Я здесь чисто по фану

И каждый из нас бывал то «как», то «как будто» Не раз мы сходились снова, хоть и двигались путями разными Тяга наша так сильна, что пробьёт и каркас у танка Мы чихали на преграды, как будто заразны Но ни разу не больны — вот такой прецедент На каждый неважный вопрос — каждый бесценен ответ

— Да ебаный же ты в рот! — с нескрываемым бешенством произносит Мирон, отбрасывая планшет.       Он откидывается назад, на спинку стула, кривит губы, в жесте явного недовольства прикусывает нижнюю.       Солнечный свет игриво заглядывает в окно, приплясывая россыпью своих лучиков-зайчиков по стене просторной кухни. На улице стоит по-весеннему ясный, погожий, мартовский день. Вот только Мирона не особо радует ни приемлемо-тёплая погода, ни выпавшая столь неординарным способам возможность взять короткую паузу. И даже перспектива провести несколько дней в специфической, но близкородственной к привычной ранее языковой среде, не кажется впечатляющей.       Мирон Фёдоров максималист и педант, он ненавидит, когда его планы идут по пизде. Хотя и скучал. И по ностальгически ложащимся на слух простым разговорам, и по весенней слякотной распутице, по грязноватой снежной юшке под ногами. А сильнее всего, по тому особому мартовскому воздуху, когда кажется, что запах набухших березовых почек и влажной земли будто переносит в далекое детство. Ясное, простое и беззаботное, где ты просто первоклашка Мирон, мамина радость, веснушки, кудряшки. А впереди весенние каникулы и шкодные пацанячьи забавы…       Мирон, углубившись в воспоминания, не замечает, как ностальгия, проникая сквозь злость, сводит негатив на нет. Пропускает момент, когда выключается душ и, с едва слышным щелчком, открывается дверь ванной комнаты. Слава не скрывается, но уловив наполнившую квартиру тишину, интуитивно движется почти бесшумно. Он обходит кухонный остров, обнимает сидящего на высоком барном стуле Мирона со спины. Тот ожидаемо вздрагивает, но из объятий не отстраняется, напротив, доверчиво откидывается назад. Карелин нависает сверху, сначала просто проводит пальцами, а затем, перегнувшись, целует хмурую морщинку, сложившуюся между Мироновых бровей. — Что не так? — спрашивает он ровным голосом. — Полчаса меня не было, Мирон, ну ебаный же рот!       За годы, проведенные вместе, пусть, порой, и на весьма дальних расстояниях, Слава научился отличать все разновидности межбровных складочек, мимических заломов и прищуров, используемых Мироном. И эта вот, обиженно-раздраженная, вылезающая исключительно неосознанно, дает чёткий сигнал активации недовольства носителя. Мирон со своей стороны даже не отнекивается. Лишь улыбается уголками гудб, осознав степень синхронности их взаимных реакций. Снисходит до пояснений. — Женечка написала. Все рейсы в Дубай до апреля аннулированы. Как говорил Владимир Семёнович: «Накрылась премия в квартал!», — бросает он, однако, с гораздо меньшей степенью раздражения, чем ожидал. Да и беситься с той же праведной яростью, что и до череды мягких, ласковых поглаживаний и ощущения широкой теплой груди за собственной спиной — желания особо нет.       С начала февраля не виделись, вот и нехера тратить драгоценные часы на стенания и бубнеж. С этими ебаными отменами и запретами всего на свете планирование превратилось в полный швах. Злиться бессмысленно. К тому же, Фёдоров привык и на опыте убедился, навыки Славы в распознавании оттенков его недовольств отлично прокачаны, закалены временем и крайне высоки. Слава чувствует и умеет отвлечь, сместить фокус, позволить проблеме отстояться часок-другой. А там, глядишь, выясняется, что есть и альтернативные апокалипсису варианты! — Ну и ладно, — пожимает плечами Слава, подтверждая не высказанное мнение Мирона. — Ты все равно не любишь Эмираты. Жарко, скучно, пафосно и никакой аутентичности. Нахера вообще нам сдался Дубай? — Я хотел побыть с тобой подольше, а оттуда всем вылетать как раз удобнее, да и девочкам было бы чем заняться: шоппинг, экскурсии. Без виз, опять же. Проблем по-минимуму, и нас бы не отвлекали друг от друга, — пожимает плечами Мирон. — Дубай в этом плане идеален. Можно жить