ненависть растет в геометрической прогрессии

      В полицейском участке стоит невыносимый шум и гам: люди, сидящие за решёткой, словно сходят с ума, потому что наркотик, который приняло большинство из них, начал действовать. Тэхёна отправили на сдачу анализов под надзором нескольких полицейских, и его поведение практически не изменилось: он был раздавлен, колени тряслись и сам он едва шёл. Его предали, растоптали сердце, и это сделал не кто угодно, а Соён — человек, который стал его первой любовью, который так бесстыдно сбежал от него, зная, что у омеги есть «папик», который поможет ему справиться со всеми трудностями. И если бы Тэхён был под наркотическими веществами, сколько лет ему бы пришлось провести в тюрьме, передаваясь по кругу среди этих безумных людей, сбрасывающих ванные предметы в душе? Отвратительно даже думать об этом.       Если бы омега был в состоянии размышлять и анализировать ситуацию, в которой оказались наркоманы, сидящие в камере, он бы, наверняка, посочувствовал им и пожелал удачи, потому что там есть как хрупкие девушки, которых он знал из университета, так и слабаки-парни, слишком чувствительные и нежные для условий, в которые они попадут с вероятностью в девяносто девять процентов.       Пока лампа жужжит над головой, а сотрудники скитаются туда-сюда по просьбе заместителя директора компании, сам Чонгук сидит на стуле напротив одного копа, протирает лицо двумя руками и старается не терять самообладание из-за невыносимой боли. Если его волк проснётся прямо сейчас — чёрт, блять, возьми, его могут посадить в тюрьму за то, что он налетит на всех этих раздражающих людей, мельтешащих туда-сюда, пока его омега находится хер пойми где, убитый горем и сломанный на кучи частей. Придётся закупиться большим количеством клея, чтобы вернуть его в изначальную форму. И то, зная Тэхёна, в первый вариант не получится, точно не с его пробудившимся лисом.       Полтора часа назад Намджун улыбнулся и обнял его за плечи снова, сообщил о том, что он хорошо справился с задачей, и теперь у него, Чонгука, немного меняются цели, и мужчина обязан следовать наставлениям своего друга-учёного. Господи, младший альфа не готов отказываться от лекарств и слушать наставления от человека, который на самом деле не так уж намного старше.       — Так… выкуп возможен? То есть, сколько мне потребуется средств сейчас, чтобы забрать своего безрассудного омегу? — альфа ощущает пристальный взгляд Хосока на своём затылке, но игнорирует его, потому что знает, что этот альфа не доверяет ему и просто старается контролировать ситуацию. Ему просто нужен его друг, ради которого он остался в этом грёбанном участке в три часа ночи, когда его хёны уехали нежиться в кровать и расслабляться. Конечно, есть вероятность, что Намджун сразу же отправится в лабораторию и займётся своими делами, снова лишив себя возможности наладить отношения с мужем. Сокджин, как и всегда, простит ему это, потому что знает, как тот любит свою работу.       — Господин, анализы будут готовы минимум через час, понимаете? Мы не можем изменить скорость работы специалистов, — полицейский хмурит брови и быстро печатает что-то на клавиатуре рабочего компьютера, постукивая пальцами по столу. — Если он действительно не принимал наркотические средства, я думаю, что будет где-то в районе тридцати тысяч вон. Ваш омега в любом случае совершеннолетний, но нам сказали, что он сопротивлялся нашим сотрудникам, так что… Да, у вас бойкий муж.       Чонгук фыркает и закатывает глаза, потому что Тэхён ругается с ним, но не может сопротивляться этим ублюдкам-копам, потому что всегда знает своё место и ситуацию, в которой находился на тот момент. Он решает промолчать, потому что правда не хочет нажить себе проблем. Альфа понимает, что все эти люди просто хотят принести деньги своей семье домой, так что ему не будет жаль этих тридцать тысяч, на которые можно купить один букет цветов своей жене или мужу и бутылочку недорогого коньяка. Почему он вообще думает об алкоголе?       — Вы сказали, что анализ мочи отрицателен. Так обязательна проверка крови? Я имею в виду, как много это решает? Он не принимал наркотики, мой муж не настолько глуп, ясно? — альфа ощущает, как начинает закипать, и жизнь внутри него начинает блуждать из стороны в сторону, дожидаясь момента. Морда волка в чонгуковой крови, потому что с недавних пор они начали враждовать и пытаться убить друг друга. Это страшный момент, который может оборвать жизнь кого-то из них, но если умрёт сам Чонгук, следовательно, существо умрёт вместе с ним. Неизбежно. Поэтому голодный волчара знает меру, когда ему стоит остановиться на Гуке и перейти на других людей, возможно, ни в чём не виноватых.       Чонгук ловит на себе недовольный взгляд полицейского и кивает в извинении, разворачиваясь в сторону Хосока, руки которого скрещены на груди, на лице тревога и волнение за своего друга. Старший альфа понимает это, потому что если бы что-то такое произошло с Чимином — вероятнее всего, он бы порвал всем глотки, и в первую очередь тому, кого он доверил в качестве сопровождения, потому что не уберёг и сбежал, поджав хвост. Гук поднимается со стула и чувствует, как земля под его ногами плавает, но это состояние исчезает, когда мужчина делает пару шагов навстречу знакомому.       — Я так и не поблагодарил тебя за то, что сообщил мне о своих переживаниях, знаешь, — Чонгук бы сейчас положил руку на чужое плечо и благодарно сжал, но он понимает, в каких шипах его взаимоотношения с Тэхёном и его друзьями, поэтому обходится без жеста, становясь рядом и упираясь спиной в стену. — Честно, я могу прозвучать непонятно сейчас, но я не знаю, что бы делал, если бы с ним что-то произошло. Ты в курсе, как я к нему относился, и мне жаль. Просто… Забей, реально спасибо за то, что ты сделал.       Хосок переводит на него изучающий взгляд и смотрит прямо в чонгуковы глаза, словно пытается найти там ответы на свои вопросы. Выглядит так, словно ничего он в этих чёрных безднах не нашёл.       — Ты выглядишь уставшим, езжай домой. Твой омега, должно быть, ждёт тебя, — говорит он младшему и легко улыбается, словно прежде между ними не было неприязни друг к другу. Хотя, да, частично это правда: Чонгук не ненавидит никого их тэхёнового окружения, только Соёна, которого здесь сейчас нет. И мужчина не знает, что между ними на самом деле произошло, потому что никто не рассказывает подробностей, но раз этого мудака здесь нет, значит, его самоуверенный омега облажался и выбрал плохой вариант. В Гуке просыпается маленькая надежда на то, что теперь у него есть шанс.       — Я не думаю, что он захочет поехать с тобой, — прямолинейно говорит Хосок и шумно выдыхает, — потому что ты первый человек, которого он ненавидит так сильно. Ты не кажешься плохим сейчас, но всё, что ты сделал с ним… это не по-мужски, альфы не поступают так. Разве что у тебя была причина на это.       Чонгук уводит взгляд на полицейских, кусая нижнюю губу. Он знает, что его мужу будет плевать сейчас абсолютно на всё, потому что он уничтожен, находится где-то глубоко внутри себя. Альфа открывает рот в попытке сказать что-то, но его перебивает младший:       — Что бы там ни было — я узнаю твои секреты, — он смотрит на старшего и сжимает губы в тонкую линию. — Не натвори глупостей, Чонгук. Я бы правда хотел остаться с ним, но Юнги ждёт меня дома. И не рассчитывай на моё доверие, не после того, сколько страданий он получил от тебя и сколько слёз пролил.       Он уходит, оставляя после себя холодный ветер, быстро смешивающийся с температурой душного помещения. Внимание Гука захватывает человек, занимавшийся до этого момента сбором тэхёновых анализов. Не время чувствовать себя плохо и передавать такие же эмоции своему омеге. Чонгук искренне хочет позаботиться о нём, а не сделать ситуацию ещё хуже.

