Сто двадцать один день

      Шум кофемашины, взбивающей сливки для очередного капучино, терпкий аромат арабики, необыкновенные запахи экспериментальных кофейных зерен — все это безмерно любит Тэхен. Он с самого детства интересовался тем, как делают кофе, из чего и зачем; как обжариваются зерна, как из них делают такие чудесно пахнущие напитки. — Ваш кофе, — широко улыбается парень и протягивает картонный стаканчик милой девушке.       Здесь, в кафе «Сто двадцать» он работает уже давно. В свое время просто «попробовать» его взял сюда старший брат — Сокджин, а потом как-то уже вошло в привычку после университета плестись в маленькое уютное кафе, надевать темно-коричневый фартук, вставать за кофемашину и начинать творить.       В кафе раздается звон колокольчика, оповещая о новом госте. Тэхен поворачивает голову в сторону входа и, широко улыбнувшись, приветствует: — Добро пожаловать!       Двое парней смотрят на баристу, а один из них, смущенно улыбнувшись и поклонившись, приветствует в ответ. Тэ задерживает свой взгляд на том, что в широкой, почти безразмерной, серой толстовке и черной панаме. Он не смотрит на баристу, он не смотрит вообще никуда, опустив голову, следуя за спутником. — Привет, Хосок. Какой кофе желаете? — спрашивает Сокджин, вернувшись за кассу и переводя взгляд с одного на другого. — Один апельсиновый раф, — задумчиво произносит самый высокий, а затем поворачивается к парню, тихо жмущемуся сзади. — А ты что будешь?       Парень приподнимает взгляд и тихо отвечает. — Мне просто воды. — Ну какой воды, Гукки, — разводит руками тот, что с копной рыжих волос. — Возьми себе хотя бы холодный кофе. — У нас есть кофе со льдом. Его особенно любят в Греции, — учтиво подсказывает Тэхен, занимая место возле кофемашины. Парень переводит взгляд на него и просто мотает головой.       Отчего-то парень этот выглядит не просто уставшим, каким иногда бывает абсолютно любой человек, а измученным. Такой, словно человек устал не от занятий в школе или в университете, он устал не от вечных проблем с родителями, а в принципе устал. Взгляд потухший и абсолютно ничего не выражающий. — Возьмите тогда хотя бы молочный коктейль, — решается Тэхен. — У нас появился отличный банановый сироп!       Ким старается улыбаться еще сильнее, чтобы вызвать хоть какие-то эмоции у парня. Не потому что он должен, а потому что он это действительно хочет. Но парень лишь снова мотает головой и просит стакан воды. — Тогда, апельсиновый раф и стакан воды, — повторяет заказ Сокджин. — С вас три тысячи вон. Пожалуйста, присаживайтесь за свободный столик, мы принесем вам заказ.       Парень благодарит Сокджина и, приобняв за плечо друга, уходит за самый дальний столик в зале. Тэхен провожает их спины взглядом и закусывает нижнюю губу, наблюдая за тем, как тяжело ступает парень в черной панаме. Его голова опущена, а плечи и свисают по бокам так, словно за кисти привязаны бетонные блоки и тянут... тянут своим весом к земле. — Не пялься, — одергивает Сокджин брата, наливая в высокий стакан питьевой воды. — Кто это? — шепотом интересуется Тэхен, взбивая сливки с молоком. — Ты их знаешь? — Это братья Чон, — отвечает старший и достает небольшой круглый поднос. Он аккуратно складывает салфетку и грустно посматривает в сторону парней. — С Хосоком я с универа знаком, встречаемся иногда. А брата его Чонгуком зовут. Ему в этом году диагноз поставили — лейкемия.       