Песнь Льда и Пламени. Другой финал

Коронация Коронация Дейенерис и Эйгона Таргариенов состоялась после свадьбы, ведь по законам страны нельзя было сделать королем и королевой людей, не связанных узами брака. Дени почему-то никогда особо не думала об этом дне, в ее мечтах она всегда представляла себе картину, как она входит в тронный зал Красного Замка, приближается к Железному трону и садится на него, а вот то, что будет потом она никогда не представляла. Мечта о том, как состоится ее восхождение на трон сбылась, правда с некоторыми оговорками, но это были те оговорки, которые в итоге и стали для нее настоящим счастьем, поэтому ко всему остальному она относилась теперь гораздо спокойнее. И все же. Все же. Нужно было провести эту церемонию — ради народа, ради еще одного праздника, которых мало выпадало в последние годы, ради других государств и Вольных городов, которые должны были знать, что в Вестеросе состоялась реставрация династии Таргариенов. Плохо знакомая с обычаями этой страны, она не знала, кто проводит этот ритуал, и как это делается. На Джона в этом тоже не было никакой надежды, он абсолютно равнодушно следил за приготовлениями, а чаще всего просто путался под ногами и откровенно мешал ей. Она обсуждала с Миссандеей платье и прическу, а он подходил, обнимал сзади, целовал в шею и по телу бежали мурашки, ну какое же уже здесь платье? Миссандея смущенно выходила из комнаты, а он как ни в чем не бывало снимал с нее то, что было на ней в данный момент, и уносил ее на постель. - Ну что же это такое! - восклицала она, уже начиная немного злиться, - так я никогда не сдвинусь с одного места и ты дождешься, что у меня вырастет живот, и я не помещусь ни в одно платье! - Не нужно сдвигаться с этого места, - говорил он, держа ее за руки, когда она сидела верхом на нем, обнаженная и прекрасная в своей наготе, - ты отлично смотришься здесь, без всякого платья, и это то самое место, где ты должна быть всегда. Зачем тебе это все? - Так нужно. Это не я придумала. Что за несерьезное отношение к своим королевским обязанностям, Эйгон Таргариен? Ты видел наши короны? Вчера привезли из Штормового Предела. Джендри просто великолепен в своем ремесле. Тебе стоит поучиться у лорда Штормового Предела, он умеет править землями и заниматься делом для души. - Да, видел. Я тоже занимаюсь делом для души, - говорил он и переворачивал ее на спину, покрывая поцелуями все ее тело, с головы до ног, уделяя особое внимание самому центру, где соседствовали две самые большие его драгоценности: ее растущий живот и ее женское естество. Ну в общем, это было безнадежно. Поэтому все приготовления происходили под чутким руководством Тириона Ланнистера, Сэма и других людей, которые знали обычаи. Обряд должен был провести Верховный Септон, как глава церкви Семерых, выше него были только сами король и королева. Нужно было пригласить, дождаться приезда и разместить всех лордов знатных домов и наместников других королевств, представителей знати из других государств и Вольных городов. Наконец этот день настал. Собирали их как и для свадьбы по отдельности, и этот день напомнил ей день их бракосочетания. Роскошное, белое с золотым платье было украшено кружевом и расшито жемчугом. Оно было с открытыми плечами, а ее волосы Миссандея оставила почти распущенными, собрав в косы только боковые пряди. На такой прическе ее корона смотрелась роскошнее всего, они провели с Миссандеей много часов, по разному примеряя их к друг другу. Джон, Эйгон, разумеется, (сколько же она еще будет мысленно звать его Джоном?) был одет в свой свадебный наряд, он удивительно шел ему, это великолепное сочетание черного цвета и красных элементов отделки подчеркивало его мужественность. Трон был один на двоих, поэтому возложение корон происходило по очереди. Первым на колени перед троном встал он, и Верховный Септон, держа над его головой корону в виде двух переплетенных в объятиях драконов, произнес свои слова, тщательно отрепетированные и написанные Сэмом, который потратил не один час, сочиняя титул своему коронованному другу: - Сим коронуется Эйгон из дома Таргариен, шестой своего имени, Белый Волк, последний лорд Командующий Ночного дозора, последний Король Севера, победитель в Великой Войне, законный наследник Железного Трона, законный правитель Андалов, Ройнаров и Первых людей, Король Шести Королевств. Да правит он долго. Потом на колена преклонила Дени. Держа такую же, но чуть меньшего размера корону над ее головой, Септон произнес ее стандартный титул с небольшими поправками: - Сим коронуется Дейенерис Бурерожденная из дома Таргариен, первая своего имени, Неопалимая, Кхалиси великого Дотракийского моря, Разрушительница оков, Матерь Драконов, законная наследница Железного Трона, законная королева Андалов, Ройнаров и Первых людей, победительница в Великой Войне, королева Шести Королевств. Да правит она долго. Ну вот они. Те слова, которые она мечтала услышать столько, сколько помнила себя, вышедшую из под гнета Визериса после его смерти. Была ли она счастлива? Да. Несомненно. Но счастье ее было не только в этом. Она смотрела в лицо своему королю и мужу, и думала о том, что этого всего могло и не быть, лишь бы он всегда был рядом. Они могли навсегда остаться на корабле в своей маленькой каюте, в той пещере у водопада на Севере, в спальне Джона в Винтерфелле, в ее покоях на Драконьем Камне, да где угодно, и она все равно была бы сейчас счастлива не меньше. Но судьба привела их сюда, значит так тому и быть. После этого они поднялись и сели на трон, также как в первый раз: первым сел Джон, а она сидела у него на коленях, и он бережно придерживал ее талию руками. Присутствующие долго хлопали в ладоши и кричали «Король и королева», «Слава Королю и Королеве!», «Да правят они долго»! Потом они сели во главе праздничного стола, который был бесконечным, его дальний конец терялся из виду, стоя в глубине королевского сада Красного Замка. - Ты счастлива? - спросил Джон, после того, как они пригубили первый кубок великолепного арборского золотого. - Я обещал тебе Семь Королевств, когда присягал тебе, но получила ты только шесть. Почему ты отдала Север Сансе? - Я сделала это по многим причинам. Во-первых, она достойна, она болеет за него душой, как никогда не буду болеть я, во-вторых, это твой дом и твой край, разве могла я пойти против своей новой семьи, чтобы я не думала в начале. Ну и в-третьих, какая мне разница, сколько королевств в итоге я получила? У меня есть ты и наш ребенок, это