      — Тридцать восемь тысяч вон, заполните этот бланк и подпишите форму штрафа, потом вы можете уходить, — мужчина скользит взглядом на слабого омегу, с которого снимают наручники, и кивает работникам, чтобы оставили их. Чонгук подписывает все предоставленные бумаги и на секунду задумывается о том, что прежде ему никогда не выпадало шанса заняться этим. Всё бывает в первый раз. — Но постарайтесь не допускать своего супруга на такие сумасшедшие вечеринки, там всегда обитают какие-то черти.       Альфа не хочет задерживаться в этом месте, поэтому вынимает бумажник и тянет легавому деньги, который тут же пересчитывает купюры и прощается с улыбкой, желая приятной дороги домой. Старший раздумывает между тем, чтобы просто позволить омеге идти за собой и взять его за руку, но решает, что в его состоянии будет лучше второй вариант. Чонгук берёт холодную ладонь Тэхёна и слабо сжимает, направляясь к выходу. Он слышит плач за своей спиной, но не реагирует на это, решая, что не хочет вмешиваться в то, что может усугубить их собственную ситуацию.       Они садятся в автомобиль, и альфа выезжает с парковки, обдумывая слова друга своего омеги. Сейчас на дорогах свободное движение, где-то около клубов кричат весельчаки, воздух гуляет по салону. Чонгук кидает незначительные взгляды на омегу и нервно кусает губу, потому что знает, что не имеет права вмешиваться. Ему интересно узнать, почему парень не с Тэхёном, но он молчит и постукивает пальцами по кожаному рулю.       — Я узнал только сегодня, — подаёт голос омега и шмыгает носом, смеётся с себя же, качая головой в разные стороны, отрицая. Альфа переводит на него взгляд и на секунду отвлекается от дороги, прежде чем снова приковать свой взгляд вперёд, чтобы дать свободу младшему. — Я про то, что он принимает наркотики. Мы хотели типа перепихнуться в туалете, но он был слишком резким. То есть… он схватил меня за шею, и ты знаешь, я ненавижу это, — красноволосый пытается заткнуться, но понимает, что в его душе через край плещется невыносимая мешанина из эмоций, а спокойный Чонгук выглядит таким переживающим. Смешно, как будто этому альфе действительно есть до него дело. Но водитель не перебивает, только одаривает кивком. — Господи, как я только мог не заметить сразу… Я такой идиот…       Он сжимается и начинает дрожать, когда слёзы окрашивают его лицо, расстилаются дорожками по щекам и капают куда-то вниз, то ли на его грудь, то ли на ноги. Тэхён мотает головой в разные стороны, пытаясь успокоиться. Не получается.       — Каждый раз в университете он был таким счастливым, он заставлял меня почувствовать себя окрылённым, и я знал наверняка, что не ошибся с выбором, что он никогда не опустится до твоего уровня, — это бьёт по груди Чонгука так сильно, что он невольно сжимает руль руками, но снова кивает, принимая тот факт, что заслужил это. — Но он изначально был на том же уровне, где находишься ты. Я думал, что это травка или что-то лёгкое, но, чёрт, он употребляет метамфетамин, понимаешь? Он просто… Боже, я такое ничтожество, — Тэхён откидывается головой на спинку сидения и прикрывает глаза ладонями, до боли кусая нижнюю губу. — Я должен был понять, когда его руки дрожали и зрачки были размером с космос, я мог бы…       — Ты бы ничего не сделал, Тэхён. Он наркоман, от зависимости тяжело избавиться, особенно от такой. Ты не виноват в том, какой он, ты просто хотел быть счастливым, — Чонгук слышит себя и готов расплакаться, потому что именно он — тот, кто разрушил жизнь ребёнка, в которого теперь влюблён. Омега смеётся с его слов и мотает головой в разные стороны, обращая внимание на эту иронию. — Соён…       — Он просто сбежал на моих глазах, — красноволосый громко рыдает, его голос становится громче. Истерика накатывает его с головой, — сказал, что со мной всё будет в порядке, но ему нужно бежать. И почему именно ты говоришь мне о том, что я не виноват? Ты разрушил мою жизнь, Чонгук, но разве проблема изначально была… не во мне?       Альфа тормозит на обочине и глушит мотор, переводя взгляд на зарёванного омегу, который крупно трясётся и захлёбывается в собственных слезах. Тэхён смеётся и плачет одновременно. Как же Гук ненавидит себя сейчас, как хочет врезать самому себе по лицу за всю боль, которую причинил этому солнечному мальчику, угасающему сейчас на пассажирском сидении.       — Что ты такое говоришь? Нет, Тэхён, в тебе нет никакой проблемы…       — Как «нет», если я всё испортил? Своим поведением, отношением к тебе с самого начала! — он кричит и зарывается руками в волосы, отрицая то, что сейчас разговаривает со своим монстром. Чонгук похож на чудовище из-под кровати, которого ты до сумасшествия боишься, но в ужасный момент, когда тебе грозит большая опасность, он выберется и станет для тебя защитой, твоим щитом. Омега не осознаёт этого, но он готов поклясться, что видит искру в чонгуковых глазах, которые наблюдают за каким-то сомнением и испугом старшего. — Всё могло быть иначе, если бы я слушал тебя и делал всё, что ты скажешь.       — Заткнись, Тэхён, — альфа рыкает на него и хватает за руку, тут же замечая испуганные глаза. Он убирает ладонь, словно обжёгся, и шумно выдыхает, возвращаясь взглядом к дороге перед собой, следит за мерцающим фонарём и впивается ногтями в ладонь, чтобы не сорваться. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. — Ты не знаешь ничего, поэтому просто… не вини себя за всё, что происходит, ясно? Потому что твоей вины нет ни в чём. Только в том, что ты связался с этим парнем, хотя я столько раз тебя предупреждал.       — Как я могу вообще доверять тебе после всего, что ты сделал? Я виню себя, потому что не могу понять, что происходит, — красноволосый снова срывается на крик и заливается слезами, разочарование крадётся к его сердцу. — Ты лишил меня счастья, дал мне кучу страхов и сомнений, и ты считаешь, что мы сейчас так спокойно можем… Господи, блять, да я схожу с ума!       — Эй, — Чонгук разворачивается к нему корпусом и протягивает ладонь, но в ответ ощущает только удар, попытку оттолкнуть.       — Нет, не прикасайся ко мне. Даже не вздумай, что после того, как я решил выговориться тебе обо всём дерьме, которое происходит со мной, ты сможешь вести себя со мной так, как тебе вздумается, — Тэхён открывает дверь автомобиля и выходит на улицу, плетясь прямо по дороге. Альфа больно бьёт себя по лбу кулаком и один раз по рулю, сигналя. Он резко дёргает ручку шевроле и не беспокоится о том, что может повредить её своей грубой силой.       Он догоняет переходящего на бег Кима и обвивает руками его талию, чтобы успокоился и перестал попытки вырваться, расслабился и сдался. Ком застревает в горле, когда Тэхён начинает кричать о том, как сильно ненавидит его, как разочарован в системе, Чонгуке и своей жизни. Брюнет ощущает, как слёзы наворачиваются на глаза, в носу начинает щипать; он поднимает омегу в воздух и тащит обратно в автомобиль, игнорируя все эти крики и маты в его сторону.       — Я, блять, покончу с собой. Я убью себя, слышишь? — Тэхён визжит громко, толкается в чужих руках и бьёт альфу по спине, ощущая из-за этого дискомфорт. — Не хочу терпеть всё это дерьмо, я устал, у меня тоже есть чувства, мне, мать вашу, больно!       — Остановись! — Чонгук сдаётся и выпускает его из своей хватки, одним движением разворачивает и прижимает к себе за шею, обнимает его плечи и не позволяет вырваться. Он игнорирует тот факт, что вышел из образа, в котором находился несколько месяцев, потому что не может притворяться, больше нет. Его волк мечется в клетке и вот-вот выломает её, чонгуково сердце заходится в бешеном ритме, потому что его организм не выдерживает такой стресс, не выдерживает все средства, которые он употреблял, чтобы заглушить волка. Это всё влияет на сходящее с орбит сердце. Его давление снова поднимается, альфа ощущает, как пульс отбивается по всему его телу, как маленькая обезьянка безжалостно бьёт прямо по его вискам. Глаза начинают слезиться от того, как ему сейчас больно. И ментально, и физически. — Послушай меня, Тэ, присядь.       Альфа открывает пассажирскую дверь и усаживает младшего, придерживая его голову, чтобы не ударился. Ноги Тэхёна остаются на земле, он развёрнут телом к Чонгуку, смотрит прямо в его глаза своими блестящими и заходится в очередной истерике.       — Ты будешь в порядке, мы будем в порядке через какое-то время, слышишь? — начинает альфа и ловит смешок, но не позволяет вставить слов. — Ты не заслуживаешь всего, что произошло с тобой, потому что ты светлый человек, которому нужно получать защиту, да? Тебе нужен кто-то, кто будет рядом с тобой всегда и никогда не предаст. Прекрати это, — Чонгук позволяет себе коснуться чужих щёк и стереть расстраивающие его дорожки, позволяет себе опереться руками в чужие колени. — Хватит плакать, просто давай поедем домой. Там, где светло и уютно, где тебя ждёт маленький сюрприз, скучающий в этом огромном месте.       — Почему? — выдохнувшись, спрашивает омега, не убирая чужих рук со своих колен. Он смотрит в глаза напротив и не может найти в них разгадку. — Какие «мы», Чонгук? Ты бредишь? Я не знаю, что происходит с тобой в последнее время, почему ты ведёшь себя как мой муж, при этом продолжая убивать меня своей грубостью и жестокостью. Я не понимаю, почему ты цепляешься за меня и не отпускаешь, пытаешься что-то наладить после того, как разрушил абсолютно всё. Ты пугаешь меня, что мне думать об этом?       Красноволосый звучит спокойнее, его всё ещё потряхивает, он икает из-за того, что плакал слишком много. Чонгук поглаживает его коленки, благодаря мимолётную слабость омеги, который не отталкивает его прямо в этот миг. Он эгоист и знает это, но ничего не может поделать с собой сейчас.       — Потому что я…       — Что? Исправишься? Начнёшь уважать меня и будешь любить? Это так смешно, чувак, ты буквально уничтожил меня. Ради чего всё это было? Что я сделал тебе, что ты так измывался надо мной всё это время? Господи, я ведь действительно просто хотел быть счастлив с человеком, который меня любит. Я просто верил в то, что после моего дня рождения я стану получать столько любви, сколько мне хочется, но всё, что я получил — токсичность и ненависть, растущую в геометрической прогрессии. Ты ужасен, и я знаю, что не лучше, потому что я выводил из себя многих, но это… это никогда не доходило до того, через что ты заставил меня пройти.       Чонгук вздыхает и опускает взгляд на свои ноги, не позволяя Тэхёну смотреть в его глаза сейчас, потому что внутри них сейчас только боль, разочарование в самом же себе и отрицание происходящего. Когда он успел стать таким жалким? Мама бы полностью разочаровалась, если бы увидела и услышала то, о чём говорит младший.       — Знаешь, что, — начинает Тэхён и фыркает, — просто поехали домой. Я больше не хочу говорить с тобой, не хочу хотя бы как-то взаимодействовать. Понятия не имею, что в твоей черепной коробке, — он легко стучит кулаком по чонгуковой голове, — но я и не собираюсь узнавать. Мне плевать. У нас никогда не будет романтических отношений, я никогда в жизни не рожу тебе детей. Ходи налево, меня не ебёт. Я просто хочу остаться один прямо сейчас, потому что мне нужно пространство.       Альфа не говорит ничего, просто прикрывает дверь и садится на водительское место. Они направляются в апартаменты, где в итоге спрячутся по своим углам и будут плакать от бессилия, игнорируя боль с чипов друг друга. Чонгук будет рассыпаться из-за того, что так крупно облажался, а Тэхён потому, что теперь его предали все, бесповоротно и окончательно. Потому что он предал себя сам.