в разных частях одних многокомнатных апартаментов со всеми необходимыми условиями, вообще не пересекаться нигде и даже на улицу не выходить. Еда, развлечения, моллы, бассейны, зал, SPA, все под рукой. — Если дело только в отсутсвии визового режима и автономности женской части наших семей, можно слетать в Гонконг. Там сейчас тепло, весна в самом разгаре. Плюс для дев отличные уходовые процедуры и шоппинг. Совсем недавно где-то попал на видос про их винтажные магазины с эксклюзивными сумками и аксессуарами европейских брендов. Публика неистовствует, девочкам бы там понравилось, — склонившись к уху Мирона, и покусывая его между каждой порцией из нескольких слов, говорит Слава. — А если дело в нас, в том, чтобы побыть вдвоём, так мне вообще поебать где и куда. Главное, чтоб постель меняли вовремя, еда по звонку в рестик и без лишней надобности не дергали. При наличии Мирона Фёдорова и минимального уровня комфорта я готов игнорировать любые недочеты. Хоть в ОАЭ, хоть в Казань, хоть в Рязань. — Примечательно, что и туда и туда мне въезд заказан, — прикрыв глаза флегматично бормочет Мирон. — Постарался, молодец, — фырчит Славка, и наконец-то добирается губами до губ Мирона.       Поцелуй долгий, нежный и вдумчивый, окончательно успокаивает, будто размывает рамки реальности. Слава прерывается лишь на несколько секунд: обойти и стянуть со стула замеревшего в предвкушении Мирона, пересадить на стол, раздвинуть пошире ноги и втиснуться между. — Чужих заслуг-то мне не приписывай! В странах залива евреев и без меня не особо жаловали. А теперь вот и вовсе. А я хотел нормальный отпуск, для нас, — шепчет ю Мирон, пока Славкины губы целуют его шею, а руки, пробравшись под майку, поглаживают поясницу и бока. — Чтобы и ты после тура своего отдохнул, погрелся на солнышке, и девочки не обижались, они вечно дуются, когда мы их с собой не берём. Опять же, никакого лишнего геморроя с оформлением документов. Помнишь, в прошлом году, чтобы ты прилетел на две недели в Испанию, какие танцы с бубном устраивали? — Да мы и перед европейской частью моего тура порядочно поебались с Шенгеном, — соглашается Слава. — Как будто этим чиновникам не поебать, в каком я там списке и откуда у меня деньги, в самом деле. — О, Славик, ты ещё легко отделался, тру стори, — подставляя губы для поцелуя, кивает Мирон. — Поверь, я очень ценю твою заботу и помощь, — оторвавшись от губ Мирона, произносит Слава. — Мне это безумно приятно. Когда-то я и надеяться не смел, что мы с тобой дойдём до такого уровня отношений. Мечтал, так, мимоходом, не более. Но жизнь складывается, как складываться. Жаль, что не получилось так, как ты планировал изначально, но это не самая важная проблема. Главное, что мы все ещё здесь, вдвоём. Давай я немного поработаю сначала с поднятием твоего настроения, а потом мы вместе подумаем, куда использовать эти десять дней в начале апреля, которые мы отжали у всех наших дел и забот друг для друга, идёт?       Глаза Мирона загораются искорками предвкушения. Он медленно кивает, рисуясь стаскивает футболку, а после подается вперёд, смыкая лодыжки у Славы на пояснице. — Хочу прямо здесь, давай? — доверительно сообщает Мирон на ухо Карелину. — Давненько у нас не было секса на кухонном столе. Я как-то даже вспоминал, скучал. — Технически, это не стол, — произносит Слава, развязывая пояс своего халата, — но если ты хочешь, пусть будет, пофигу.       Мирон улыбается, окидывает взглядом открывшийся вид, щурится довольно и предвкушающе. В голове мелькают отрывочные картинки воспоминаний, наслаиваются друг на друга, вызывая томную волну предвкушения. Слава запускает руку ему в трусы, поглаживает бёдра и пах, подныривает пальцами ниже, невесомого надавливает под мошонкой, подбираясь к запечатанной пробкой дырке. Второй рукой придерживает за шею, одновременно полностью контролируя положение Миронова тела в пространстве, и понукая расслабится, отпустить контроль. Зубы смыкаются на соске, пальцы прикасаются к навершию пробки, прокручивая. И все становится совершенно неважным.       Вместе они найдут решение.       Попозже.       Возможно завтра.       Как пойдёт…