стоит любых королевств. Правда. Я получила гораздо больше, чем хотела. И да, я счастлива. - Я тоже, Дени. Я тоже. Новый мир Это случилось некоторое время спустя после того, как состоялась их коронация в качестве новых правителей Шести Королевств, уже после свадьбы. День получился какой-то суматошный, было много дел, они почти все время провели по отдельности и почти не разговаривали с самого утра. Вечером, когда за ними закрылась дверь их покоев, они поняли, что очень соскучились друг по другу и замерли друг у друга в объятиях и принялись горячо целоваться, вспоминая забытый за долгий день вкус друг друга и своей любви. Джон быстро, жадно пробежался руками по ее телу в голубом летящем платье, не отрываясь от ее губ, а она гладила пальцами его лицо, запускала их в его волосы и тихонько стонала, как всегда, когда наслаждалась его поцелуями. Наконец он оторвался от ее губ. - Я скучал по своей королеве … - сказал он, продолжая поглаживать ее руки, плечи, шею. - И я скучала по своему королю… - Чем ты сегодня занималась? Мы с Тирионом ездили смотреть как идет строительство выгребных ям и рвов. Там все в порядке. И им даже хватает денег. За воровство Тирион придумал купать провинившихся в этом же дерьме… мало кто осмеливается. Дени хихикнула: - Наш Десница очень … находчив. Я была сегодня у мейстера, он дал мне письмо от Миссандеи и Серого Червя. Они добрались до Наата. Все в порядке, обещали вернуться к рождению ребенка. Но я пойму если они задержатся. Миссандея пишет, что там чудесно. - А здесь? – он положил руки на ее чуть выдававшийся вперед аккуратный живот. Все в порядке? Еще не ясно, кто это? - Все хорошо, но мейстер не уверен, насчет того, кто это, еще очень рано. Но мне кажется, будет сын. - А мне кажется, дочь. - Посмотрим. - она улыбнулась. - Посмотрим. Он опять с силой схватил ее и стал жадно целовать и прижимать к себе, как будто не видел ее гораздо дольше, чем полдня, и если сказать честно это было немного странно. Но тогда она не обратила на это особого внимания. Просто мелькнула мысль. Потом был обычный вечер, такой же как и остальные их вечера в этой новой жизни. Дени принимала ванну, мыла волосы, потом сушила их. Без Миссандеи было тяжело, но у нее была еще одна молодая девочка-служанка. Джон весь вечер молчал и был какой-то задумчивый, чистил свой меч, а это, она уже знала, было признаком того, что ему нужно было подумать о чем-то. После того, как она пару раз обратилась к нему, и он ответил невпопад, она поняла, что что-то случилось и от этого он сам не свой. Она подошла к нему, села к нему на колени, обняла его за шею. - Что с тобой сегодня? Скажи мне. Это приказ твоей королевы. – она всегда говорила так, когда нужно было добиться от него того, чего он сначала не хотел. Он помолчал. - Дени, мне приснился сегодня ужасный сон. И он был так реален, что я не могу отделаться от него весь день. - Что могло тебе присниться такого? - Мне приснилось, что ты сожгла Королевскую Гавань в тот день, когда мы взяли город. Я не знаю почему, но ты была злой и несчастной и знаю, что это я был в этом виноват и кто-то еще, мы все… Город сдался, уже звонили в колокола, но ты не остановилась, ты летала на драконе и жгла дома и невинных людей на улицах, все было разрушено вокруг, … сгорел и был почти разрушен даже Красный замок. Ты говорила речь перед своими войсками, о том, что ты не остановишься, что ты будешь жечь и разрушать города, пока не свергнешь всех тиранов и не покоришь все, от Винтерфелла до Дорна, от Летних островов до Нефритового моря, весь, весь мир. Ты была как будто безумна… - Какая глупость! Приснится же такое! – ей было смешно. - Но это еще не все. Когда мы пришли в разрушенный тронный зал, я спросил тебя: а как же люди, которые погибли и еще погибнут, пока ты будешь ломать колесо, а ты ответила, что не им выбирать. И я понял, что миру угрожает опасность и я…убил тебя…всадил кинжал тебе в сердце… а потом смотрел, как ты падаешь на пол и кровь течет у тебя по лицу… Это было ужасно. Я проснулся весь в слезах и эта картина весь день стоит перед моими глазами. - Какой кошмар... Но ведь это просто сон, кошмар. Забудь, выкинь из головы. Так бывает, нам иногда снится то, чего мы больше всего боимся… Нужно было разбудить меня и рассказать сразу и не ходить с этим весь день… - Я не посмел. Но видимо нужно было… Он схватил ее лицо в ладони и начал покрывать его поцелуями: глаза, лоб, щеки, губы, крепко сжимал ее в объятиях и снова и снова убеждался в том, что реальность совсем другая. Но по его судорожным движениям и выражению лица Дени поняла, что его еще до конца не отпустило. У нее было одно действенное лекарство, которое всегда помогает от любых кошмаров и глупых мыслей. - Пойдем. Она взяла его за руку и отвела на постель. Сняла с него то, что мешало, а сама в этот раз даже не стала раздеваться, просто села на него сверху и долго целовала, гладила, ласкала его руками и губами, а потом впустила его в себя и начала двигаться, держа его за руки, наклоняясь над ним, осыпая его лицо прядями своих распущенных волос. - Смотри на меня…- шепнула она и продолжила медленно говорить, отделяя фразы друг от друга, чтобы смысл лучше отпечатался в его голове, - Я здесь… Я жива… Я не безумна и никогда не буду… И ты никогда не сделаешь ничего, что могло довести бы меня до такого… Я люблю тебя…и мне не нужны никакие королевства, только ты… все хорошо… и все всегда будет хорошо, пока ты рядом и любишь меня... Близость ее родного, так хорошо знакомого теплого тела, ее голос и ощущение блаженства от ее ласкающих рук и губ и ее уверенные, как всегда правильные слова, сделали свое дело. Он забылся в ней, снял с нее все, что теперь тоже мешало ему и любил ее долго и сладко, убеждаясь, что это снова и всегда она, его милая, любимая Дени, женщина, которая меняла миры, но меняла их к лучшему, как изменила когда-то и его мир, войдя в него в тот момент, когда он думал, что ничего хорошего в нем уже не будет… Когда все было кончено, она легко поцеловала его в губы: - Больше никаких кошмаров? - Больше никаких кошмаров. Возвращение в Винтерфелл. Часть 1 Шли годы. Счастливые, полные радостных событий годы их правления в качестве короля и королевы Шести Королевств. Впрочем, государственные дела занимали лишь малую часть их времени, у них было много помощников и в стране был мир, поэтому все шло своим чередом и не требовало постоянного присутствия правящей четы. Это были годы их познания друг друга, и теперь, когда перед ними не