***

      Квартира встречает супругов громким лаем маленького пса, грозно стоящего перед ними на своих крошечных лапках. Ёнтан требует внимания и вообще-то злится на Чонгука за то, что оставил его одного в этом страшном месте. На самом деле щенок выглядит так, словно понимает перепалку между своим хозяином и пока что грубым незнакомцем, который даже не обратил на него внимания.       Тэхён так и замирает на месте, в глазах слёзы не высыхают с того момента, как они ехали домой, с их криков и ссоры. Омега враждебно смотрит на альфу, который старается сдержать улыбку при виде маленького существа, но с треском проваливается, поднимая питомца на руки и разворачиваясь с ним к красноволосому, так яро ожидающему объяснений.       — Ну, и кто это? — младший закатывает глаза и стягивает с себя верхнюю одежду, ставит обувь к стеночке и выпрямляется, складывая руки на груди. Тэхён припоминает, что Чонгук говорил про какую-то любовь и преданность, сюрприз, который ждёт его дома. Это сюрприз? — Объясняйся.       Ёнтан подаёт голос и тявкает на него недовольно, намекая, что ему стоит сбавить обороты и убрать свою агрессию, потому что он тоже так умеет: показывать свои острые зубы. Чонгук переминается с ноги на ногу и смотрит в тэхёновы глаза: почему-то сейчас от этого взгляда ему стало неудобно.       — Ёнтан. Он милашка, да? — Гук притягивает пса к себе и позволяет коснуться своего носа влажным языком; невольная улыбка задерживается на его лице. — Просто подумал, что здесь очень пусто и нет повода возвращаться, так что... теперь он живёт с нами, прошу любить его и жаловать.       Омега немного смягчается, тянет руки к Чонгуку и берёт в руки пушистого Ёнтана: пора знакомиться. Он ощущает, как ласковый щенок вылизывает его заплаканное лицо, и не сдерживает лёгкой улыбки, которой стоящий напротив мужчина упивается, пока есть возможность. Да, взятие четвероногого друга было хорошим решением, потому что хотя бы так альфа сможет видеть на чужом лице восхитительную улыбку.       Но эта улыбка исчезает с лица почти сразу же, стоит Тэхёну вспомнить о том, что ему пришлось пережить сегодня. Глаза меркнут, счастье испаряется из них полностью и замещается разочарованием, ненавистью, невыносимой болью.       — Мне нужно покормить его, — думая, что красноволосому нужно время, решает вмешаться Гук, протягивая руки к младшему. Омега кивает и отдаёт щеночка, обнимает себя руками и направляется в комнату, тихо прикрывая за собой дверь.       Чонгук искренне не представляет, через что тот сейчас проходит, но знает одно: эта сумасшедшая боль внутри него готова разорвать его на части, она грузом навалилась на его плечи и сжимает сердце в тиски, норовя лопнуть как самый обычный шарик, который родители покупают ребёнку в парке развлечений.       Альфа движется к комнате младшего, вспоминая, что тот был ещё немного пьян, и ему бы сейчас отойти насчёт чая и, возможно, каких-то сладостей, но он останавливает себя в тот момент, когда почти давит на ручку двери. Гук держит путь в свою комнату, где из-под кровати вынимает все приспособления для нового члена семьи.       У него уходит около часа на то, чтобы разобраться со всем: выбрать хорошее место для лежанки, мисочки для еды, покормить животное, подарить кучу ласки. В итоге от открывает дверь в тэхёнову комнату и позволяет Тану забежать в неё, закрывая следом. Он не знает реакцию омеги, но знает, что тому лучше не оставаться совсем одному. Это не закончится ничем хорошим, альфа уверен. Хотя сам ничего не может сделать.