Младший замирает со стаканчиком готового кофе и глупо моргает большими глазами. Сокджин чуть виновато улыбается и ставит на салфетку кружку с напитком. Бариста относит заказ своим гостям и, поклонившись, возвращается за кассу. — А сколько ему лет? — не унимается брат. — Тебе-то какая разница? — хмыкает старший. — Джин! Если спрашиваю, значит есть разница…       И разница действительно есть. Тэхену приходилось сталкиваться с больными раком: его мать умерла от этого недуга. Когда же старший вспоминает о том, что приключилось с матерью его сводного брата, то тут же виновато отводит взгляд и губами извиняется. — Ему двадцать два года, — еле слышно отвечает Сокджин. — Диагноз поставили полгода назад, и сколько осталось парнишке — одному богу известно. Это может быть год, а может — полгода. Рак уносит жизнь человека слишком быстро.       Кому, как не Тэхену, об этом знать. Госпожа Ким заболела, когда Тэхену было всего двенадцать лет. Началось все с простых болей в желудке, а закончилось — неделей полного ада, истошных криков и мольбы прекратить все это. Рак желудка унес молодую женщину так же быстро, как появился. Всего семь месяцев, и человека не стало.       Тогда он переживал лишь о том, что последние дни матери были наполнены болью, а он, совсем еще мальчишка, ничего не сделал для того, чтобы маме стало хоть капельку легче.       Он смотрит на Чонгука, который натягивает рукава кофты сильнее, пряча кисти рук, как он мелко озирается в сторону барной стойки; как мотает головой, когда его брат о чем-то спрашивает. Тэхен смотрит и видит лишь одно — человека, потерявшего веру. Потерявшего всякую надежду. Он знаком с этим взглядом, знаком… — Вот! — рядом с Чонгуком звонко опускается чашка с кофе. — Это за счет заведения.       Чон внимательно смотрит на квадратную улыбку баристы и неловко улыбается, сжимая губы. — Спасибо, но мне… — Пожалуйста, попробуй, — парень указывает на чашку и Чонгук опускает взгляд вниз. Брови чуть удивленно дергаются, — что это? — Это называется латте-арт, — поясняет Тэхен. — Бариста учится рисовать на пенке латте самые разные узоры. Солнышко там, цветочек или листочек. Я же пошел дальше, — парень явно доволен собой и даже не планирует это скрывать.       Взгляд Чона недолго задерживается на ослепительной улыбке Тэхена, а затем снова обращается на изображенный рисунок в его кружке. — Но ты, судя по всему, умеешь рисовать не только цветочки? — тихо спрашивает Чонгук, поправляя панаму. — Ох! Вы себе даже представить не можете, как много всего я могу нарисовать на небольшом участке пенки, — гордо произносит Тэхен, выпрямляясь и подбоченясь. — Вааа, — восхищается Хосок, заглядывая через стол в кружку. — Это кто? Кролик? — Ну, всего-лишь его мордашка, — улыбается Тэхен.       Чон какое-то время смотрит в кружку каким-то нечитаемым взглядом, а затем медленно берет ее в руки и подносит к губам. Сухим, покрытым мелкими ранками; Тэ видит это и невольно кусает щеку изнутри.       Парень осторожно дует на напиток, а затем прислоняет краешек кружки к губам и делает небольшой глоток. Он задерживает латте во рту, впитывая рецепторами сладкий вкус кофе с легким нотками фисташки. — Вкусно, — тихо произносит Чонгук. Тэхен бы и не услышал, произнеси то слово кто-то вот так же в толпе, когда Ким не превратился весь в одно большое ухо. А он превратился. Кажется, он даже слышал, как Чонгук проглотил, как облизал губы и снова поднес их к теплой керамике, желая отпить еще немного. И Тэхен улыбается. — Я рад! — заводит руки за спину Тэхен и сцепляет их в замок. — Меня зовут Ким Тэхен, рад знакомству. — Чон Чонгук, — отвечает парень и протягивает руку.       Ким мягко сжимает холодные пальцы и улыбается; так ярко, как только может, потому что Чонгуку это нужно, потому что это нужно самому Тэхену.

