Последнее

Дима стоял красивый. Среди всех — самый высокий, самый притягательный с его прекрасной улыбкой. Костюм хорошо сел на его фигуру, а девочка перед ним словно рождена для него, потому как под стать ему: в воздушном бежевом платье, с одной розой в руках и искрящимися глазами. Казалось, будто и день точно такой же, яркий и солнечный, как эта пара, от которой Саша просто не мог отвести взгляда. Он не мог поверить, что сегодня — последний день, сегодня заканчивается их тесная связь, долгие прогулки и дурашливые разговоры, потому что впереди друга ждали новые открытия, поступление в универ и много, безумно много новых людей. А Саша остается здесь, еще пару лет будет томиться за партой и только потом, спустя длительное время, сможет стоять на том же месте, где сейчас стоит парень. Горько — не то слово, но не подает вида. Ни разу. Ни когда ждет в коридоре, слыша смех за дверью одиннадцатиклассника, ни когда они идут вместе домой. Уже выпускник. До взрослой жизни всего лишь шаг, осталось только сдать последние экзамены. Казалось, что того это вовсе не тревожило, потому что лыбится, глядит вперед и щурится на солнышке. Саша засматривается. И все еще в какой-то прострации, потому как не может свыкнуться с мыслью, что это лето — последнее, когда они беззаботно проводят время. Оно у них даже не полное, в июле–августе подавать же документы? Мальчишка не интересовался. Абсолютно. Даже не хотел знать, что там и как, лишь бы удержаться еще хоть немного, но рядом. — Придешь на дискач сегодня? — друг спрашивает как-то глухо, прорываясь сквозь толстую пелену мыслей, и смотрит прямо в глаза. И как отказать такому? Кивает, протягивая ладонь для того, чтобы попрощаться. Справа его подъезд, в который, если честно, идти не хотелось вообще. Если бы Дима сказал что-то, что заставило бы остаться, позвал бы куда-то… Но не зовет. Пожимают руки, хлопая друг друга по плечу, и уходят каждый по своим домам. У себя дежурно показывается матери, говоря, что все, отучился еще год. Та закатывает глаза, но говорит, что Саша молодец. И возвращается к своим делам, даже не замечая потерянности во взгляде сына. Он чувствовал мучительную тоску, которая тянула к одному-единственному человеку, что даже об этом не догадывался. Господи. Падает лицом в подушку, даже не снимая с себя белоснежную рубашку и черные брюки. Просто закрывает глаза, надеясь, что проспит до самого вечера, лишь бы снова сегодня встретиться. Ведь когда еще они смогут повстречаться вот так? И заснуть все же получается, правда спустя некоторое время, когда все же стаскивает с себя школьную форму и укладывается удобнее. Чувствует усталость, будто и не спал вовсе, но все же готовится так, будто какая-то девица на свидание. Возможно, они с Димой проведут сегодня всю ночь вместе, просто гуляя по знакомым улочкам, может даже одни. Без друзей, знакомых и прочих. И это будет лучший исход, ведь сил улыбаться другим просто не останется. Приходит достаточно поздно, видит кучу танцующих тел в полутьме и пытается найти друга. Саша с трудом его замечает, дергающегося под какую-то дебильную песню, но не может подойти. Ведь рядом — девчонка, что стояла на линейке, она глядела на Диму точно такими же глазами, как и тогда. Искрящимися, радостными. И на медляке они тоже вместе. Слишком рядом, руки друга на ее пояснице, а она прижимается к груди и выглядит такой, сука, влюбленной, что хотелось убиться. Ловит взгляд. Слишком неожиданно, не успевает убрать хмурые брови и ревность во всем своем виде. Переглядываются многозначительно, но малой не выдерживает первый. Отворачивается, замечает одноклассницу, что стояла поодаль от других девочек, и приглашает ее. Даже не слышит, что она лепечет, потому что главное, что идет сюда: тянет руки к плечам, тоже подходит достаточно близко, слишком сильно вторгаясь в личное пространство. И что-то говорит, говорит, говорит. Но среди громкой, пусть и медленной музыки, это было едва ли слышно. Но заканчивается все так же быстро, Саша просто спешит на улицу, потому что не может выдержать это. Не может снова глядеть в ту сторону, где эта сладкая парочка что-то щебечет друг другу на ухо. Еще бы. Дима наверняка ничего не боится, впереди же новая, считай, жизнь. И эту телку больше не встретит, разбегутся по разным вузам и даже не вспомнят друг о друге. Еще бы, блядь. — Эй, Санек, ты чего? — друг догоняет у самого выхода, прижимает к стене и от него несет за километр чужими бабскими духами. — Душно, — отмахивается, потому что и в самом деле было жарко среди быстро двигающихся тел. — Ты же не собираешься домой? Молчит. Не врать же, в самом деле. Но и правду говорить не хочется, вываливать все свои переживания. Дима просто кивает и выводит на улицу, они отходят совсем недалеко, к школьному стадиону, где садятся на трибуне, забираясь с ногами на сидения и усаживаясь на спинки. Уже было темно, ветер заставлял неприятно ежиться мокрое тело, но молчат все так же. Не жалуются. — Куда поступать собираешься? — Саша спрашивает как бы невзначай, просто прикидывая, смогут ли они видеться потом. — В Москву, дружище. Покорять столицу. Если по баллам дотяну, конечно. — Ясно. — Ты чего грустный такой, а? Все нормально же. — Да уж. И хочется, так сильно хочется рассказать о том, что же на самом деле внутри. Что буквально задыхается от своей влюбленности, слишком дикой прямо сейчас, потому что обращена к парню. Что хочется если не поцеловать его, то хотя бы прижаться, почувствовать чужое тепло. Но Саша — не девушка, он не может позволить себе приблизиться к тому и делать неоднозначные жесты. Оба понимают. Но Дима все равно закидывает руку на плечо другу, а после встает и тянет того за собой, в крепкие объятия. Дышит малому куда-то в макушку, а тот и двинуться даже не может — боится. А после неуверенно обвивает руками талию выпускника, укладывая свою голову ему на плечо. Ему так хорошо, будто наконец на своем месте, и так сильно хочет, чтобы этот момент не заканчивался. Боже, как же сильно хотелось остаться здесь и сейчас. — Я же приезжать буду. — Один раз в год? — Не знаю, Сань. Сам стремаюсь. Просто тьма, такая ответственность сваливается на плечи. И разочаровать всех боюсь, раз цели великие поставил. — Не разочаруешь, ты же умный. — Посмотрим. Может, и не вышка меня ждет, а ПТУ. Кто знает? Смеются как-то не весело, а после с уст все же выдергивается это жалкое, очень тихое и такое ненужное сейчас признание: — Я люблю тебя. Сердце колотится, чувствует, что у Димы точно так же, будто вырывается из груди. От этого как-то спокойнее, но все равно боязно услышать ответ. Хочет, чтобы эта фраза осталась одной, чтоб будто растворилась в воздухе, черт! Но его прижимают лишь сильнее, а после легкий, едва уловимый поцелуй в висок. — Я тебя тоже. И — буря. Будто захлестывает всеми возможными и невозможными чувствами, трепетно разливается по нутру и заставляет улыбаться. И смешивается с переживаниями, с грустью и осознанием, что будущего у этого нет. Лишь лето. Последнее лето.