      За окном давно глубокая ночь, среди звуков в квартире только тихий стук маленьких коготков, соприкасающихся с полом, и скользящий звук тапок: Чонгук ещё тоже не ложился спать. В комнате Тэхёна вовсе не горит свет, и он просто лежит на заправленной кровати, смотрит в потолок перед собой и пытается выровнять дыхание. В голове раз за разом прокручиваются моменты с его парнем (ой ли?), который мало того, что оставляет их разговор незаконченным, так ещё и сбегает на его глазах, поджав хвост.       Омега переводит взгляд на открытое настежь окно и ощущает, как горячая жидкость скапливается в уголке глаза, стекает быстрым движением вниз и впитывается в капюшон домашней толстовки. Парень безшумно содрогается в плаче и трясётся, жмурит глаза и не понимает, почему всё окружающее его внезапно превратилось в темень, такую непросветную и беспощадную. Словно Тэхёна поглотила бесконечная бездна, он всё падает вниз и не знает, приземлится ли когда-нибудь.       Его лицо опухло от пролитых слёз и периодических истерик, которые отпускают его максимум на три минуты с тех пор, как он вернулся домой. В этой комнате по-сумасшедшему холодно, открытые участки тела, ладони и ступни замёрзли, дышать невыносимо: лёгкие стягивает, голова кружится, органы, кажется, отказывают вовсе.       Маленькое помещение впитывает в себя два резких всхлипа, после которых омегу в очередной раз срывает. Он воет, не сдерживает себя и позволяет всему токсичному мусору выйти наружу в виде крошечных кристалликов из глаз. Тэхён принимает сидячее положение на кровати и мотает головой в разные стороны, притягивает к себе ноги и обвивает руками, мокрыми глазами тычется в колени и надрывает голос в разочаровании жизнью.       Красноволосый вроде как был в ярости, когда кричал предназначенному о том, что покончит с собой, но в один момент это кажется не такой уж и плохой идеей. Омега переводит взгляд на открытое окно и поднимается на ноги, останавливается напротив него и смотрит вниз около пяти секунд. Тут же крепко впивается пальцами в подоконник и скребёт по нему ногтями, делая пару шагов назад. Это больно, очень тяжело и едва выносимо — быть преданным, но оно не стоит того, чтобы прерывать всё вот так, заканчивать момент единой жизни, каковой бы она ни была.       Голос в голове Тэхёна шепчет, что нельзя, это глупо, и, вообще, он не подросток, чтобы думать об этом. В голове всплывает образ Соёна, взгляд падает на подаренную этим альфой книгу. Мысли расплываются, его бросает в дрожь от одной мысли, что в этой комнате есть вещи этого ублюдка, который проигнорировал все года, которые они были вместе, и просто растоптал его чувства, позволил себе убежать, потому что ему было страшно за себя. Почему? Он же всего лишь грёбанный наркоман!       Омега вылетает из комнаты, вытирая глаза рукавами толстовки, и мчится на балкон, где с сигаретой в руке сидит Чонгук, смотрящий перед собой на спящий город до тех пор, пока не замечает красноволосого. В его глазах видно беспокойство, и сейчас Тэхёну так противно оттого, что он здесь не один, что ему не позволяют остаться наедине с собой без посторонних глаз.       — Тэхён? — альфа подаёт голос, когда парень хватает зажигалку и быстрым шагом возвращается в комнату. Старший сидит около двадцати секунд на месте, прежде чем решает погасить сигарету и отправиться следом за таким разгневанным на что-то омегой. Он аккуратно открывает дверь в чужую комнату и замечает огонь, быстро распространяющийся в чужих руках: чёрный дым поднимается вверх к белому потолку, ветер поддаёт жару. Чонгук подбегает к омеге и выхватывает из его рук горящую книгу, направляясь к выходу из комнаты, когда в его бицепс цепляются ледяные руки.       — Отдай, не трогай, блять, то, что не принадлежит тебе! — Тэхён переходит на крик и выхватывает горящий предмет, книга с шумом валится на пол, приземляясь ровно на кимову ногу, заставляя его завизжать от боли. Альфа хватает книгу и закрывает её, пытаясь погасить огонь. Ему требуется минута, чтобы добраться до кухни, бросить испорченную вещь в раковину и залить водой. Он возвращается к омеге и резким движением усаживает его на кровать, чересчур громко выдыхая.       — Ты из ума выжил? Ты мог устроить пожар, понимаешь? — Чонгук кричит, сжимает одеяло на кровати в кулак и стискивает челюсть; желваки играют на его лице, омега чувствует это даже в темноте. Альфа крепко жмурит глаза, до боли, до белых пятен, чтобы успокоиться и восстановить дыхание. Он не хотел кричать, не хотел давать себе такую возможность. Тихим голосом Гук говорит, не пытаясь заглушить громкий плач омеги: — Тэхён, я не имею понятия, насколько тебе тяжело, но просто... не делай так в следующий раз, ладно?       Омега игнорирует его, откидывается спиной на кровать и оставляет только ноги свисать вниз, там ожог и неприятная боль. Вероятнее всего, кожа слезла, придётся обрабатывать. Чонгук включает свет в комнате и кусает нижнюю губу, когда видит чужое выражение лица. Он не имеет права вмешиваться, потому что не является нужным человеком. Мужчина уходит на какое-то время, а возвращается с коробкой лекарств, присаживаясь на пол и складывая ноги в позе Лотоса перед Тэхёном, берёт его за ступню и рассматривает серьёзность раны, убеждаясь, что нет ничего серьёзного, просто небольшой ожог.       Альфа собирается заняться обработкой, чтобы избежать заражения, но ощущает, как над ним резким движением возвышается омега: лицо младшего закипает от злости, руки сжаты в кулаки. Кажется, словно Тэхён вот-вот разорвётся и лопнет от обилия эмоций и чувств, которые поселились в его груди и распыляются по всему организму. Гук поднимается следом и только открывает рот, чтобы попросить его сесть, как оказывается перебит красноволосым, слёзы на глазах которого снова окрасили лицо, вывели две новые дорожки из влаги.       — Убирайся, блять, я не хочу видеть тебя! Ты мне противен, Чон Чонгук, вы все мне противны и ненавистны, — Ким грубо толкает альфу в сторону двери и не ощущает сопротивления, потому что старший без возмущения делает шаги обратно, позволяет вывести себя из личного тэхёнового пространства и закрыть перед своим носом дверь. — Лучше бы весь род таких ублюдков вымер, без вас дышать бы стало легче.       Чонгук ощущает, как дрожит его нижняя губа, прикусывает её и разворачивается на пятках в сторону кухни, где бросил книгу в раковине, залитую ледяной водой из крана. Он замечает жалостливый взгляд Ёнтана и мотает головой в разные стороны, давая понять, что всё в порядке, ему не привыкать. Альфа осознаёт, что заслуживает такого дерьмового отношения к себе, позволяет вдавливать его лицом в землю этому омеге и жрёт её без протеста.       На кухне он упирается двумя руками в стол и прикрывает глаза лишь на пару секунд, вспоминая себя некоторое время назад, когда Тэхи предала его и ушла к своему альфе, оставив рассыпаться его мир на миллион частиц, которые, казалось, больше не соберутся воедино снова. Болящее сердце зажило, на смену пришло одиночество, которое Чонгук не позволит ощутить Тэхёну, который вот-вот наплачется и уснёт.       Альфа подходит к раковине и берёт в руки мокрую книгу, встряхивает воду и открывает полку, чтобы бросить в мусорное ведро, но останавливает себя, задерживаясь взглядом на вещи. Почему Тэхён так яро хотел сжечь её, раз мало того, что выполнил первоначальную цель, так ещё и выхватил горящий предмет прямо из его рук? Очевидно, что это как-то связанно с младшим альфой, который ненавистью пропитал без того отчаянную голову омеги, что жаждал любви и преданности. Преданности, а не предательства.       Гук присаживается на стул и протирает глаза ладонью, откидывает голову назад и смотрит на потолок, выпячивая нижнюю губу вперёд, словно ему грустно. Фактически, это правда, чистейшая, самая кристаллическая, но какая вообще разница? Он поднимается и плетётся в ванную, берёт в руки тазик и бросает туда не успевшую сгореть вещь, плетётся в темной квартире без единого источника света на балкон и ставит перед собой, тянется за ещё одной сигаретой и прикуривает, переводя взгляд на ночной город.       — М-да, — говорит он, обращая внимание на то, каким внезапно мрачным этот мегаполис начал ему казаться. Весенний ветер этой ночи пробирает мужчину до костей, его кожа покрывается мурашками, и он встряхивает плечами, чтобы избавиться от мерзкого ощущения. Этот холод ассоциируется с личной жизнью альфы, в которой нет никакого солнечного просвета. Возможно, эта мысль пробегает в его голове в виде самоиронии. Ещё парой минут назад он бы сказал, что Сеул действительно прекрасен, но сейчас, когда у него действительно много проблем с человеком, который теплится в его груди, — нет, он так не скажет. Мышцы лица расслабленны; губами втягивает дым сигареты и пропускает его через себя, на секунду думая о том, что с этим серым дымом проще думается, мысли кажутся более философскими. Есть, о чём поразмышлять, задуматься.

