Мнимая ошибка

      Омега просматривал фотоальбом со свадьбы. Он улыбался, глядя на фотографии, где все были такие красивые. На одной из фотографий пьяный Роб обнимался с Дэннисом, что хмуро пытался оттолкнуть бывшего супруга. Даниэл провел пальцем по папиному яркому костюму, который отлично подчеркивал все формы зрелого омеги. Теперь фигура Дэнниса и Даниэла была идиентичной, хотя до беременности омега больше походил на отца. Впрочем, рост Даниэла как был небольшим, так и остался. Папа был выше его на пол головы, а Роба — на несколько сантиметров. Даниэл Вандорт рассмеялся в кулак, вспомнив, как, захмелев, отец признавался папе в любви, а тот плевался, но не отстранялся от поцелуев и не отказывался от ухаживаний.              Даниэл взглянул на фотографию родителей Виктора. Они познакомились прямо на свадьбе. Дело в том, что жили они довольно далеко, и перелет для папы Виктора был довольно тяжелым: он был в свои сорок пять беременным, да еще и близнецами.              Вообще, родители Виктора — довольно серьезные, богатые, но добрые и хорошие люди. Они воспитали Виктора, передав ему все свои моральные устои и принципы, навязав, что главное в жизни — это семья. И пусть их сын отказался от брака с тем, кого они выбрали, они были вполне довольны выбором в конечном счете. Конечно, они пожурили сына за то, что он «сделал Даниэлу ребенка и бросил». Но потом Роб вмешался в разговор и утянул новоиспеченных родственничков, объясняя им события получше, чем это смог бы рассказать сам Виктор. Он был ярым защитником Вандорта после той самой ночи в баре.              Даниэл ласково улыбнулся, увидев фотографию, на которой Виктор нежно целует Оливера в щеку. Они не смотрят в камеру, не позируют. Отец просто выражает свою любовь к сыну, и этот момент успел запечатлеть свадебный фотограф.              Даниэл ахнул и зажмурился, коснувшись выпирающего живота. Малыш начал пинаться, доставляя дискомфорт и легкую боль. Омега отложил альбом и стал гладить малыша, прикрыв глаза. Вскоре ребенок успокоился, и Даниэл расслабился, опираясь спиной о подушки дивана. На седьмом месяце активность маленького разбойника достигала предела: Оливер не был таким непоседой. Он даже после рождения рос хорошим ребенком, мало плакал и вообще схватывал налету. Конечно, Даниэл плохо спал первые месяцы: все же младенцы должны просыпаться ночью несколько раз, чтобы покушать. И пусть помощь родителей была незаменимой, она не могла быть безграничной. Очень многое Даниэл делал самостоятельно, ни на кого не надеясь. Однако первые сорок дней, когда ему был показан постельный режим, он практически не занимался грудным ребенком.              Сейчас ситуация была совсем иной. Он мог рассчитывать на помощь мужа не только во время беременности. Именно Виктор будет заниматься малышом первые сорок дней. Более того, он будет помогать Даниэлю и после. Просто мысли об этом грели сердце и душу омеги. Было так приятно ощущать столько поддержки и заботы мужа.              Даниэл встал с дивана и прошел на кухню. Он помешал томатный соус с фаршем и овощами, а потом попробовал его. После этого добавил к нему макароны и перемешал. Ужин был готов, осталось дождаться мужа.              Виктор пришел через полчаса. В руках у него была сумка с продуктами, которые заказал Даниэл, и некоторыми дополнительными: типа шоколадок и булочек для Оли и супруга. А еще у него были в руках портфель с документами и букет белоснежных роз.              Мужчина протянул Даниэлу цветы, а потом подошел вплотную и поцеловал в губы. Разувшись, Виктор прошел на кухню с пакетом, где начал его разбирать.              — Прости, что задержался. Папа все никак с близнецами не справляется… А отец по-прежнему чуть ли не в обморок падает, когда те срыгивают или какают.              Даниэл звонко рассмеялся, ставя букет в вазу. Виктор очень часто покупал ему цветы, но чаще приносил всякие вкусняшки, все еще не оставляя попыток превратить Даниэла в «булочку». Впрочем, сейчас он был тем еще колобком.              — Как он вообще тебя вырастил?              — Мы с папой тоже спросили его… Он сказал, что это было почти тридцать лет назад и он ничего уже и не помнит. А папа говорит, что первые несколько лет растил меня один, потому что отец много работал.              — Ну да, Элиас родил тебя в семнадцать лет… Наверное, тяжело было.              — Не тяжелее, чем тебе.              Даниэл вздохнул, накладывая в тарелки пасту болоньезе. Ее Виктор очень сильно любил. Он в принципе уплетал все блюда супруга с истинным наслаждением.              — Дэннис забрал Оливера?              — Угу, еще и Роб пришел. Пожелал нам хорошо провести время. Удивительно, что, один раз выпив с отцом, ты приобрел самого верного союзника в нашей семье.              Виктор усмехнулся.       

