Слишком много в моей жизни

— Что здесь происходит? — Да ничего. Просто… сидят вместе и разговаривают. Сейчас это редкость, все равно как ходить пешком. Рэй Брэдбери «451 градус по Фаренгейту»

***

      Дни протекают спокойно, незаметно уходя куда-то вперед сквозь ее пальцы подобно песчинкам. Не успела она оглянуться, как ей уже были не нужны костыли для ходьбы, а стойка за цветочным магазином стала уже привычной.       У них не обильный доход, тем не менее покупателей действительно очень много.       Собирая очередной букет, Обито не удерживается от легкой улыбки на устах, так как ей нравилось то, чем она сейчас занималась.       Каору стало определенно легче, хоть в ее взгляде то и дело проскальзывает неосязаемая грусть за внучку, для шиноби потеря карьеры очень много значит.       К ее счастью, она никогда не являлась им.       И такая размеренная жизнь ее полностью устраивает, чем размышлять над тем в какой момент ей придется умереть от встречи с остроконечным кунаем или чересчур сильным врагом. — Привет, Какаши, — дружелюбно здоровается девушка, встречая своего бывшего сокомандника.       Если прежде их еще связывала его помощь с поправкой, то теперь когда та была без надобности, им уже не удавалось встречаться так часто, как раньше.       Тем не менее он все равно навещал ее, отговариваясь тем что приносит цветы на могилу отца. Сама Обито-то знает, что никуда этот прохвост не ходит и порой даже выкидывает цветы в ближайшей урне.       Цветочки было жаль, но радость от таких встреч была больше, так что она малодушно закрывала на это глаза.       Все таки кое-что после произошедшего на обвале Какко изменилось, — их отношения друг с другом.       Скорее всего Какаши наконец стал ценить узы дружбы в команде. — Привет. — Как прошла миссия? Ты не поранился?       В ответ он только скептически фыркнул, на что она с трудом сдержала желание закатить глаза, самомнения ему было все также не занимать. — Ладно, тебе как обычно? — уже выставив на показ букет нежных лилий, спросила Обито. — Да, — сухо кивнув, согласился с ней он. — Удачного дня и приходи еще, — и уже когда серебрянноволосый шиноби исчез в вихре шуншина, тихо добавила про себя. — Я буду ждать.

***

      В какой именно момент Какаши стал настолько привычен в своих появлениях, она не может понять. Просто он постоянно был рядом, покупал цветы, порой задерживаясь на короткие беседы и дарил трепетное тепло, которого ей не хватало.       Обито кажется, что это нечто обыденное для членов команды, окружающие снисходительно качают головой, а Рин даже награждает осуждающим взглядом, будто бы безмолвно обвиняя ее в какой-то бездушности.       Видно все забыли какой недальновидной она бывает, когда что-то касается отношений.       До нее однажды не сразу дошло, что любовное письмо, подкинутое на шкафчик в академии, предназначалось ей, а не Какаши, хотя в конце тот почему-то избил того ненаглядного поклонника. Что уж тут говорить о незаметных намеках?       Да и она была свято уверенна в том, что он к ней абсолютно равнодушен.       Стоило лишь вспомнить все его издевательские поступки по отношению к ней, как становилось предельно ясно, что быть им навеки обыкновенными друзьями.       По крайне мере Обито была уверена в этом, ровно до одного непримечательного дня.       На улице все оставалось нетронутым, слепило солнце, слонялись дети по округе, о чем-то говорили заходившие покупатели. Всего лишь не хватало одного важного до боли приевшегося человека — его.       Сколько Учиха себя знала Хатаке никогда не пропускал ни одного дня, чтобы не навестить ее, а о своих долгосрочных миссиях всегда предупреждал.       Просидев за кассой весь день, но так и не дождавшись его, Обито постаралась взять себя в руки и как следует успокоиться.       Пару судорожных вздохов, короткий взгляд на белоснежные лилии и она была готова идти к Минато-сэнсэю.       Останавливало одно — вдруг он все же придет. Весь раненный, с попеременным шипением, но придет. И ведь может, действительно может.       Покорно сев за стойку, упорно не закрывая магазин до самого рассвета, Обито с бешено стучащим сердцем поняла, что пора убегать в больницу.       Хокаге может и подождать.