      Чонгук просыпается рано утром и резким движением выключает установленный на телефоне будильник. Глаза немного болят из-за недостатка сна, но, в целом, он ощущает себя довольно неплохо. Учитывая тот факт, что произошло вчера, его настроение немного ниже среднего, но это не столь важно. Первым делом он принимает душ и завершает утренние процедуры, кормит нового члена семьи и с лаской чешет его за ушком, удивляясь тому, какой Ёнтан всё-таки нежный и хороший щенок. Он правда игрив сейчас, но у Чонгука просто нет времени на это. Альфа искренне надеется на то, что Тэхён позаботится о нём, когда проснётся, но Пак Чимин в любом случае имеет запасной ключ. Они с Чонгуком договорились о том, чтобы тот периодически приходил подкармливать его или позволял сделать это своему мужу — Тэмину, который работает фрилансером и всегда имеет свободное время для различных хобби. Гук не останется в минусе и предоставит друзьям то, в чём они будут нуждаться, потому что не любит оставаться в долгу.       Альфа открывает дверь балкона и зажигает сигарету, смотрит на пока что спящий в пять утра город и медленным движением разворачивает голову, натыкаясь взглядом на теперь сухую книгу. В голове отрывками появляются моменты, где младший обжигается и непрерывно плачет, прогоняет старшего, не имея никакого желания видеть его ни сейчас, ни когда-либо ещё. Тем не менее, Гук дождался момента, пока омега уснёт, зашёл в его комнату и обработал ожог, наложил повязку и поднял на руки расслабленное после нескольких часов плача тело, аккуратно уложив в постель.       Тэхён действительно сладкий и такой маленький, когда спит, поэтому Чонгук предпочитает до поры до времени именно такое его состояние. Альфа берёт железный тазик с книгой внутри и ставит на стульчик, на котором обычно сидит, пока курит. Сейчас мужчина стоит напротив восходящего весеннего солнца, возможно, скрашивающего начало его дня, потягивает дым сигареты, пропуская вглубь через все свои органы.       Гук тратит около пяти минут, прежде чем вернуться с ёмкостью в руке обратно в квартиру, поставив тазик прямо перед дверью красноволосого омеги. Он не забывает про маленькую записку, которая содержит в себе послание, написанное от руки аккуратным почерком:       «Я всё ещё не могу знать масштаб твоей проблемы, но сделай это: сожги эту книгу, если она так тебе ненавистна, только не сожги квартиру, пожалуйста. Ещё покорми Ёнтана и позволь ему утешить тебя, он ведь не монстр. Буду верить в то, что вы сможете стать лучшими друзьями. Не забудь хорошо позавтракать.

Твой худший альфа, Чонгук»

      Мужчина сомневался, стоило ли оставлять маленькую бумажку. Он взвешивал свои «за» и «против», в итоге решив, что лишним это точно не станет. Как минимум потому, что Тэхён, прочитав, сможет воспылать своей ненавистью вновь, вспомнив о своём предназначенном.       Эта идея заставляет Чонгука сухо усмехнуться: хотя бы каким-то образом альфа может заставить этого омегу загореться каким-то чувством, пусть оно и отрицательное. Да, очевидно, небольшой листок не будет лишним, даже если красноволосый омега решит проигнорировать или вовсе не заметит.       Уже примерно через полчаса Чонгук выезжает на работу, решая оставить все свои проблемы на «потом», потому что именно в этот момент он ощущает себя действительно неприятно. Состояние Тэхёна, его пробудившаяся сущность лиса заставляют его чувствовать серьёзный дискомфорт, после которого даже при встрече хороших коллег на работе улыбка едва может окрасить его лицо. Альфа постарается держаться до самого конца, пока его омега не научится контролировать эту силу. Он пообещал себе, что больше никогда не причинит боль младшему, потому что теперь проект выполнен, осталось лишь в конце рабочего дня заехать к Намджуну, чтобы узнать о дальнейших наставлениях. Однако, в случае, если старший альфа попросит делать что-то грубое снова, — Гук будет вынужден отказаться. С него хватило этой драмы, пришёл момент нейтральности, в период которой волк Чонгука обдумает всё произошедшее и будет пытаться доказать, что омега нужен не просто для каких-то развлечений. Тэхён — бесценный омега, он заслуживает быть счастливым, любимым, самым восхитительным. Вопрос лишь в том, как исправить все доставленные неудобства и убрать ненависть, потому что никто, ни один человек в этом мире не может простить того, кто так сильно облажался.       Эти люди живут не в фантазиях или сериалах, они обитают в настоящем мире, во вселенной, в которой, возможно, домашнее насилие и изнасилование не караются тюремным заключением, но активно подвергаются самым худшим чувствам, после которых трудно выбраться из ловушки, достигающей километровой глубины. Чонгук клянётся, что будет активно разрабатывать свой план, карабкаться вверх по этой стене из лезвий, чтобы выбраться изуродованным этими ножами на солнечный свет, где на данный момент его никто не ждёт.