маячила опасность, необходимость войн и сражений, они по-новому взглянули на себя, не как на союзников, соперников, завоевателей, а как мужчина на женщину, муж на жену, отец на мать своих детей и наоборот. Дени была очень нежной и в то же время очень трепетной, увлеченной своим новым положением матерью. Обоих она выкормила грудью сама, не признавала никаких кормилиц, пользовалась услугами молодой девушки-дорнийки только на время вынужденной разлуки, когда того требовали государственные дела. Впрочем, благодаря драконам, эти расставания не были очень долгими, не более нескольких дней. Она никогда не отказывала детям в общении, сначала носила их на руках, а потом водила за руки по замку, читала им сказки, купала и кормила, проводила с ними много времени, гораздо больше, чем любая королева. Они были ее вдохновением, ее счастьем, продолжением ее и человека, которого она любила больше всех на свете, и, глядя в их маленькие личики, она каждый раз с замиранием сердца мысленно благодарила мужа, богов, людей, судьбу за то, что они есть и никогда не уставала от них. Джон был не менее любящим отцом, в меру строгим, справедливым, но более сдержанным. Впрочем, маленькая Лианна могла вить из него веревки, стоило ей хоть немного наморщить свой хорошенький носик, он готов был сделать для нее все, и она этим пользовалась. - Отец! Хочу конфету и погладить пони! – вопрошала она, подняв к нему фиалковые глаза своей матери и получала целую конюшню и пригоршню конфет. Рейегара он воспитывал мужчиной. Учил его во всем помогать сестре и заботиться о ней, учил верховой езде, знакомил его с оружием, и приказал выковать для него первый меч, когда ему исполнилось три. Но когда никто не видел, он ласково ерошил его темные волосы и целовал в лоб. Как-то вечером, когда Рейегару было шесть, а Лианне четыре, Дени сказала: - Может поедем в Винтерфелл? Санса видела обоих совсем маленькими, а теперь они хорошо подросли. Покажешь им свой родной край. - Неплохая мысль, я немного скучаю по Северу. Впрочем, там сейчас лето, все немного не так, как было тогда. Полетим на драконах? - Нет. Слишком много всего нужно брать, путешествуя с детьми, поедем обычным способом, лошадьми. Вы теперь в новом статусе, Эйгон Таргариен, вы муж и отец семейства, привыкайте снова ездить верхом и в карете. Обычный двухнедельный путь растянулся в этот раз на двадцать дней. Дети впервые выехали за пределы Королевской Гавани, с удивлением рассматривали окрестности, и в каждом замке, где они останавливались на ночь, их радостно принимали владельцы домов и земель. Короля и Королеву Вестероса очень уважали и почитали представители знатных династий. А простой люд души в них не чаял. Эта красивая влюбленная пара покоряла сердца с первого взгляда, а их чудесные отпрыски, маленькие точные копии отца и матери, вызывали шквал всеобщего умиления. В их руки горстями сыпались деревянные свистульки, леденцы, игрушки, монетки, лакричные палочки, корзины с ягодами, спелые яблоки и груши. Они постоянно что-то жевали и их мордашки были перепачканы лакрицей и черникой. Наконец вдали показались серые башни Винтерфелла. Санса встретила их, как и в прошлый раз, во дворе, но эта встреча была не в пример теплее предыдущей. Сначала она крепко обняла Джона и он, как всегда, поцеловал ее в лоб. - Как Север? – спросил он, - справляешься? - Более чем. Потом Санса обняла Дени, взяла ее за руки. - Винтерфелл ваш, Ваше Величество, - сказала она обычную фразу, но в этот раз она действительно говорила то, что думала. Потом внимательно посмотрела на Дени и добавила: - Боги, у тебя совершенно чудесная прическа. И вообще, ты изменилась, стала… другой. Материнство тебе к лицу. Миссандея действительно немного изменила стиль укладки кос своей госпожи с рождением детей. Она плела ей косы, убирая в них все пряди и поднимая их наверх, собирая в узлы разной степени сложности. Это делало ее взрослее, но Дени наслаждалась этой взрослостью и своим новым статусом жены и матери, поэтому нравилась сама себе в этом новом образе. - Летний Север не менее прекрасен, чем зимний, - ответила Дени, - как и его королева. Благодарю за гостеприимство, леди Санса. - Ну идите же ко мне, мои милые! – Санса присела и потянулась к племянникам, которые немного смущенно выглядывали из-за стоящих рядом отца и матери. Она приезжала в столицу после рождения одного, потом второго, но они конечно не помнили свою тетку. Она расцеловала их в пухлые щёчки и вручила каждому по леденцу на палочке. Потом она вдоволь наиграется с ними, расспросит обо всем, проведет по замку, когда они немного привыкнут к ней и освоятся, а пока нужно было дать гостям отдохнуть с дороги. - Я приготовила вам те же покои, что и в прошлый раз, а комната детей рядом с вашей. Устраивайтесь! Зовите сразу же, если будет что-то нужно. Вечером после пира в честь прибытия короля, королевы и юных принца и принцессы, когда набегавшиеся, наевшиеся и забалованные окружающими дети наконец заснули, Дени и Джон остались вдвоем в своих покоях. Это была та же немного мрачная и темная комната Джона, где они провели столько ночей вместе, но теперь она была расцвечена новыми яркими пятнами: Лианна оставила здесь свою куклу, всюду лежали детские вещи, одежда и принадлежности. Это было так ново и так необычно. Джон подошел к жене, она задумчиво стояла у огромного камина и думала о том, что в первую очередь понадобится завтра проснувшимся детям и где ей теперь все это отыскать. Он обнял ее за талию, прижал к себе и, поймав ее губы, припал к ним долгим, страстным поцелуем. За эти годы он нисколько не пресытился ею, и каждый раз целуя ее, хоть по сто раз на дню, вспоминал тот самый первый их поцелуй за закрытой дверью каюты и снова хотел ее, как тогда. Он потянулся к завязкам на ее платье. К тому моменту Дени уже вышла из своего задумчивого состояния и, отвечая на его поцелуи, снова вспомнила свой первый приход сюда, их ночи, проведенные здесь, и особенно ту самую важную для них ночь, когда она одержала здесь свою главную победу. А потом они вернулись в ту самую постель, которая была их пристанищем в ту знаковую для них зиму, и любили друг друга нежно и горячо. Тело Дени осталось прежним после родов, не потеряло ни капли своей красоты, разве что стала чуть полнее грудь, которую он гладил ладонями, и чуть шире стали ее бедра, которые он сжимал, но это не портило ее, наоборот, делало еще женственнее и желаннее. Он как всегда сначала аккуратно расплел ее волосы, распустил их по плечам, а затем