Мнимая ошибка

      — Кристиан Эджерт, то, что я ушел перед зачетом по биологии в декрет, не означает, что ты избежал всех встреч со мной. Я прекрасно помню о твоем существовании, а также о том, что ты ленивый разгильдяй. Я не допущу тебя к экзамену по медицинской генетике, так и знай.              Альфа устало потер переносицу двумя пальцами. Этот чертов Даниэл Кросс снова портил ему жизнь! Только раньше он был всего лишь аспирантом, который не имел никакой власти. Однако сейчас, спустя четыре года, он уже являлся кандидатом биологических наук и самым молодым доцентом кафедры. Он защитил свою первую диссертацию в двадцать шесть лет, вторую совсем недавно — в двадцать восемь.              Этот умный, независимый и сильный омега готовился к получению звания доктора биологических наук. И количество опубликованных научных работ подтверждало то, что Даниэл Кросс обязательного этого добьется через несколько лет.              — Я сделаю все что угодно. Умоляю вас! Не относитесь ко мне предвзято! Я ведь и так год потерял, потому что перепоступил на четвертый курс повторно!              — Это твои проблемы, парень. Хочешь быть допущенным до экзамена, который принимать буду в том числе и я, то сделай курсовую работу.              — Что? А без этого никак? — захныкал альфа, наигранно вставая на колени и корча лицо, будто плачет.              Даниэл вздохнул. Он снял с себя халат и сложил его в сумку. Кристиан увидел стройную и очень красивую фигуру омеги, которая даже сквозь халат его, как альфу, привлекала. У доцента был яркий и свежий запах одинокого омеги.              Кросс распустил длинные рыжие волосы, а потом откинул вьющиеся локоны назад. Собрав все документы, он понял, что донесет все папки в преподавательскую только в два захода. Неожиданно Кристиан поднялся и забрал макулатуру.              — Я помогу.              — Курсовую под моим руководством ты все равно напишешь.              Альфа поджал губы, понимая, что ему придется очень часто видеться с этим невероятным омегой. Он обреченно кивнул.              Даниэл взял сумку, идя к выходу из аудитории. Следом шел высокий и привлекательный студент, с легкостью неся целую гору важных бумаг.              — Выбери тему из методички и в понедельник приходи ко мне.              — Понял.              Омега достал телефон из сумки, когда он зазвонил. Пропустив альфу в помещение, ответил.              — Пап, я уже освободился. Сейчас поеду за Олли. Что? Какой еще знакомый? Ты снова пытаешься меня с кем-то свести? Прошу тебя, прекрати. Сколько мне повторять, что у меня нет времени на это?              Даниэл устало выдохнул. На его лице проскочили эмоции непонимания, раздражение и даже гнева. Неожиданно он отключился и взглянул на заинтересованного студента.              — Что ты уши греешь? Помог — можешь идти.              — А кто такой Олли? — проигнорировав колкие слова доцента, спросил парень.              — Мой сын, — ответил омега уже беззлобно. Он выглядел спокойным и даже, пожалуй, счастливым.              — Это тот, из-за которого вы ушли в декрет? Сколько ему?              — Четыре года.              — А пол? Омежка? Альфочка? На вас похож? — Кристиан улыбался, активно расспрашивая и жестикулируя руками, искренне интересуясь этим.              — Альфа… Он похож на меня только глазами, а так, — на некоторое время на лице омеги проскочила грусть, — а так скорее на отца.              Дальше студент расспрашивать не стал. Он мягко кивнул и попрощался с преподавателем, выходя из просторной комнаты.       