***

      Солнце пробивается сквозь бордовые шторы, одеяло спрятало в себе маленького Юнги, что заставляет улыбку озарить лицо Хосока, проснувшегося в семь утра от установленного на ежедневной основе будильника. Альфа тянется в кровати и морщится от солнца, бьющего прямо по его глазам. Он притягивает к себе омегу и разворачивает на спину спящего, присаживается поудобнее рядом и будит того поцелуями по всему лицу, вызывает у того отвращение и довольную улыбку одновременно, отчего смешная гримаса раскрашивает лицо Юнги.       — Детка, пора вставать, тебе на работу, — говорит альфа и поднимается с кровати, моментально хватая с полки телефон и отсоединяя его от зарядного устройства. В глаза тут же бросается сообщение от альфы Тэхёна, которое он не может проигнорировать.       От: альфа Тэ       думаю, он останется дома сегодня. Не мог бы ты позаботиться о нём, пожалуйста?       я смогу предоставить тебе всё, в чём ты будешь нуждаться, так что, прошу, не игнорируй это.       он чувствует себя реально дерьмово, думаю       — На сколько тебе в университет сегодня, солнце? — Юнги принимает сидячее положение на кровати и в который раз ощущает чужой смех на своих губах из-за беспорядка на голове после сна. Хосок мотает головой в разные стороны. — Ты поедешь к Тэхёну?       — Да, Чонгук написал, что ему нужна помощь, так что я... думаю, он послушает меня, если мы поговорим. Просто переживаю, что ему будет слишком плохо, так что...       — Конечно, не переживай об этом. Позвонишь сам преподавателям? — омега ловит кивок чужой головы и согласно прикрывает глаза, но ему не позволяют провалиться в сон снова, потому что Хосок настойчивый, да и куда вообще спать, если действительно пора собираться на работу? А альфе к разбитому лучшему другу. — Ладно-ладно, отпусти, прекрати. Хосо-ок!       Омега смеётся, когда чужие ладони дарят ему щекотку, не сдерживается и легонько бьёт по чужому лицу, вызывая у Хоби только искреннее детское удовольствие, хотя они уже давно не дети. Супруги расходятся по разным углам, решают скоротать время, принимая душ вместе. В этом нет ничего пошлого, они оба не настолько ненасытные, какими были, например, пару лет назад.       Ленивая яичница с беконом, сделанный кофеваркой восхитительный, как говорит Юнги, кофе, быстрым движением натянутые вещи и полная готовность к новому дню и предстоящим трудностям. Возможно, сегодня омегу повысят на работе, поэтому ему придётся на самом деле очень хорошо постараться. Хосок же быстро собирается, дарит поцелуй-клевок в губы своему любимому человеку, набрасывает рюкзак с самыми нужными предметами на плечо и садится в мерс, бросая короткий взгляд на зелёный порш своего омеги, прежде чем выехать в сторону чонгуковой квартиры, где в простынях смялся его лучший друг, проснувшись и начав плакать, как маленький ребёнок.       Разница в том, что у каждого ребёнка своя проблема, и если один может убиваться в слезах из-за того, что у него забрали игрушку, то Тэхён плачет так, словно у него забрали мать. По сути, любовь всей его недолгой жизни. Альфа знает, как сильно омега был привязан к Соёну, и примерно представляет, как тяжело будет расхлёбывать эту густую кашу.       Хосок пытается дозвониться до лучшего друга, но не получает ответа на звонок, решая по пути заехать в Мак и купить парочку фастфудных блюд, от которых омега точно не сможет отказаться даже с приставленным дулом к голове.

