? – в темноте не видно, настолько Чангюн умоляюще на него смотрит, но Кихён чувствует и соглашается. Он залазит под одеяло, обнимает Има и слегка прижимает к себе. Чангюн начинает засыпать через пару минут, но перед тем, как совсем провалиться в царство морфея, он сонным голосом проговаривает. – Знаешь, может мне и не нужны другие? Ведь, одного такого человека я уже нашёл. До Кихёна не сразу доходит, что эта фраза является ответом на его слова около машины. Чангюн редко выпускают свою печаль и также редко выражает свою признательность и привязанность. Поэтому Ю не может заставить себя перестать улыбаться этим словам. Он засыпает с улыбкой. И просыпается тоже, потому что видит ещё не проснувшегося и сопящего ему в рукав футболки Чангюна. И, видимо залипает, потому что Им успевает проснуться и спросить: «Что?» – непонимающе хлопая веками. К завтраку Чангюн вспоминает, что было вчера. Не всё, но этого хватает, что внутренне и немного внешне сгореть от стыда. Он всё утро просит прощения и извиняется за пьяного себя и за то, что заставил беспокоится. Кихён смеётся и машет на его слова рукой, говоря: «Так поступают друзья». Чангюн замолкает и продолжает краснеть, ему не нравится вешать ярлыки на взаимоотношения, да и понятие «друг» очень растяжимое, но у Кихёна не было друзей. До этого дня. И Чангюн это понимает.