***

      После душа Даниэл вышел совершенно голый. Он держал в руках баночку с маслом из роз. Протянув ее супругу, он прилег на постель спиной. Омега был весь красный, но его крупные веснушки все равно были видны на щеках.              Виктор взял баночку, а потом прилег ближе к супругу.              — Ты хорошо просушил волосы?              — Да…              — Смотри мне, а то еще заболеешь.              Виктор нежно поцеловал супруга в щечки и скулы, а потом опустился к губам, скорее чмокая, чем полноценно целуя. Даниэл прикрыл глаза, млея от этих нежностей.              Виктор открыл масло и налил на руки, после чего растер. Потом он коснулся ладонями выпирающего упругого живота. Даниэл горячо выдохнул, приоткрывая янтарные глаза и глядя за сосредоточенным выражением лица возлюбленного. Движения были нежными, медленными и возбуждающими.              Они занимались этим массажем каждый вечер. Конечно, не каждый раз Даниэл был полностью обнажен: просто сегодня дома не было Оливера и они могли не бояться, что малыш увидит слишком много.              Омега приоткрыл рот, нервно сглатывая слюну. Чем дольше муж растирал масло от растяжек по его животу, тем сильнее тек Даниэл. Его небольшой член уже давно привстал и жаждал внимания, но Виктор по-прежнему занимался только животом.              Омега сжал пальцами простынь, закрывая глаза и тихо выдыхая. Его дыхание становилось все более частым, сердце отбивало ритм в режиме стаккато, голова заплыла туманом, отчего Даниэл уже ни о чем думал. Казалось, в этом мире они были одни. И правда, в этой небольшой квартире, в их маленьком и уютном мирке, они могли полноценно насладиться обществом друг друга.              Даниэл тихо застонал, закатывая глаза. Виктор остановил движения руками, подняв взгляд на искаженное от удовольствия лицо супруга. Он улыбнулся, а потом наклонился, нежно коснувшись губами живота.              — Ха-а… Виктор… — прошептал в исступлении омега, прикусывая нижнюю губу.              — Прости, прости.              Мужчина опустил одну руку вниз, подставляя два пальца ко влажному входу. Он нежно погладил сочащуюся смазкой дырочку, а потом надавил, медленно проникая в горячую глубину. Виктор взял член омеги в рот, вслушиваясь в протяжные, нежные, полные страсти стоны.              Альфа раздвигал пальцы внутри, расширяя упругие и нежные стеночки, что постепенно поддавались такой медленной, ласковой и приятной подготовке. Даниэл опустил руки вниз, сжимая темные волосы и даже направляя голову Виктора, немного заставляя того ускориться. Мужчина медленно ввел еще палец, усиливая удовольствие. Он ласкал мужа в двух самых сокровенных местах, вполне понятно, почему неожиданно Даниэл задрожал и застонал громче.              Кончив в рот супруга, омега удовлетворенно поглаживал его волосы, перебирая их пальцами. Виктор медленно отстранился и приподнялся, облизывая губы. Он вытащил три пальца из омеги и тут же поднес их ко рту, слизывая ароматную смазку.              Виктор помог Даниэлу перевернуться на бок, после чего он лег рядом сзади. Омега повернул лицо к мужу, тянясь к его губам. Мужчина улыбнулся и соприкоснулся с сахарными губами, ласково и нежно целуя свое сокровище. Рукой приставил член ко входу и очень медленно начал входить.              Глаза Даниэла горели от страсти. Он задыхался от этих трепещущих чувств. Зажмурившись, омега положил руку на ладонь супруга, лежащую на животе. Войдя полностью, Виктор не двигался, давая любимому привыкнуть к наполненности.              — Хаа… Виктор… Я люблю тебя, — прошептал омега прямо в губы истинного, вглядываясь в серые глаза, что, казалось, имели форму сердечек.              — Дани, милый мой, а я-то как сильно тебя люблю. Обожаю в тебе все, — с улыбкой произнёс мужчина, снова впиваясь поцелуем в раскрасневшиеся губы.              Даниэл счастливо улыбнулся, отвечая, а потом ахнул, когда Виктор наконец начал двигать бедрами, раздражая абсолютно все чувствительные точки внутри омеги.              Виктор был очень нежен, ведь он прекрасно понимал, что его супруг не просто в положении: он был на третьем триместре беременности. Здесь и позы особые нужны для того, чтобы давление на живот было минимальным, и очень осторожный секс без резких и грубых движений, которые могли бы навредить ребенку.              Даниэл прервал поцелуй и отвернулся. Виктор ласково целовал плечи и шею, водил рукой по масляному животу, при этом совершая плавные движения бедрами. Стоны Даниэла были громкими и открытыми: он не боялся, что их могут услышать, поэтому не сдерживался. Становилось все приятнее, возбуждение было максимальным, отчего каждый толчок, раздражавший бугорок простаты, доставлял нереальное удовольствие.              Заниматься сексом во время беременности было чем-то по-настоящему интимным. Это можно сравнить с таинством, которое понятно только любящим супругам, ждущим малыша. Альфа одаривал сразу двоих своей любовью, а омега, носящий под сердцем малыша, принимал огромную дозу любви и всепоглощающей нежности мужа и будущего отца.              Омега протяжно застонал, закусывая подушку и содрогаясь от очень яркого анального оргазма. Виктор распахнул глаза, ощутив, как сильно муж сжимает его внутри. Горячо выдохнув, он ускорил движения бедрами и застонал, резко вгрызаясь в шею и обновляя метку. Альфа принялся лизать ее, чтобы кровь поскорее свернулась. При этом мужчина начал кончать в омежку, рыча на его ушко после того, как полностью вылизал метку.              Омега тяжело дышал, прикрыв глаза и подрагивая. Виктор целовал мужа везде.              — Кажется, мне снова нужно в душ…              — Позже, давай еще помилуемся, — попросил Виктор как всегда, а Даниэл устало улыбнулся, принимая нежные поцелуи в лицо.