Ashley — Halsey

      Альфа открывает переписку с Чонгуком и вводит указанные цифры на защитную систему, слышит щелчок, когда последняя кнопка в последовательности оказывается вдавленной под прикосновением горячего пальца, соприкоснувшегося с металлом. Хосок бесшумно проходит внутрь, стягивает обувь и натыкается на маленькое пушистое существо, тут же присаживаясь рядом и начиная оглаживать щёнка, который довольно вылизывает чужие пальцы и вовсе не выглядит агрессивным. Сама прелесть снизошла в эту квартиру.       — Тэхён? — подаёт он голос, избавляясь от куртки с плеч и беря в руки пакет с принесённой едой. Старший не слышит никакой отдачи и просто движется по квартире в поисках омеги, обшаривая каждую комнату. Уходит около двух минут на то, чтобы после удивлённых выдохов об уютной обстановке в квартире перейти к последней двери, в которую альфа без промедления заглядывает, прикусывая нижнюю губу от вида своего лучшего друга, сжавшегося на кровати, словно ему невыносимо холодно. Всё это выглядит так болезненно и ужасно, что невольно Хосок догадывается о том, что Юнги, его любимый предназначенный системой муж, сейчас испытал маленькую боль. — Хэй, Тэ...       Старший оглядывается в обновлённой комнате и ставит продукты на полку комода, медленным шагом сокращая расстояние от двери к кровати, в итоге присаживаясь на край и запуская ладонь в красные волосы. Лицо омеги опухшее и красное, он выглядит разбитым до дрожи по коже, глаза прикрыты, губы обветрились. В этом маленьком помещении слишком холодно — альфа делает предположение, что было открыто окно. Он оглядывается и замечает, что сейчас окно закрыто, а шторы свисают по бокам, расправленные и впускающие лучи пробуждающегося солнца. Заходил ли Чонгук сюда? Пытался ли оказать заботу? Прошлым вечером старший альфа выглядел жалко и разбито настолько же, насколько Хосок видел Тэхёна при их знакомстве.       — Ты завтракал? — тихим голосом как в пустоту, никакой реакции около десяти секунд, которые кажутся бесконечностью. Чон только думает о том, что омега, быть может, уснул, но сразу после замечает покачивание головы в разные стороны. — Я не могу позволить тебе голодать, ты ведь знаешь это?       Хосок надеется увидеть улыбку этого парня, за столько времени почти ставшего его братом, хотя бы какое-то слово услышать, но всё, что он видит, — как красноволосый начинает дрожать и зарывается лицом в протянутые перед собой ладони. Его футболка задралась выше пупка, серые пижамные штаны немного сползли вниз. Вероятнее всего, ноги парня ледяные, он ведь не накрыт вовсе. Одеяло на полу валяется, словно нарочно сброшенное. Здесь вообще беспорядок, вещи кругом валяются и делают картину ещё более мрачной, устрашающей.       Тэхён никогда прежде не устраивал таких истерик, никогда не делал из уютной комнаты свалку, потому что сам по себе достаточно аккуратный. Это так на него не похоже, словно что-то изменилось, стало не так. Очевидно, что Соён является основной причиной, но когда омега резко поднимается на кровати и выглядит чересчур агрессивным, Хосок догадывается, что что-то щёлкнуло в его лучшем друге.       Он забывает о своих мыслях сразу же, потому что ощущает, как ладони обвивают его плечи, не замечает, как сам прижимает красноволосого омегу к себе и гладит по спине в попытке успокоить, остановить рыдания и медленное убийство нервной системы, которая, судя по всему, красками взрывается уже некоторое время. И дело не только в Соёне: этот путь начался пару месяцев назад, когда появился Чонгук, такой разрушительный и безжалостный, жестокий и устрашающий.       — Как всё к этому пришло? — дрожащим голосом спрашивает младший и зарывается мокрым лицом в чужую шею, находя своё спокойствие в домашнем аромате Хосока, в котором также смешался запах Юнги. Его лучшие друзья — это то, что может помочь ему почувствовать себя чуточку легче, выдохнуть. Но даже сейчас легче не становится. Ночью было невыносимо больно, сейчас лишь немного меньше, но сердце разорвалось на ошмётки, всё ужасно болит и ноет: Тэхён словно делает свои последние вздохи перед смертью. — Я заслужил это? Был ли я так ужасен, что мне дали всё это?       Альфа ощущает, как глаза щиплет, горло беспощадно ноет, а руки крепче сжимают футболку разрушенного ребёнка. Он прямо сейчас готов рвануть в квартиру того мудака, разбить все предметы в его квартире и открыть окна, если тот ещё этого не сделал, чтобы выветрить аромат омеги и создать сквозняк, который со злобой отомстит за то, что парень сделал. Хосок знал с самого начала, он предвидел, догадывался об этом. История о Пак Соёне в университете ходит не добрая, но кто верит слухам? Прислушиваются только сплетники, чтобы пустить дальше среди людей эти грязные разговоры.       — Нет, Тэ, всё из этого никак не должно было появиться в твоей жизни, — сейчас Чон вспоминает, что заметил железный тазик около двери, прежде чем войти в комнату. Он поглаживает друга по спине и тычется носом в его макушку, вдыхая гардению, которая ассоциируется с детством и вечными перепалками Тэхёна с другими омегами, от которых он его защищал. — Давай, — говорит после минутной тишины старший, вспомнив надпись с бумажки «сожги», оставленной Чонгуком. Хосок с нежеланием отрывается от друга и смотрит в его глаза, протягивает вперёд свою большую ладонь и лишает младшего этих уродливых слёз, которые так не подходят обычно улыбающемуся лицу. Омеге идёт счастливая улыбка, напоминающая образованную сферу из всех положительных эмоций и чувств, — поднимайся, тебе нужно сжечь одну маленькую вещь. Станет легче, веришь мне?       Тэхён сидит около пяти секунд и глотает слёзы, когда кивает и хватается за протянутую руку, становясь холодными ногами на такой же пол. Младший вытирает глаза и шумно выдыхает, пытаясь восстановить дыхание, восстановить свои силы. Сейчас ему немного легче из-за присутствия лучшего друга, боль ощущается не так сильно. Лис внутри него строит свои планы и расчерчивает всё так подробно, пока люди, окружающие Кима, и он сам ничего не подозревают. Про существование этой силы как таковой знает только Чонгук и Намджун, которые не разглагольствуют и не позволяют друг другу обсуждать что-то рядом с омегой, в тот момент, когда, например, разговаривают по телефону.       Хосок берёт в руки тазик и плетётся на балкон, учитывая тот факт, что ветер там сейчас слабый, ещё и безопаснее будет делать на воздухе, чтобы копоть не изуродовала обновлённые в белый цвет потолки, не загромоздила с собой без того наполненную запахами и чувствами квартиру. Они выходят наружу и ощущают, как прохлада закрадывается под футболки и толстовки, беспощадно грубыми движениями скользя по коже, что в один миг покрывается мурашками.       Красноволосый присаживается на стул, в котором часто сидит старший альфа в момент уединения с сигаретами и убивающим дымом. Он смотрит на тазик в чужих руках и хватает с маленького круглого столика чёрную зажигалку, очевидно, купленную в первом попавшемся магазине. Тэхён пару раз играется с колёсиком, вызывая искры и малое пламя, в его глазах отражается этот свет, и тени двух тел виднеются ярче на момент зажигания, потому что в раннее утро действительно темно: солнце ещё спит и не задумывается о том, что люди замерзают. Оно само охладело, решив отвернуться от планеты, на которой происходят ужасы и никак не контролируются.       — Я бы так хотел перевестись в другой университет, но сейчас середина учебного года, — осипшим голосом озвучивает свои мысли вслух, ловит на себе сомневающийся и задумчивый взгляд и берёт подгоревшую книгу в правую руку, сжимая сильнее, чем ему на самом деле кажется. Тэхён ненавидит всё, что связано с Соёном, ненавидит воспоминания, его тёплую улыбку, этот аромат саратхи, жаркие прикосновения и тягучие поцелуи; ненавидит его квартиру и образ в университете, ласковость и вечную эйфорию. Наркотики. Как этот альфа вообще мог проигнорировать это, зная, какая история тэхёновой жизни? — Думаешь, он будет цепляться меня?       Альфа прикладывает согнутый указательный палец к своему подбородку и хмурится в бровях, очерчивает взглядом уставшее выражение Тэхёна и кивает пару раз, тут же продолжает свою мысль, игнорируя повторившуюся серию выстрелов прохладной температуры по своей спине:       — Я всегда рядом, Тэ, ты знаешь об этом. Я не позволю ему приблизиться к тебе, за тебя я готов разорвать ему глотку и отсидеть срок, лишь бы никогда больше не цеплялся, — Хосок пользуется случаем и вынимает электронную сигарету из кармана, втягивая пар и задерживая на пару секунд, прежде чем выдохнуть приторность с ароматом винограда и жвачки. Он любит баловаться сигаретами, но отрицательное отношение Тэхёна к табаку не может игнорировать, поэтому нашёл альтернативу. — Не вижу смысла переводиться в другое учебное место, Соён не стоит этого.       — Не называй его имя, — омега подавляет разочарованный тон и кладёт книгу в тазик, поднимается со стула и умещает ёмкость на него же. Красноволосый прокручивает колёсико — жёлтое пламя моментально вспыхивает и передаётся от зажигалки к белым листьям книги, стремительно распространяясь. — Наверное, это тот момент, в котором я должен начать отпускать его и забывать. Если мне не суждено быть счастливым, значит, вероятнее всего, я им никогда и не стану.       Омега усмехается со своих заумных слов и вздымает левую бровь вверх, присаживаясь напротив горящего предмета и завороженно наблюдая. Тепло бьёт не только по его лицу, но и по тому, что находится внутри. Маленький огонёк, почти начавший затухать, снова разгорается. Это медленный процесс, не такой, каким его видит Тэхён, рассматривая, как странички книги сворачиваются в маленькие угольки. Внутри пламя золотое, распространяется чертовски медленно и терпеливо, при этом желая как можно скорее вкусить человеческую кровь, сварить её в ведьмовском котелке и создать заклятье, под действием которого каждый будет подчиняться.       — Ты будешь в порядке, я клянусь, — едва слышно произносит Хосок и втягивает пар, задерживает дыхание на две секунды в момент, когда разворачивает голову к небу с безмолвной молитвой, и выдыхает, следом прикрывая глаза.