***

      Утром следующего дня, когда солнце только начинает украшать крыши домов и пугать насмешливые сумеречные тени, первое о чем вспоминает Тэхен — это руки Чонгука. Холодные, чуть подрагивающие от волнения, обтянутые кожей пальцы рук словно все еще были в его ладонях.       Он поднимает руку к потолку и смотрит сквозь пальцы. Рассматривает свои длинные и со здоровым оттенком, почти что модельные руки. Интересно, какими были руки Чонгука до того, как его организм стал заполняться невероятным количеством препаратов? Какая была его улыбка, когда он не задумывался о смерти? Как ярко блестели его глаза, когда он поднимал свое лицо к солнцу?       Тэхен сжимает руку в кулак и прижимает ее к груди, поворачиваясь на бок. Сегодня у него нет планов: летние каникулы полностью освобождают от учебы, заботы о парах и домашних заданиях. Единственное, чем он занимался с первого дня отдыха — ходил в кафе, чтобы помогать Сокджину. Поэтому, еще чуточку повалявшись под одеялом, он все же покидает обитель сна. — Какое же на улице пекло! — ворчит Тэхен, пробираясь в прохладное помещение кафе. Кондиционер работал на полную, и парочка гостей согласно улыбнулись ему. Ким приветственно поклонился и прошел за барную стойку. — Привет, Тэ, — здоровается Сокджин и проходит мимо него с подносом на руках. — Привет, хен, — надевая привычный фартук, отвечает Тэ и закатывает рукава рубашки цвета красного вина. — Готов помогать! — Помой посуду, пожалуйста, — улыбается Сокджин и завидев скуксившегося брата показывает язык. — Но я хотел стоять на кофе… — театрально канючит младший. — Постоишь еще, — отвечает старший и возвращается к кассе, готовый принимать заказ у нового клиента.       Тэхен согласно, хоть и не совсем довольно, кивает и отходит за стойку к раковине. Одно хорошо, кафе — это не ресторан. Из посуды только кружки и стаканы, да еще парочка маленьких тарелочек из-под пирожных.       Пока Тэхен моет посуду, он внимательно рассматривает гостей их кафе. Все же быть баристой — это своего рода магия. Ты можешь как угрюмо варить кофе, так и быть внимательным к своим посетителям. Именно таким и является его брат: всеведущий и подмечающий каждую мелочь Ким Сокджин. Вот как сейчас — он подходит к молодой паре и, завидев как девушка держится за челюсть, приносит стакан теплой воды, чтобы разбавить то количество сахара, что она в себя влила, заказав карамельный маккиато и пломбирный штрудель. А еще чуть позже он подносит небольшое блюдце парню, который как-то виновато посматривает по сторонам, не зная, куда положить использованный пакетик чая.       Тэхен тоже хочет быть таким же внимательным к людям. К своим родным, друзьям и просто окружающим. «Тэхен-и, люди не самые добрые в мире существа. Но если ты сможешь своей улыбкой хотя бы одного из них заставить улыбнуться и протянуть тебе руку, то ты сможешь стать самым счастливым человеком», — голос матери в голове иногда напоминает эти слова. И Тэхен живет ими, он следует им, словно это был не хриплый стон женщины на больничной койке, а церковный молебен, которую поют тем, кто верит. Жаль, что Тэхен не верит. Единственное, что для него истинно — это его действия, его слова и мысли. Вот то, за что стоит держаться, что стоит принимать всерьез. — Добро пожаловать! — раздается звук колокольчика, оповещая о новом клиенте.       Из-за высокой сушилки для стаканов младшему не видно, что за гость пришел на этот раз. Уставший? Радостный? А быть может это молодая парочка? Сокджин внезапно появляется прямо перед его лицом и тянет довольную улыбку. — Постой на кофе, — произносит сладко он. — Что? — лицо Тэхена удивленно вытягивается. — Почему так внезапно? — Потому что… давай иди уже, — Джин толкает в плечо младшего, а сам хватает с полки резиновые перчатки и принимается домывать посуду.       Тэ медленно идет к кассе, стягивая с себя розовые резиновые перчатки. Он замирает ровно на секунду, но потом делает смелый шаг, довольно улыбаясь. «Но если ты сможешь своей улыбкой» — Добро пожаловать! — Тэхен довольно улыбается, завидев знакомую панамку. «Хотя бы одного из них заставить улыбнуться и протянуть тебе руку, то…» — При-привет. «Ты сможешь стать самым счастливым человеком» — Научи меня латте-арту.