Ценность жизни и смерти

      Существо, стоящее в медленно оседающих меазмах, подняло голову и направилось медленным шагом к кристаллическому озеру. В озере были разного рода растения и даже несколько маленьких рыб. Особенно сильно выделялись ярко синие кристаллы, от которых исходил яркий свет. Также существо обратило внимание на свое отражение. Из-за яркого света, исходящего из озера, можно было рассмотреть под капюшоном вытянутую морду и фиолетовые глаза. Ещё несколько секунд спустя мантия держащаяся на небольшой застежке, была сброшена на землю. Виду предстал высокий пепельный единорог с гривой и хвостом белого цвета, а на месте кьютимарки красовался тёмного цвета огонёк, находящийся в белом круге.       — Так значит это мое тело? — проговорил я слегка грубым голосом, осматривая себя в озёрном зеркале.       Закончив рассматривать себя, я одел накидку и стал осматривать пещеру. Вокруг всё усеяно камнем и лишь одна небольшая дыра давала шансы покинуть это место. Направившись в неё, я оказался в длинном коридоре. Продолжая свой путь через вечный мрак этого места, мои глаза постепенно адаптировались к темноте и я смог чётче видеть дорогу перед собой. Пещера продолжала уводить меня закрученными поворотами всё дальше и дальше от озера. Лишь через продолжительное время я смог увидеть далёкий, бьющий в глаза луч света. Жмуря глаза мне пришлось идти вперед и выйдя наружу через несколько мгновений, мне пришлось их закрыть.       Привыкание заняло у меня около минуты. Раскрыв глаза, я начал осматриваться, из-за привыкших глаз к пещерной темноте свет снаружи оказался ярче чем казалось. Вокруг была лесная глушь. Осознав, что я нахожусь в ситуации ничуть не лучше предыдущей, я просто направился на запад. Мой путь сопровождался разными видами звуков, такими как глухое пение птиц, отдалённый бег и хруст веток. Всё это время я пробирался сквозь густые леса без каких-либо троп.