***

      Альфа раскладывает свои вещи по нужным местам, вешает пальто на крючок в углу своего офиса и плюхается в рабочее кресло, шумно выдыхая. За окном люди без особой спешки идут по своим делам, некоторые из них держат стаканчики из Старбакса, один из таких сейчас стоит на столе Чонгука и дожидается, пока к нему снова прикоснутся.       Настенные часы показывают четыре вечера, и это значит, что мужчина только что вернулся с обеда и сразу же продолжит работать, не отвлекаясь на внешние факторы в виде раздражающих сотрудников, создающих слишком много шума, и переписок в беседе со своими старыми друзьями, которые в последнее время стали чересчур активными. Он отвечает только на сообщения родителей незамедлительно и на их вопрос о том, занят ли он, отвечает отрицательно, не обращая внимания на тот факт, что на самом деле работы выше крыши.       Буквально следом за альфой проходит директор компании с телефоном, приложенным к уху, и пачкой распечаток, которые сразу же протягивает своему помощнику. Чонгук без слов берёт протянутые листы и хмурится. Он вчитывается в текст, но его перебивают:       — Гук, мне некогда искать наших новых работников, прямо сейчас уезжаю на собрание предпринимателей. Сможешь передать кому-нибудь? — объясняется статный мужчина и ловит кивок, разворачивается на пятках и уходит.       Чонгук редко видит этого альфу, потому что их кабинеты расположены не так уж и близко. Один этаж, но разные концы здания. Не сказать, что это как-то расстраивает кого-то из них, сейчас ведь есть проводные линии, по которым можно вызывать друг друга, если есть что-то срочное.       Именно этой схемой и пользуется заместитель директора, разговаривая с диспетчером по офису с просьбой вызвать кого-нибудь из стажёров или новичков, которых только приняли. Ынби была не единственной, но присылают именно её, потому что большая часть здешних людей знает о том, как альфа не любит людей, не умеющих справляться со своей задачей. Чон Ынха была единственной из новеньких, которая терпеливо выполняла все поручения и не жаловалась. Более того, они, вроде как, стали хорошими приятелями.       Девушка часто ошивается около него, может угостить чем-то незначительным, поговорить с ним на крыше, пока Гук курит. Иногда Ынби вмешивается в их с Пранприей разговоры, но это никогда не было чем-то раздражающим. Альфа всё ещё знает о её намёках, но не принимает их, словно оградил себя щитом. У них нет каких-то запретов, её компания не раздражает, а это и есть главное.       Поэтому когда она заходит в кабинет, Чонгук ощущает, как на его лице показывается добрая улыбка с выглядывающими кроличьими зубами, заряжая девушку хорошим настроением и такой же приятной улыбкой. Омега останавливается перед ним и берёт в руки протянутые документы, коротко пробегаясь глазами по тексту:       — Это всё? — она удивляется из-за лёгкости данного задания, получает кивок и хмыкает. — Ладно, мне заглянуть к тебе позже?       — У тебя много дел ещё? Есть парочка, которые могли бы подойти тебе. За них зарплата будет немного выше, я предупрежу директора, — Гук делает глоток начавшего остывать кофе и скользит взглядом на настенные часы снова, убеждаясь, что у него ещё много времени до конца злосчастного дня, полного загруженности.       — Я успела закончить со всем, поэтому меня и отправили, — предполагает девушка и дёргает плечами вверх в знак своей непринуждённости. — Тогда зайду позже, если ты не против. О, позвони Лисе, она хотела сказать тебе о чём-то, попросила передать.       Альфа усмехается и ловит на себе вопросительный взгляд, тишина уютным одеялом застилает эту комнату, после чего Чонгук открывает свой рот с желанием сказать о примирении двух девушек, но он в очередной раз оказывается перебит этими нетерпеливыми людьми:       — Да, мы помирились. Боже мой, просто не шути, у тебя плохое чувство юмора, Гук, — Ынха усмехается, её глаза превращаются в полумесяцы, щёчки слегка краснеют. Альфа находит эту невинность привлекательной и позволяет себе почувствовать себя малость отвлечённым от работы ровно до того момента, после которого девушка уходит.

***

AURORA — Running With The Wolves

      Вечер пробирает своим мучительным холодом без того продрогшего Чонгука, когда ключи в зажигании на автомате ложатся в карман, а Чон сжимает ручку открытой двери и постепенно приходит в себя, рассматривая маленькую катастрофу через лобовое стекло.       Весь день он успешно подавлял в себе боль, исходящую от чипа, особенно хорошо получалось в моменты серьёзной загруженности, когда альфа забывал не только о своих ощущениях, но и о перерывах, ужине и окружающей его среде. В один момент лампочка, оказавшаяся его разумом, погасла по приказу выключателя, позволив телу работать самостоятельно. На автопилоте ладони беспрекословно перебирали нужные бумаги, ноги несли по необходимым кабинетам, однако сейчас топливо для автопилота закончилось, заставляя организм работать криво и косо. Примерно так же, как припарковался Чонгук: большущий синий мусорный бак прижат к обочине дороги и буквально держится на волоске, чтобы не завалиться. Альфа выдыхает и прикрывает глаза, понимая, что без царапин на бампере не обойтись уж точно, и хорошо бы, если их нет на чужих автомобилях.       Уже полностью контролируя ослабшее тело, Чонгук толкает дверь ещё сильнее и выбирается из машины. Не проходит и секунды, как громкий шум упавшего контейнера разносится по двору, и мужчина оборачивается, беглым взглядом оценивая округу: не хватало бы здесь ещё чужих глаз. Смешок запоздало забирается на уставшее лицо, и Чон обходит красную шевроле, оценивая ущерб: несколько царапин красуются между фарами, будто напоминая, что не всё в этой жизни получается у альфы идеально. Автомобиль замер нос к носу с упавшим контейнером, и теперь упаковки от еды, бутылки, непонятные клочки бумаги и мусорные мешки разлетаются от сильного ветра. Надо бы вновь завести шевроле и сдать назад, но Чонгук прощается уставшими глазами с мусором и фыркает. К чёрту.       Стоит двери захлопнуться, включённая сигнализация пикает, и мужчина большим шагом бросает автомобиль участником этой определённо весёлой сцены. Перенапряжённость заставляет тело замедлиться в несколько раз, и теперь Чон бредёт неспешно, захватывает в лёгкие морозный воздух глубокого вечера, уже расслабляясь и позволяя себе продрогнуть окончательно.       Ладони мёрзнут даже тогда, когда подъездное тепло окутывает с ног до головы, а шаги раздаются по каменной кладке медленной, такой непривычной трелью, потому что Чонгук бредёт неспешно, переставляет ступню за ступнёй. Дышит размеренно, выдыхая два раза на каждый шаг, и рассматривает подъездные стены, пока мысли сосредотачиваются на одном-единственном человеке, к которому сегодня должен был прийти Хосок. Чон надеется, что альфа смог навестить Тэхёна и остаться надолго, чтобы младший не разъедал самого себя, чтобы получил необходимую поддержку, которой не может одарить его Чонгук.       От медленного подъёма усталость мёртвым грузом прибивает к лестнице, и парень давит в себе лёгкое головокружение, останавливаясь на пару секунд. Взгляд проясняется, и сознание вновь атакуется заботами и болью, которую Чонгук заслужил и которую теперь еле выдерживает. Невыносимо. Невыносимо терпеть чёртовы копья Париса* в собственном сердце от осознания всей причинённой боли своему омеге, пусть даже и во благо. Невыносимо думать о тех муках и жестоких мерах, которые пришлось перетерпеть Тэхёну, и Чонгук бы забрал всё это, невыносимое, разъедающее, лишь бы Киму стало легче, лишь бы его сердце перестало разрываться. И он заберёт. Грудную клетку вскроет себе голыми руками, но заберёт, исправит неисправимое, но позволит этому парню жить так, как он заслужил.       Вставляя ключи в замочную скважину, Чон прислоняется лбом к двери и представляет младшего там, за порогом, что находится на грани убийственных терзаний и пропасти. Волосы мягко касаются металла, но Чонгук отстраняется, тянет дверь на себя и огибает её, переступая порог.       Никакие изменения в этом грёбанном мире не стоят той боли, через которую пришлось пройти Ким Тэхёну, пусть даже и твердолобому, капризному и невыносимому парню, что одним своим словом может вскрыть нервы нескольких тысяч человек. Эта требуемая жертва ради счастья многих других разъедает ядом с металлическим послевкусием и впитывается внутривенно.       Дверь полностью захлопывается, и в темноте коридора альфа нащупывает замок и щеколду, куда тянется руками, а следом медленно проходит дальше и разувается. Свет из дверного проёма одновременно греет и терзает душу: он освещает тускло, почти невидимо, словно обещает, что всё может быть лучше, что всё, что бы ни произошло, к лучшему.       Ладонь касается волос и убирает их от лица, пока Чон становится ровно и на несколько секунд теряется, больше не видя слабого света. Тело кажется невесомой пушинкой, и парень делает шаг вперёд, но не чувствует никакой твёрдой поверхности под стопой. Резко пугается, осознавая, что контроль над телом окончательно потерян, зажмуривает глаза, старается нащупать хоть что-нибудь твёрдое, но сознание уносится из головы.       Оставляет после себя лишь шлейф слабости и жёсткое соприкосновение с твёрдым полом, острую боль в затылке и в запястье. Лишь грубый укол в грудной клетке и небывалую лёгкость, расползающуюся в глазах непроглядной тьмой.