Крысы

      Крысята играли в груде металлолома. Маленькая белая крыса (хотя нет, уже со взрослого пасюка) взобралась на верхушку арматурины и запищала:  — Я — Царь горы!       Но её вскоре сместил её брат, такой же белый. Старик У Гуэй смотрел на их забавы снизу и вспоминал, какими они были ещё два года назад. Черепаха вспомнил, как впервые встретил их — таких разных, сжавшихся в один клубок в ту дождливую ночь. Ия и Илс были близнецами. Лабораторные крысы линии Intelligence B, они были выброшены нерадивым лаборантом вскоре после того, как они открыли глаза. Рут, декоративный Дамбо с кепкой циннамон. Неловкий, иногда тормозит, зато сильный, из-за внешности его всерьёз трудно воспринимать; он просто выпал из переноски на асфальт. Тик был рыжим, насколько мог быть рыжим пасюк, он отстал от колонии, заблудился… И нашёл своих названых братьев. Что произошло потом знал только У Гуэй. Крысята забрались в коробку, измазанную чем-то, светившимся зелёным. Сам черепаха тоже туда вляпался, когда решил достать их.       Что может предложить пожилая рептилия замёрзшим крысятам? Верно, ничего. Он отнёс их на своей спине вниз, в тёплый подвал, где грелся сам, устроил их, сам не зная почему, и уснул. А на утро обнаружил, что и он, и они изменились. У Гуэй встал на задние лапы, не потеряв равновесия. Он был теперь похож на человека. Что-то неуловимо похожее произошло с крысятами. По крайней мере, проснувшаяся крыска смотрела на него с человеческим выражением.       В тот день произошли важные вещи. Позже У Гуэй узнал, что крысы, как многие другие животные — двойные дальтоники, не могут выделить в общей гамме красный и жёлтый*. Но его крысята видели красный, свободно отличали его от других. Эта зелёная вещь наделила их разумом, дала крысам хорошее зрение, усилив их природный слух и обоняние, а черепахе — ловкость и силу. Правда, греться ему было всё ещё необходимо.       Старая черепаха научил малышей всему, что знал и умел. Пользуясь своими новыми возможностями, он создал команду шпионов. Но сейчас они играли в царя горы, пока старик предавался воспоминаниям. Он сам когда-то был всего лишь черепахой, питомцем одного известного агента. Его террариум разбился во время одного из переездов, и он успел уползти далеко. Ручная черепаха часто бралась на тренировки и некоторые задания, поэтому он видел и знал многое. У Гуэй сожалел о потере друга, но с другой стороны — почему бы и нет.       Крысята росли на удивление медленно, зато была уверенность, что они продолжат расти. Например, Тика за его рост называли «Толстозадым», он перерос обычные для крысы размеры. Ещё он был главным в команде и всегда лез вперёд. Пасюк, что ещё сказать. Белые (особенно, когда помылись) близнецы держались в середине, толкаемые любопытством и отталкивание страхом перед «Аурой Катастрофы», как они сами называли талант своего друга вляпываться. Рут замыкал шествие не только из-за природной медлительности. Он мог волочить что-то огромное, иногда больше него раза в три, прикрывать отступление или что-то ещё. Понюхать цветы, в конце концов. Если у Тика была аура катастрофы, то у него — беспечности.       Когда они наигрались, подошли к своему учителю. По канализации и техпереходам метро они добрались до Гнезда, их базы. Это была старая станция метро, которую начали реставрировать, но так и не закончили. Набитая тряпьём и мягким мусором часть действительно напоминала гнездо, а другая была превращена в тренажёрный зал. Да, они кормились на свалке и в мусорных баках, зато были абсолютно счастливы такой жизнью.       Крысы играли, учились. Рут читал комиксы, Ия и Илс закапывались в книги и изобретали. В общем, было весело. Иногда к ним забредали случайные сталкеры, но не находили ничего интересного. Зато крысята тренировались на них, следуя по пятам и вплавь. Так они жили до того дня, как крысам исполнилось пять лет.       Люк отодвинулся и из него высунулась сначала лапа, потом вторая, голова и взрослая на вид крыса. За ней две белые и одна декорашка. За ними медленно, осматривая всё вокруг выползла черепаха в старом, видавшем виды халате. Крысы разбежались по сторонам, Тик попытался забраться на пожарную лестницу.  — Дети мои, я должен вам кое-что показать, а именно — людей, так близко, насколько это возможно. Сегодня, — У Гуэй взглянул на небо, на заходящее солнце. — Вы будете наблюдать за ними и стараться, чтобы они вас не заметили. Я же буду наблюдать за вами.       Старая черепаха исчезла в тени, а крысята подошли к одному из светящихся окон. Они увидели маленького человека, пишущего что-то. У другого окна женщина готовила что-то на кухне. Крысы бежали от окна к окну, остановившись только возле тёмного окна.  — Интересно, а мы можем так? — спросил Тик.  — Мне кажется, придёт время и узнаем, — ответил Илс.  — Вряд ли. У меня даже лапы так повернуться не могут, — прокомментировала Ия.       Черепаха ухмыльнулась. Судя по всему, они могли и с большей фантазией, но года через два-три.       Следующая остановка была у другого тёмного окна. На подоконнике сидел человеческий детёныш и смотрел на звёзды через тяжёлый бинокль. И именно он заметил… Сначала черепаху, потом крыс. Он открыл окно и посмотрел на четвёрку крыс. Без страха, с любопытством. Через пару минут ученики У Гуэя и он сам сидели в гостиной Альберта О’лан. Именно этот человек и его любопытный и внимательный сын, Джереми, стали их связистами в огромном человеческом мире.       Год спустя Рут нашёл себе работу с постоянной ставкой. Крыс, подросший до восьмидесяти сантиметров, устроился аниматором в крупнейшем молле города. Другие трое посвятили всё своё время шпионажу (и не только). Рут крутился в самом сердце сплетен города, периодически находя приключения на четыре хвоста и, иногда, одного человека.