***

      Когда Какаши открывает глаза, то первым делом вновь прикрывает их от ослепительно белоснежного света вокруг, которым была наполнена палата.       Ладонью он чувствовал, что его кто-то держит, ласково прижимая к себе.       Можно было бы подумать, что это была Рин, она ведь нередко застает его в таком виде, но эти нежные пальцы он узнает где угодно. Обито, на данный момент рядом с ним была Обито, понимание этого факта дарило неожиданный покой.       Почему-то теперь Хатаке был уверен, что все будет хорошо.       Раз он смог выкарабкаться с того света, то и пойти на поправку следовательно тоже.       Сдавленно вздохнув, он перевел затуманенный взор на задрожавшую девушку, неловко приподнимая уголки губ в поддерживающей улыбке. — Какаши, ты бака! — по-детски вырвалось из нее вместе с горючими слезами. — Зачем заставляешь так волноваться? Тебе повезло, что у тебя было простое истощение!       Сжав ее пальцы, не желая ничего говорить, Какаши слабо прикрыл глаза, обозначая свое согласие, сил говорить что-либо совсем не было.       Видно оценив его вялость, Обито резко замолчала, прерывая поток своих возмущений.       В палате наступила напряженная, но в тоже время уютная тишина. — Обещай больше не пытаться жертвовать собой, — коротко поцеловав его пальцы, прошептала она на грани слышимости. — Мне очень больно от этого, потому что я люблю тебя.       Какаши Хатаке в первый раз на своей памяти был так рад загреметь в больницу на целых два месяца.

***

      Пребывание в больнице Какаши было для Обито, как бы странно это ни звучало, полно только радостных событий. И так изрядно близкие отношения друзей стали еще крепче, принося исключительную гармонию в их жизнь.       Минато-сэнсэй не раз навещал его со своей теперь уже женой, даря много фруктов, которые его ученик не слишком жаловал, но все равно ел, если давала Обито. Вообще посетителей было также много на большую беду необщительного шиноби, видно он был довольно популярен.       Возможно, думала она, моя посуду в раковине, он даже сможет стать пятым или шестым главой деревни.       Зачатки по крайне мере уже есть. — Какаши, не придирайся! Просто скажи «а-а», — уговаривала его Обито, прося съесть больничную еду, прописанную врачами, сейчас ею являлась молочная каша. — Ну давай же. Всего одну ложечку. — Ты говорила это пять минут назад, я скоро все съем.       Наблюдавшая за ними Кушина с Рин, игриво улыбнулись друг другу, прокомментировав как: — Вы ведете себя как влюбленная парочка.       Остановившись мучить его под облегченный вздох последнего, Обито смущенно покраснела, переведя свой взгляд на него.       Говорить ничего Какаши как всегда не планировал, лишь отвернув голову в другую сторону.       Ну как же, на кого она еще надеялась? — А мы не говорили вам? Мы на самом деле стали встречаться.       Держать невинную улыбку Учиха в ее лице умела замечательно, но под натиском возбужденных женщин была вынуждена потерпеть капитальное поражение.

***

      Что обычно делают встречающиеся друг с другом люди? Ходят на свидания, дарят друг другу подарки на праздники и просто наслаждаются совместным времяпровождением.       Обито справлялась с этим замечательно, успевая при этом даже подталкивать Какаши, хотя порой ему было просто радостно доставить некоторое удовольствие. Они гуляли у окраин Конохи, обедали лапшой в Рамен Ичираку и приобретали малую известность среди прохожих.       В общем-то с тех пор как его выписали, дни начали идти привычным спокойным шагом.       Только с одним небольшим прибавлением и изъяснением в тоже время.       Они были рядом. Не все время, конечно, у Хатаке была работа шиноби, у Обито магазин и помощь бабушке. Но большую часть все же прибывали вместе и этим промежутком времени можно было наслаждаться бесконечно.       Череду приевшихся будней решил разбавить ко всеобщему удивлению сам Какаши.       Отложив пиалу риса и палочки для еды, он посмотрел на нее до невозможности серьезным взглядом: — Я долго думал над этим и это не какое-нибудь легкое побуждение. Мы встречаемся уже полгода, а знакомы с пеленок. Ты знаешь, что я никогда не причиню тебе боль, но имеешь право на отказ, так как неизвестно что может произойти со мной в будущем. Обито, ты выйдешь за меня?       Перед ее глазами пронеслась вся жизнь, еще давней Грейс Браун и нынешней Обито Учихи. Эти две границы связывал один единственный человек, который не отрывал от нее смиренного взгляда.       Ярко улыбнувшись, она вышла из-за стола, кидаясь к нему на шею. — Это значит нет? — хрипло выдавил он из себя. — Это значит да!