уложил ее на спину… Когда все закончилось, он снова оказался сверху и глядя ей в лицо сказал: - Надо же. Как все изменилось с тех пор. Все другое теперь: и Винтерфелл, и Санса, и мы другие. Неизменно только одно: ты. Любовь моя… Жена моя… Мать моих детей… Моя королева! Возвращение в Винтерфелл. Часть 2 На другой день Джон, взяв с собой несколько северян из гвардии Винтерфелла для сопровождения, уехал дальше на север, до Стены и за нее, хотел повидать старину Тормунда, и конечно, Призрака, по которому скучал сильнее всего. Поездка обещала быть недолгой, у них были хорошие кони, и он обещал вернуться через несколько дней. Без него ей было особо нечем заняться и она проводила все время с детьми. Иногда к ним присоединялась и Джемма, дочка Бриенны, которая была ровесницей Рейегара. Они отлично проводили время втроем. В библиотеке отыскалось несколько отличных детских книжек со сказками, которые читала детям еще Кейтилин Старк, и Дени много читала им вслух. Джемма научила их играть в городки, и Рейегар ловко разбивал одним ударом даже сложные фигуры. Они лупили деревянными мечами по соломенным чучелам в оружейной и на заднем дворе, потом Дени отвела их в воронью башню к мейстеру Волкану, и тот показал им молодых воронят, которых только обучали носить письма. Как-то днем Дени прилегла ненадолго, в тот день шел дождь, и у нее немного болела голова. А проснувшись, не сразу поняла, где она, а потом вдруг ее кольнула мысль, что она давно не видела детей, в последний раз еще утром, за завтраком, когда оставила их в обществе их няни в Великом Чертоге. Она вышла из комнаты и отправилась на поиски. Проверила детскую, кухню, оружейную, где они постоянно оказывались в поисках приключений и своей подружки Джеммы, но там их не было. Потом она дошла до конюшни, проверила псарню, которая привлекала их недавно родившимися щенками одной из охотничьих сук. Но и там было пусто и тихо. Она забеспокоилась. Огромный замок мог стать для них лабиринтом, особенно если они потеряли из виду няню или взрослых вообще. В голове сразу пронеслось все самое плохое, что могло случиться: Бран, когда-то упавший с башни, купальня, где в глубоких резервуарах могла остаться вода, колодцы, собаки, да все, что угодно. Она металась по замку и ей казалось, что она ищет их уже очень давно. Наконец, она увидела Бриенну. - Леди Бриенна, где мои дети? Не могу отыскать их нигде! - Не знаю, ваше Величество, я не видела их сегодня. - А где ваша дочь? Они часто бегают вместе. - Джемма спит, я уложила ее не так давно. - А где леди Санса? - Я поищу ее. Не беспокойтесь, с ними все в порядке. Но такого страха Дени не испытывала уже очень давно. Чужой, холодный, всегда неприветливый Винтерфелл никогда не станет ей домом, в котором она будет чувствовать себя спокойно. Он слишком мрачен и суров для этого. Ну где же они?! Ей было уже физически плохо: тряслись руки, пересохло во рту, и по телу пробегала дрожь. И Джона как назло нет рядом! Он живо отыскал бы их, ему знакомы самые потайные уголки этого замка. Растерянная и обеспокоенная уже не на шутку, она снова вышла во двор, оглядела его, думая, куда ещё могли они пойти и тут увидела, как отворилась дверь крипты и оттуда, держа детей за руки, вышла Санса. Дени бросилась к ним, схватила Рейегара и Лианну и прижала к себе. Потом сурово посмотрела на Сансу и выпалила на одном дыхании: - Никогда больше не делай так! Я не могла их найти, уже думала о самом плохом! Ты ужасно меня напугала. - Мы пошли проверить свечи, я показала им статую их бабушки, рассказывала о предках-Старках… - Я всегда должна знать, где они. Иначе сойду с ума! Санса быстро посмотрела на нее и отвела взгляд. Она чувствовала вину, и по лицу Дени поняла, что та и вправду пережила ужасные минуты. - Прости, я не хотела тебя напугать, просто не стала беспокоить. Им ничего не грозит здесь, это их дом. - Их дом – Красный Замок. Она взяла детей за руки и повела к себе, все еще не веря, что все обошлось. Возможно она была слишком резка с сестрой мужа, но сейчас это мало занимало ее, она поговорит с ней потом. Она привела детей к себе в спальню, уложила их по обеим сторонам от себя и долго гладила их головки, целовала и обнимала, мурлыкая песни, пока те не уснули, прильнув друг к другу. Вечером этого дня вернулся Джон. Она успела поговорить с Сансой, попросила прощения за резкость, а та за то, что напугала ее, и она не стала ничего говорить ему. Пусть эта поездка не будет ничем омрачена для него, решила она. - За стеной все хорошо? – спросила она. - Да, там намного теплее сейчас. Тормунд женился. - На великанше? – Дени усмехнулась. - Ты не поверишь, но она стройная и миниатюрная и очень красивая, из одичалых. У него двое крепких рыжих сыновей. Джон привез с собой Призрака, не смог расстаться со своим старым другом и решил забрать его в Королевскую Гавань. - Дети, идите сюда, я вас кое с кем познакомлю. Джон подвел лютоволка к немного оторопевшим от размеров животного Рейегару и Лианне. – Это лютоволк, символ дома Старков. Запомните: это не собака, это волк, северный волк. К нему нужно относиться с уважением, и тогда он будет вам хорошим другом, как всегда был мне. - Можно его погладить? – спросил Рейегар. - Гладь, но сначала пусть он обнюхает тебя. Джон позволил Призраку подойти ближе, и после знакомства они осторожно погладили его за ушами. Он был огромен, его холка была вровень с макушкой Рейегара, а Лианна и вовсе смотрелась рядом с ним крошкой, но дети не проявили ни малейших признаков страха, и Призрак, казалось, оценил это. - Джемма! У нас есть лютоволк! – закричали наперебой дети, когда в комнату вошла их подружка по играм. – Посмотри, какой он огромный и белый, и у него красные глаза! Он разрешает себя гладить! Они убежали в свою комнату, и Призрак ушел за ними. Джон подошел к Дени, обнял ее за талию: - Все хорошо? Чем занимались, пока меня не было? - Все в порядке. Тем же, чем и обычно. Но знаешь, мне уже хочется домой. - Хорошо. Можем выехать сразу, как скажешь, что у вас все готово. Вечером все собрались за общей трапезой в Великом Чертоге. Дети тайком кормили Призрака, сидевшего под столом, Джон увидел это и вспомнил, как делал тоже самое, и не стал делать им замечания. Он сказал Сансе: - Завтра мы уезжаем, пора домой. - Уже? Останьтесь еще. Замок так оживает, когда в нем дети и вы… Здесь бывает так одиноко… - Приезжай к нам, когда хочешь, насколько хочешь. Мы всегда тебе рады. Санса долго обнимала и целовала детей на прощание, потом заговорщицки