***

      Лишь когда последний луч солнца прекратил достигать земли, мне пришлось остановиться, поскольку стало абсолютно ничего не видно. Над лесом нависла тишина, и лишь редкое пение диких птиц разрывало её.       Позволив глазам привыкнуть к темноте, я смог рассмотреть поваленное дерево, под которым было небольшое углубление. Понимая, что находиться под небом в тёмном лесу — идея не очень, я направился к нему. Меня прервало на половине пути хрустом ветки в стороне. Я остановился и крутясь, начал осматриваться по сторонам, поскольку звук был довольно близко. Приготовившись к атаке с любой стороны был готов принять любой удар, однако спина, как всегда, остаётся самым не защищённым местом. Почувствовав толчек в области груди я перевел взгляд на неё и заметил проходящее насквозь жало, с которого медленно стекала черная кровь.       - Вот чёрт. - Резко обернувшись, я увидел злобную морду мантикоры. Которая было выдернула хвост из моего тела.       Однако мой теневой страж не позволил ей этого сделать, зафиксировав его в моей груди, а я вдохнув полной грудью выдохнул в её сторону облако миазмы. Мантикора попыталась отпрыгнуть назад, но застрявший в моем теле хвост ей этого не позволил. Как облако покрыло мантикору страж перерубил её хвост своим клинком, от чего раздался рев полный боли. Я наблюдал за хрипящим дыханием мантикоры, которая вскоре выпрыгнула из облака, но было уже слишком поздно. Её органы уже начали гнить, а из глаз уже начала идти кровь, которую вскоре заменит гной. Она умрет быстро, но крайне болезненно, но пока это все на что я способен. Хвост безмятежно метался из стороны в сторону забрызгивая кристалически белый снег кровью. С моей груди так же к слову вырывалась миазма. При помощи телекинеза я выдернул жало со своей груди и отбросил его в сторону. Мантикора стала отхаркиваться собственной кровь, но постепенно количество крови увеличивалось, пока не превратилось в кровавую рвоту из крови и гноя. Её глазные яблоки стали вытекать вперемешку с постепенно нарастающим количеством гноя.       Раздался утробный хрип с уже лежащего, обмякшего тела. С трупа во все стороны растекалась большая лужа ярко-красной крови. Я подошёл к её тельцу, но не испытывал никаких эмоций глядя на него. По моему телу шла кровь, пачкая шёрстку. Присев вплотную к неё, я закрыл глаза и начал зачитывать заклинание, которое повторял раз за разом:       — Hoc autem meam videre non donec tandem pace morieris: et non pertinet ad me, donec dies est. (Эта душа не узрит упокоения до тех пор, пока я окончательно не умру, а до того дня она принадлежит мне.)       Все испарения, которые исходили от мантикоры направлялись ко мне и начинались витать по оси вокруг. Открыв глаза все витающие вокруг меня испарения вошли в моё тело наполняя меня силой. Я выдохнув еле видимой зеленой дымкой, а мое тело, которое немного пострадало стало идеально здоровым. Поглотив душу мантикоры, принялся зачитывать ещё одно заклинание:       — Esca caro tua sint inferiora et vadet in ossa innumeris. (Твоя плоть послужит пищей для низших, а скелет будет маршировать средь бесчисленных орд.)       После этого кости мантикоры зашевелились и стали собираться вновь. Образ состоял из соединенных магией костей, создающих образ мантикоры, внутри которой тусклым огоньком горел зелёный шар. Осмотрев созданное собой существо, я направился к лежащему ранее древу.       - Если это и вправду гнездо мантикоры... - Я заглянул в яму среди корней и заметил несколько детенышей мантикоры, - Ох, вижу, что мне повезло... но вам не очень.       При помощи телекинеза достал детенышей из гнезда и положил на поляне. Из-за их размера они имеют преимущество в скрытности. Из них получатся хорошие разведчики. Осмотревшись вокруг, я подошел к мантикоре и порезав копыто об клык вернулся к детенышам. Открывая телекинезом каждому пасть заливал в неё свою кровь.       - Et exaltatus fueris ut seniorem eam in sanguine, ut beati sint, qui indignus est, non ea permittat militare inter vitam et obumbratio. (Я взвываю к старшей крови, дабы та благословила недостойных в не жизни и позволила им служить среди теней.)       Закончив заклинание детеныши замертво упали и мне пришлось немного подождать, дабы лицезреть, как тушки подвергшиеся заклинанию стали не умело пытаться подняться. Гули быстро адаптируются, однако они все ещё детеныши. Я же отправился в само гнездо для восполнения сил.       Я провел всю ночь в своих размышлениях и глубинах сознания. Из памяти жертв ритуала я знал, что война проиграна и стоял вопрос, что мне делать дальше? Убивать живых? Собирать армию мертвых? Потратив остаток ночи, я пришел к выводу — раз уж я последний некромант, то стоит пройтись по землям живых и решить, что делать с ними дальше. Знаком того, что пришёл конец моим размышлениям, был яркий солнечный свет, пробивающийся сквозь ветки деревьев и бьющий прямо в глаза.       Открыв глаза я встал, направившись на выход из гнезда. На поляне меня встретил все тот же скелет мантикоры охранявший гнездо всю ночь. Он смотрел на меня пустым взглядом, но вскоре развернулся в абсолютно противоположную сторону и начал валить деревья и кусты, тем самым расчищая дорогу. Детенышам хватило времени что бы научится ходить.       - Следуйте за тем, что когда-то было вашей матерью. - Переглянувшись между собой они последовали за ней, а я сразу за ними.

***

      Шел я без устали и остановок в глубины непроходимых темных лесов. По мере продвижения живности практически никакой не встречалось, а та, что встречалась, лишь пыталась защитить свою территорию либо гнездо. Холмистые леса были большой проблемой, а сильно обледеневшая местами дорога не позволяла подниматься на возвышенности. Со временем лес стал редеть, и появилась новая проблема. Если раньше основную проблему создавали многочисленные кустарники, то теперь этой проблемой стал снег. Этот лес также пропитала какая-то магия, что уже делало его особенным.       Заснеженная земля очень сильно мешал продвижению, ткань покрывалась снегом и заледеневала со временем, как и копыта. Холода я не ощущал, и единственное, что раздражало, — сильный ветер. Когда мне, наконец, удалось выйти из леса, я стоял на вершине довольно высокого заснеженного холма, большого, обледеневшего и не менее засыпанного снегом. Предо мной раскинулись широкие заснеженные равнины с мало выделяющимися и еле заметными деревьями. Я стоял рядом со своим костяным питомцем на спине которого находились трое мелких гулей и смотрел на поселение вдали. Оно состояло из множества небольших укрытых снегом домов, внутри которых был виден свет, исходящий из окон.