***

      Свадьба была выполнена в искусно традиционном стиле, без излишеств если можно так сказать. Было приглашено много гостей, половина которых услужливо проливало слезы, радуясь за новоявленную супружескую пару. Заказано и потрачено довольно приличное количество денег, успел оценить даже третий хокаге. И самое главное чувствовалось нестерпимое счастье ее главных членов.       Обито не планировала выходить замуж в ближайшие десять лет при первом пробуждении, идя рука об руку со своим будущим мужем, она с легким трепетом думает о том, что судьбе нравиться преподносить подарки.       Все начиналось как всегда с вражды и родной соперничающей дружбы, но заканчивается справедливым концом крепкой близости.       И пусть будущее еще неизвестно.       Пусть она будет бояться засыпать каждую ночь без его теплого присутствия, считать все большее количество шрамов на боку и дарить нежную улыбку в ситуациях, когда душе хочется плакать.       Обито уверена, радостных моментов будет еще больше.       Поэтому твердая и добрая фраза, решительная в своих намерениях, вырывается из нее до невозможности легко: — Я согласна.

***

      Какаши вздыхает жарко. Его пальцы аккуратно блуждают по ее телу, словно она вся состояла из хрупкого фарфора, и совсем осторожно поддевают лямку бюстгальтера. Ему и самому не нравится эта излишняя нежность, но больше Какаши боится причинить ей боль, отчего покорно терпит, сдерживая тяжелое возбуждение.       Обито же кажется, что это все сплошная пытка. Ласки Хатаке до невозможности тягучи и медленны, словно в издевательство над ней. Она порывисто выгибается, тянется за очередным поцелуем и всеми силами старается вернуть положенную страсть, ведь как же без нее?       Если она думала, что хуже его отношения в повседневной жизни уже ничего не будет, то глубоко ошибалась.       Самым большим ужасом является безбожное беспокойство Какаши в интимном плане, когда на первую ступень лучше ставить инстинкты, все свои потайные желания, а не чувства и переживания Обито.       Уже решаясь высказаться все о чем она думала об этой ненужной заботе, Учиха изумленно замерла, разглядывая теплые, искренне любящие глаза возлюбленного.       Все таки это выше ее сил. — Какаши… — смакуя каждую букву, жалостно прошептала она через некоторое время. — Пожалуйста, не сдерживайся.       Остановившись и прикрыв глаза, он нежно поцеловал ее, чуть прикусывая губу и слизывая появившуюся кровь в знак извинения. — Не могу.       Обито с трудом сдержала собственное возмущение, лишь недовольно прошипев что-то насчет чересчур нежных романтиков.       Если подумать, то Какаши таким и был. Готовым совершать любые поступки ради нее, переступая через все постигнувшие жертвы. Любить до последнего вздоха, ловя каждую улыбку, каждый смех. И обещать действительно немыслимые вещи, возвращаясь после всех порученных миссий, насколько бы сложными они ни были.       Мягко улыбнувшись, она нежно погладила его щеку, уже сама тянясь к нему.       Стало уже все равно на то, что ей не нравились его действия и все остальное.       Пока рядом с ней ее Какаши, Обито остается счастливой, ведь именно эти качества в нем она ценила больше всего.       А вызнать потайную сторону своего уже мужа она успеет всегда. Благо, для этого у них еще много времени.