улыбнулась Дени: - Спасибо, что ничего не сказала Джону. Она долго махала им вслед, а потом взяла на руки Джемму, которая крутилась тут же и вошла в замок. - Ну что, маленькая проказница, вот и уехали твои друзья… теперь ты снова здесь самая главная. Но судьба все-таки нашла способ примирить Дени с Винтерфеллом и тем, что случилось там, и тогда, и потом. Вернувшись оттуда, через несколько недель она поняла, что снова беременна. - Вот и съездили в Винтерфелл, - сказала она Джону. - Кажется, у нас будет еще один ребёнок. Дитя Винтерфелла Второй сын и третий ребенок династии Таргариен родился в положенный срок, когда в стране заканчивался седьмой год длинного лета. Как и во время всех предыдущих родов жены Джон находился недалеко, в соседней комнате, куда иногда заходил мейстер Красного Замка или Миссандея, которые докладывали ему о том, как продвигалось дело. Как и в предыдущие разы, он каждый раз очень переживал, потому что слышал эти низкие, но впрочем, не такие уж частые стоны Дени, так не похожие на те, сводящие его с ума ее тихие стоны, которые она издавала, когда они зачинали своих детей. Каждый такой звук отдавался в его сердце болью за нее, но уйти, уехать подальше, сославшись на дела, как делают многие отцы и мужчины в час родин, он не мог. Он должен был быть рядом. Роды Рейегара были быстрыми и легкими, они потом шутили, что это было продолжением той легкости, с которой все решилось тогда в Королевской Гавани и сложилось для них потом. Рейегар был их первым подарком судьбы — сильным, крепким мальчиком, с хорошим весом и аппетитом. Он был спокойным и тихим, с ним у них не было сложностей. Самый большой страх за нее он испытал во время родов Лианны. Ему не докладывали подробностей, но что-то тогда шло не так, как во время родов Рейегара, он понимал это по суматохе вокруг, по тому, как носились туда-сюда люди с тазами и простынями, слышал обрывки разговоров, и что мейстер послал за какой-то особо умелой повитухой в город. Ее последний громкий стон, с которым увидела наконец свет его дочь, он слышал, он разнесся на весь замок. Он тут же, как только стало можно, зашел к ней и был поражен ее видом: она сидела на постели, откинувшись на подушки, бледная, растрепанная, изможденная, такую он потом никогда ее не видел, но находила в себе силы улыбаться. Он подошел и увидел ребенка своей мечты: со светлыми мутными еще пока глазами, в которых уже, впрочем, проглядывал фамильный фиалковый оттенок чистых Таргариенов, и светлыми прядками на макушке. - Это девочка? - спросил он. - Да, это твоя долгожданная дочь, - Дени устало улыбнулась ему и ей, а потом позволила ему взять в руки белоснежный сверток. Джон уже наблюдал это чудо рождения один раз, но это крошечное существо, туманным взглядом смотревшее в его лицо и смешно морщившее нос снова казалось ему чем-то нереальным. Вот только сегодня ночью ее не было на свете, а сейчас он держит ее на руках и она теперь такая же часть его жизни, как Дени и сын. Это было удивительно. Когда Джона наконец позвали увидеть третьего ребенка, он вошел в комнату и с облегчением увидел, что Дени выглядит почти так же, как обычно, разве что немного усталой. - У нас еще один сын, - сказала она ему, - дитя Винтерфелла. Мне кажется я даже знаю, в какую из ночей мы его зачали, в ту самую, когда только приехали туда. Дитя Винтерфелла имело прямое указание на это уже сразу ставшее нарицательным прозвище, они потом в шутку так и звали его: на его темной макушке была широкая светлая прядь, в нем удивительно перемешались черты обоих родителей, так непохожих друг на друга: темные волосы и светлые глаза, да еще эта серебристая прядь. Джон взял из ее рук ребенка и оценивающе взглянул на него, как делает это любой отец, гордый тем, что его семя крепко, и дает ему здоровых и красивых детей. От его лба, к которому он прикоснулся губами, сладко пахло новорожденным ребенком, этот запах молока, теплой кожи и какой-то нездешней чистоты был ему уже очень хорошо знаком. - Есть соображения насчет имени? - спросила она. - У меня сейчас нет вообще никаких соображений, - ответил Джон, - я каждый раз так боюсь за тебя, что не могу ни о чем думать. И потом, я не очень хорошо знаю ваши фамильные имена. Выбирай сама, это твой удел, так уж повелось со всеми нашими детьми. - Мне понравилось имя Эйнар. Так звали первого в династии Таргариенов. Я нашла это имя в книге родословных великих домов. - Хорошее имя. Пусть будет так. Спасибо тебе, еще раз, за него, за все… - Джон присел возле нее на постели, продолжая держать ребенка, и поцеловал ее в лоб, потом легко в губы. - Даже в своих самых смелых мечтах я не мог представить себе такого, но судьба щедро посылает нам прекрасных детей. Для меня всегда был примером Нед Старк, я рос в его большой семье и был счастлив, даже в участи бастарда. Надеюсь, что смогу быть таким же хорошим отцом своим детям. - Ты уже такой. Разве могло быть по другому? Ты — самый лучший отец, какого только мать может пожелать своим детям. Спасибо тебе за это, за все… - повторила она почти в точности его недавние слова. - А теперь дай его сюда, я буду кормить его, я очень скучала по этим ощущениям. И никаких кормилиц, и никаких приемов и поздравлений, пожалуйста, пусть все придут хотя бы завтра. Сегодня я хочу быть только с ним и с тобой. - Хорошо. Он сдвинулся и сел за ней на постель, прислонил к себе ее спину и обнял ее. Она приложила ребенка к груди и прикрыла глаза. Юные Драконы. Часть 1 Это случилось год или полтора спустя после рождения Эйнара. Он рос немного беспокойным ребенком, Дени проводила с ним много времени, а старшие дети вступили в пору самых беспокоящих, порой дерзких, приносящих родителям огорчение, но, впрочем, все равно невинных проказ и шалостей. Они уже многое могли сами, научились хитрить и водить за нос престарелую няню-северянку, которую им привезла Санса еще в свой первый приезд после рождения Рейегара. Пользуясь тем, что родители порой были заняты друг другом или малышом Эйнаром или государственными делами, они придумывали все новые и новые развлечения. Весь огромный замок был в их полном распоряжении. Лианна один раз сама забрела в подземелье в зал с черепами драконов и просидела там до вечера. Они привели ее в полный восторг. Сначала она долго ходила между ними, в некоторые она могла войти полностью и сидеть там, как в пещере, а череп Балериона Ужасного был, наверное, размером с ее детскую. Потом она принесла лент, засушенных цветов и лоскутов и вязала банты и