***

      Омега заехал на парковку детского сада. Он ответил на звонок одного аспиранта по поводу диссертации. Однако как только Даниэл увидел сына, то сказал, что перезвонит позже, и скинул звонок: для него куда важнее работы был горячо любимый сынишка.              Он сел на корточки и расправил руки, а Оливер, темноволосый, бледный и очень даже красивый альфочка подбежал к любимому папочке, целуя в щеку и обнимая за шею. Даниэл расцвел на глазах. Он не видел своего сына целый день и поэтому ужасно соскучился. Как же Кросс был рад, что сегодня пятница и все два дня он проведет вместе с сыночком.              — Папа! Воспитатель мне не поверил, когда я сказал, что умею вычитать и складывать.              Даниэл рассмеялся, доставая из шкафчика Оливера его вещи. Взяв сына за руку, он повел его к парковке, где стояла недорогая, но хорошая машина.              — И что же? Ты доказал ему, что уже умеешь считать?              — Да! Папочка, ты так хорошо мне все объяснил… А как вычитать из семи восемь? Когда воспитатель спросил, я не знал, как ответить…              Омега улыбнулся. Это и правда его сын. Умный, решительный, ненавидящий проигрывать или чего-либо не знать.              — Я объясню тебе попозже, ладно?              Альфочка кивнул, а потом послушно сидел, пока его пристегивали на заднем сидении. Потом Даниэл сел за руль и выехал с парковки.              — Папа! А еще у нас появился новенький! Это омежка, и он очень красивый… Папа, мне кажется… Н-ну…              Даниэл выгнул бровь. Олли редко когда вел себя робко и неуверенно.              — Расскажи мне все, милый. Что случилось?              Некоторое время мальчик молчал, а потом, решившись, выдал:              — Папа! Я влюбился! Энди очень мне нравится. Я хочу, чтобы он стал моим супругом.              Даниэл изо всех сил сдержал рвущуюся наружу улыбку. Он сделал несколько вдохов и выдохов, прежде чем начать.              — Солнышко, уверен, у тебя будет еще много таких мимолетных влюбленностей. Если Энди не захочет с тобой играть, постарайся отнестись к этому как можно спокойнее, хорошо?              — Но, папа, мы уже поцеловались с Энди!              Даниэл резко повернулся к сыну и взглянул в его янтарные глаза. Он мог это сделать потому, что они стояли на светофоре.              — П-поцеловались?              — Да, папа! Я люблю его, а он меня.              Даниэл вновь перевел взгляд на дорогу. Он прикоснулся к своей белой рубашке на груди и принялся ее трепыхать, чтобы немного остыть.              — В-вот как… Почему не показал его?              — А его забрали пораньше. Потом покажу!              Даниэл негромко рассмеялся со всей этой ситуации, а потом покачал головой. Даже у его четырехлетнего сына жизнь была насыщеннее, чем у него самого. Постоянные конференции, научные работы, пары, лекции и частые командировки отнимали очень много времени и сил. А еще ведь нужно было посвящать всего себя ребенку. У него не было времени на альф. Хотя где-то в глубине души он понимал, что попросту не хотел снова связываться с мужчиной. В конечном счете страдать будет только он один.       

***

      Даниэл встал по будильнику. Как же он не любил понедельники. После двух прекрасных дней безделья и отдыха приходилось снова пахать. Омега надел линзы, принял душ, уложил волосы, сделал завтрак, поднял сына, помог ему умыться, одел его и покормил. Оставив малыша смотреть мультики, Даниэл поспешно собирался на работу.              Он сложил в сумку необходимые документы, сделал легкий макияж, надел черные узкие джинсы, синюю рубашку и пиджак. Допив кофе, он быстро подбежал к альфочке и чмокнул его в щеку, прося выключить телевизор и выйти в коридор.              Они надели обувь, взяли зонты, ведь обещали плохую осеннюю погоду, а потом вышли из квартиры. Дорога до детского сада заняла тридцать минут.              Даниэл и Олли поднялись на второй этаж, заходя в помещение, где дети раздевались, оставляли свои вещи и переходили в следующую дверь, где их ожидали воспитатели.              В нос Даниэла ударил сильный знакомый аромат корицы. Он не давал ему покоя многие годы, когда он учился в университете. И вот сейчас, ощутив этот запах вновь, Даниэл почувствовал, как тело его мелко задрожало.              — Энди! — довольно воскликнул Олли, подбегая к омежке и обнимая его. Невысокий светловолосый мальчик обнял «супруга» в ответ, улыбаясь.              Виктор Вандорт стоял рядом с обнимающимися детьми, глядя на Даниэла Кросса, уронившего от шока сумку с диссертацией.