украшала ими лбы, глазницы, огромные клыки скелетов, всего, до чего могла дотянуться. Когда вечером ее еле отыскали родители и многочисленная челядь, Джон сказал, что у него в тот день прибавилось седых волос. Настоящих драконов они видели только издалека. Дени с Джоном продолжали летать на них, когда нужно было быстро обернуться туда-сюда по делам государства, да и просто время от времени навещали их в Драконьей Яме, чтобы они не скучали, и оседлав их, вылетали в предместья Королевской Гавани. Появление драконов в небе всегда вызывало большой ажиотаж, люди поднимали головы и долго следили за их полетом. Дети видели их иногда из окна, когда они пролетали над городом. Конечно, они знали о них, знали их имена, знали историю их рождения, Джон, как мог смягчив факты, рассказал им даже о существовании третьего дракона, его гибели и служении Королю Ночи и о той страшной войне. Это была их самая любимая сказка на ночь, они готовы были слушать ее каждый день снова и снова. Но близко к драконам их не подпускали. Дени была непреклонна: никаких полетов до совершеннолетия, твердо сказала она еще после рождения Рейегара, и больше эта тема не поднималась. Нельзя, значит нельзя. Но играть в них им никто не мог запретить. Они привязывали себе хвосты из лоскутов, и у них были рогатые шапки в форме драконьих голов, их вырезал для них Давос из легкой высушенной лозы и очень натурально раскрасил. Они надевали их и бегали друг за другом по замку, угрожающе рыча и пугая нянек, кухарок, горничных, Миссандею, которая впрочем, каждый раз только делала вид, что пугалась. В какой-то из дней они провернули серьезную шалость, которая, впрочем, и стала началом этой истории и привела потом к удивительным событиям. Джона в тот день не было в замке, а Дени неотлучно была в детской Эйнара, у него резались зубы и он капризничал весь день и не отпускал ее от себя, не хотел проводить время ни с няней, ни с кормилицей, ни с Миссандеей, требовательно звал мать и успокаивался только у нее на руках. Они не могли выбрать лучшего времени для своей проделки. Главную роль в ней играл Призрак. Лютоволк безоговорочно принял детей Джона и служил им так же, как и ему, позволяя им делать с ним такое, за что Джон часто делал им замечания, впрочем, без особой строгости, так как видно было, что Призрак и сам получал от этого удовольствие. В тот день они решили устроить на нем заезд. Стащили с кухни корыто, привязали к нему веревку и надели ее на шею волка. Рейегар звал его к себе, бегая по коридорам спального этажа замка, а Лианна, вереща от восторга, сидела в “карете” (а что, корыто звучало почти также как карета) и погоняла своего “коня”. Естественно кончилось все ее падением, ссадиной на щеке и горючими слезами. С повинной они пошли к матери жаловаться на неудачное завершение заезда. Рейегара она отправила в детскую дожидаться отца. А Лианну нужно было отчитать самой, на Джона мало надежды, он питал огромную слабость к этому ребёнку. - Послушай меня, милая, - сказала Дени дочери, - вы сегодня повели себя очень плохо. Во-первых, Призрак – не ездовая собака, он лютоволк, такие игры опасны. А во-вторых, ты могла упасть с лестницы или удариться еще сильнее. Я поцелую тебя и пожалею, потому, что тебе больно. Но накажу, чтобы ты накрепко запомнила, что так делать нельзя. Поняла? - Да, мама. - Эти двое сведут меня с ума! – воскликнула она, когда вечером вернулся Джон, и она ему все рассказала. - Сделай, пожалуйста, внушение Рейегару, посылать тебя к Лиане бесполезно. Она пустит слезу, и ты опять растаешь и еще наобещаешь ей кучу всего. А тут не шутки. Все могло кончится намного серьезней. И да, нам понадобится наказание. С Лианой я поговорила сама. Иди. В наказание их на две недели лишили сладкого, но благодаря этому они нашли чудесное средство от капризов младшего брата. Кухарки, чтобы хоть чем-то заглушить постоянную тягу к конфетам, делали из моркови, сельдерея, свеклы, огурцов, сладкого перца палочки и давали жевать детям, занимая их неугомонные руки и рот. Как то они в шутку сунули одну такую в рот Эйнара, она была еще и прохладной, так как ваза стояла у кухарок в леднике, а он мусолил ее во рту и … молчал. Это чудесное средство отвлекало его от боли, и он стал гораздо спокойнее. Дети с честью выдержали двухнедельное наказание и изобрели чудо-способ облегчить участь матери и отца, и Джон сказал им: - Вы молодцы. А теперь выбирайте себе награду! Вот это была удача! И они не преминули воспользоваться этим шансом наконец исполнить то, что было до этого им недоступно. - Мы хотим посмотреть драконов! Близко! Хотим погладить их! И покормить! Да, это наше желание! – наперебой кричали они. - Кормить не получится, они не едят с рук. Но посмотреть и погладить можно, - сказал Джон. Дени пришлось согласиться. На следующий день семья в полном составе поехала в Драконью Яму. Юные драконы. Часть 2 Драконы были там, лежали на солнце и лениво перебирали носами разбросанные вокруг обугленные кости. Дени держала Эйнара на руках, а Эйгон вел за руки Лианну и Рейегара, и они осторожно подошли к Дрогону и Рейгалю. Дети были в восторге. У них расширились глаза: какие они были огромные! И как блестела на солнце их чешуя! И какие у них были страшные и прекрасные желтые глаза и острые зубы! Даже малыш Эйнар прекратил беспокойно возиться и замер, глядя перед собой. Дени и Джон переглянулись: вот что значит Таргариены. Они не могут бояться драконов, они вызывают у них только восторг. Драконы, казалось, были удивлены не меньше, увидев отпрысков своих седоков. Они сначала принюхались к ним, потом позволили детям гладить их по кончикам носа, а потом и вовсе распростерлись на земле и положили на нее головы, чтобы детям было удобнее. Они как будто даже дышали реже и тише, спокойней чем обычно шевеля ноздрями. - И почему я так боялась приводить их сюда? – спросила Дени саму себя. – Они прекрасно ладят. Рейегар встал спиной к Дрогону и осторожно присел тому на нос. Дракон лежал смирно. - Я сижу на драконе! – воскликнул мальчик. – Я наездник! Всю следующую неделю только и было разговоров о том, что детям позволили погладить драконов. Они рассказали об этом всем в замке, начиная от лорда-Десницы и заканчивая последней посудомойкой. А потом в один из дней Дени и Джону доложили, что к ним пришел Чогго, дотракиец, один из тех, что отвечал за кормление Дрогона и Рейегаля. Они вышли из покоев и приняли его в малом зале. - Там яйца, Кхалиси, - сразу сказал Чогго. – В Драконьем логове. - Какие яйца? – Дени не сразу поняла о чем он. - Яйца драконов, Кхалиси. Одно зеленое и два черных. Они появились сегодня ночью. Прискакав туда, они и вправду увидели лежащие между драконами яйца. Они были не такими, как подарили Дени на свадьбу, не окаменелые, а живые, теплые и с тонкой блестящей скорлупой. Она погладила каждое руками, а потом сказала дотракийцам: - Положите их на солнце. И следите внимательно. Как только начнут трескаться, сразу доложите. Через месяц за ними снова приехал Чогго. - Они трескаются, Кхалиси. Сегодня они вылупятся. Смотреть на чудо рождения новых драконов взяли детей, оставив в замке только Эйнара. Когда они подошли к кладке, яйца уже пошли глубокими трещинами и кусочки скорлупы уже лежали рядом, отвалившись от двух яиц. Первым вылупился черный дракон, он сразу напомнил Дени Дрогона своим окрасом, черным с красными прожилками. Второй черный был другого оттенка, скорее графитового с зеленоватым отливом. Наконец разрушилась изнутри зеленая скорлупа, и оттуда показалась голова зеленого дракона. Дети завороженно наблюдали за этим зрелищем, да и не только дети. Дотракийцы тоже стояли раскрыв рты, не меньше их был поражен и Джон. Одна только Дени видела это чудо уже второй раз и сразу поняла, что оно означает. - Брат говорил мне, что драконы обоеполые, - сказала она Джону, - когда нужно, они становятся самками и откладывают яйца, когда нет нужды, они самцы. Рейегаль и Дрогон увидели наших детей и вот. Это драконы для них. Два черных для Рейегара и Эйенара и зеленый для Лианны. Она взяла в руки и дала Рейегару чёрного с красным, тот посадил его на колени и погладил крошечную головку. Дракон тихо попискивал. Зеленого она осторожно дала в руки Лианне, она приблизила к его морде свое личико и дракон на мгновение прильнул к ее щеке. Третьего дракона Дени взяла себе, позже она покажет его младшему сыну. - Нужно дать им имена, - сказал Джон. - Давай выберем те, что похожи на имена наших детей. Чтобы и они, и все остальные, знали, чьи они. Этого будут звать Эйеналь. Она погладила голову серого с зеленым отливом дракона Эйенара. - Мой дракон – девочка! – Лианна подняла на них глаза и сказала уверенно. Она была сама дракон, Таргариен, и у них не было основания ей не верить. - Она точно девочка, я знаю. Я буду звать ее Лили. - Милая, это дракон, не кукла. Она вырастет и станет огромной как Дрогон. Пусть ее зовут Лианарой, это имя больше подходит дракону. - Хорошо, мама. - А мой? - спросил Рейегар. – будет еще один Рейегаль? - Нет, мы будем путаться. Я сложу твое имя и имя твоего отца. Его будут звать Рейегон. - Хорошо. Красивое имя! Дени на миг пронзила мысль, что в этом имени ненароком увековечилось и имя ее первого, погибшего сына, Рейего, оно получилось созвучным. Что ж, так тому и быть. - Мы заберём их в Красный Замок. Никто лучше меня не знает, как за ними ухаживать. Пусть будут на виду, пока не подрастут. Дракон, волк и огонь В один из дней еще до обеда Джон зашел в детскую, подошел к жене и взял ее за руку, увлекая ее за собой из комнаты и дальше по коридору: - Идем со мной. - Что? Куда? А дети? - С ними побудет няня. И Миссандея. И кто-нибудь еще, здесь полно народу. Я похищаю свою королеву на весь сегодняшний день. Хочу побыть с тобой, и только вдвоем. Чтобы ты не убегала поцеловать очередную шишку на чьем-нибудь лбу. - А купцы из Пентоса? - В пекло, Дени. Давос разберется с ними. - Что за напор? – она остановилась и с улыбкой посмотрела на него. – Что это с тобой? - Ничего. Он тоже остановился, взял в ладони ее лицо и легко прикоснулся своими губами к ее губам, а потом уперся своим лбом в ее лоб: – Просто очень хочу тебя …Одну… Сейчас… Но не здесь. И не хочу, чтобы нам помешали. Иди надень плащ. Жду тебя у западных ворот. Что за побег?… Ни с того, ни с сего… а впрочем… они и вправду давно не были вот так, только вдвоем. Дети и страна отнимают все их время. Ну почти все. Она улыбалась, пока шла по коридору в свои покои. Он ждал ее, сидя на коне. Рядом крутился Призрак. - Зачем ты берешь его? - Он нужен нам, узнаешь потом. Иди сюда. Садись вперед. Давно она не ездила на лошади вдвоем в одном седле. Хорошо, что на ней удобное, не очень длинное платье, брюки и подходящая обувь, они недавно вернулись с утренней прогулки с детьми. Она дала ему руки и уселась в седло перед ним. Ой, как тесно… но очень приятно. Он притянул ее еще ближе к себе и обнял за талию, держа поводья. - Вот теперь точно никуда не убежишь. Джон накинул на ее голову капюшон плаща, не хватало еще, чтобы кто-нибудь узнал ее по волосам и остановил королевскую чету, а потом пустил лошадь в галоп. - Куда ты везешь меня? - Сначала в Драконью яму, а потом увидишь. - Полетим на драконе? - Да, путь неблизкий, а времени терять не хочется. В Драконьей яме они спешились, и Джон отдал коня дотракийцам. Дрогон лежал один, Рейегаль был на Севере с Тирионом. Поэтому сегодня они полетят вместе. Они еще ни разу не садились на ее дракона вдвоем. Хорошо, что столько лет спустя у них все еще оставалось что-то, что было обоим в новинку. Он снова усадил ее перед собой на шею Дрогона и сказал: - Править будешь ты. А я буду держаться одной рукой за тебя, другой придется держать Призрака. Лети на запад, я скажу тебе, куда приземлиться. Они взлетели над городом, и ее капюшон сразу же сдуло ветром с головы, и ее волосы, развеваясь по ветру, щекотали ему лицо. Миссандея не успела еще сегодня соорудить на ее голове очередной запутанный узел, и они свободно спускались по плечам, именно так, как он любил больше всего. Приземлились они далеко за городом в пустынной гористой местности. Здесь протекала быстрая неглубокая речушка, впадавшая в залив Черноводной, и именно в нее была выведена часть вновь выстроенных в Королевской Гавани сточных канав и труб канализации, но это место было еще ниже по течению. Джон бывал здесь несколько раз с Тирионом, пока шло строительство и заприметил просторную пещеру. Он послал людей расчистить ее, натаскать дров для костра и привезти сюда немного провизии. Все, что нужно для свидания с собственной женой: мясо, сыр, хлеб, фрукты, вино. Еще здесь было приготовлено незамысловатое ложе, он все продумал и вынашивал этот план целую неделю. - Зови своего дракона сюда, ему здесь хватит места. Если мы оставим его снаружи, кто-нибудь обязательно придет, и нам все испортят, - сказал ей Джон. – Понимаешь теперь, зачем Призрак? Пусть будет снаружи, и если кто-то появится, он даст нам знать. Давай, Призрак, проваливай! Иди, охраняй! Волк был изгнан наружу, а Дрогон вполз в пещеру и улегся на пол, положив голову на землю. Когда он оставался один без Рейегаля, на него нападало меланхоличное настроение, он скучал и был в эти дни спокойным и задумчивым. Он им не помешает. Далеко в прошлом остались те времена, когда он ревниво смотрел на Джона, видя в нем соперника за сердце Дени. Они давно уже были союзниками и друзьями. Пока Джон разжигал костер, Дени прошлась по пещере, обвела ее взглядом и сразу вспомнила ту, другую, за водопадом на Севере, куда он привел ее в первый день прибытия в Винтерфелл. Сколько времени прошло с тех пор! Но она так же как тогда спросила: - И что мы будем здесь делать? Она подошла к нему и встала рядом, смотря в его глаза. Он опять взял ее лицо в ладони и теперь его поцелуй уже не был легким и мимолетным, это был поцелуй человека, который твердо знает, что ему нужно и собирается это получить. От него по ее телу пробежала волна возбуждения и остановилась там, внизу живота, где она теперь пульсировала в ритме биения ее сердца. - Буду любить тебя. Как в те времена, когда нас было только двое, и мы плыли на корабле в Белую Гавань, и ты была только моя и никого не существовало вокруг. Я давно так не любил тебя… Он был прав. С появлением детей их ночные баталии приобрели другой оттенок. Они стали более нежными и осторожными. Сначала она была беременна и нужно было беречь ее, или была после родов и нужно было снова беречь ее, а потом другая беременность, третья, дети, которые могли потребовать её присутствия в любой момент… Но сегодня все будет по-другому. Сегодня они не будут торопиться и сдерживать себя. Они и не сдерживали. Осознание того, что вокруг на самом деле никого нет, дало им право делать все, что они хотели. Сначала оба торопливо разделись, на короткие мгновения разъединяя губы и руки и помогая друг другу. Потом он увлек ее за собой на пол и все понеслось по нарастающей. Звуки с каждой секундой становились все громче, а движения все быстрее. Это был настоящий танец драконов: страстный, жгучий и очень красивый. В пещере было темно, и на стене в отблесках пламени от костра плясали их тени, повторяя за ними все, что они делали. Дрогон лежал, отвернув от них морду и закрыв глаза. Джон целовал ее так, как не целовал очень давно, гладил ладонями все ее тело так, как давно уже не гладил, его губы и руки были везде, в какой-то момент Дени закрыла глаза и уже не понимала, как и что он делает, и откуда идут эти ощущения, все слилось в одно сплошное наслаждение, которое отзывалось в ней высокими и звонкими стонами, переходившими иногда на вскрик, эхом разносившийся под темными сводами. После одного из таких вскриков он накрыл ее рот ладонью и сказал: - Не кричи так, пожалуйста, ты сводишь меня с ума, иначе все закончится очень быстро, а я не хочу…. Потом он то и дело с жадностью приникал к ее губам, заглушая ее стоны, и продолжал двигаться в ней, покрываясь потом, заставляя покрываться потом ее, и иногда судорожно глотая воздух, пока все не закончилось. В первый раз. Второй раунд всегда был ее. Это уже была их традиция. Начинала она всегда с ритуала, который родился, еще там, на корабле: благоговейно целовала его шрамы на груди, один за одним. Он как-то спросил ее: - Почему ты так к этому относишься? Зачем целуешь их каждый раз? - Я окончательно влюбилась в тебя, когда в первый раз увидела их… после битвы за Стеной. Это так страшно и прекрасно одновременно: умереть от руки кого-то своего, только за то, что ты делал что-то, что считал справедливым и правильным… Я так люблю тебя за это… Скоро поцелуи переставали быть благоговейными, и теперь уже она владела его телом, дарила ему наслаждение, так же умело действуя руками и губами или сидя на нем верхом, пока все опять не заканчивалось, бурно и шумно, оставляя обоих совершенно без сил. В тот день они словно отпустили себя, это был нескончаемый поединок двух сплетенных тел – кто больше любит, кто больше умеет, кто первым запросит пощады... А потом они долго лежали в объятиях друг друга. Дени положила голову ему на грудь и смотрела на пляшущие в костре языки пламени. Они не заметили как в пещеру пришел Призрак и тоже улегся недалеко, положив голову на лапы. Дракон и волк – они всегда будут вместе, рядом, это вечные символы их любви. А потом Дени вдруг пришла в голову одна мысль. Он так удивил ее сегодня этой поездкой. Она не должна остаться в долгу. Она глядела на огонь и подумала о том, что он никогда ведь не видел… Потом поднялась с их ложа, и как была обнаженная, подошла к костру. Ей нужно немного больше огня. Она подложила в него пару больших охапок хвороста, потом позвала дракона: - Дрогон! - тот поднял голову и посмотрел на нее. - Дракарис! Он лениво дыхнул пламенем, и догорающий уже костер вспыхнул с новой силой, поднявшись выше ее роста к потолку пещеры. - Что ты делаешь? - Джон недоуменно смотрел на нее. - Замерзла? - Нет. Смотри! Такое ты вряд ли еще увидишь... Дени вошла в столб огня, встала в нем и стояла, улыбаясь и глядя на удивленное лицо своего мужа, который, конечно знал, почему одним из ее титулов было слово “Неопалимая” и знал, для чего ей в свое время было это нужно, но воочию никогда не видел этого зрелища. - Мои костры, которые я зажигала в дотракийских степях, конечно, были побольше, - смеялась она, пока языки пламени лизали ее обнаженное тело, - Три костра должна ты зажечь: один за жизнь, один за смерть, один за любовь. Мне было во сне это пророчество, и я не понимала его. Но я зажгла эти три костра. В одном родилась жизнь – мои драконы. В другом я принесла смерть дотракийским кхалам и освободила их народ, а потом я зажигала костры для тебя, там, на Севере, когда мы сражались с мертвыми. И этот я зажгла за любовь! Я очень люблю тебя! – кричала она ему из ревущего пламени и ее голос эхом разносился по пещере. Джон неотрывно смотрел на нее. Картина не была пугающей, он знал, что пламя не причинит ей вреда, но это было теперь так далеко: войны, сражения, смерти, подвиги и чудеса, совершавшиеся когда-то там, где она проходила по миру. - Сумасшедшая! Перестань! Иди уже сюда! Она вышла из костра, совершенно невредимая, такая же как вошла в него, и улеглась сверху, обнимая его своим жарким телом. - Мне досталась самая удивительная женщина этого мира, я не устану это повторять, - сказал Джон, отводя с ее лица пряди волос, - но что-то знаешь, мне становится немного не по себе от таких зрелищ. Хочу уже опять увидеть тебя, читающей детям сказку на ночь. Полетели домой.