Oh, Cruel Fate!

Лука не мог поверить в то, что сейчас происходило у него на глазах. Элиотт был здесь, его родители стояли позади него. Он здесь. Он здесь. Несмотря на все, что случилось. Лука не знал, убежать ли ему, спрятаться или прислушаться к своему сердцу и броситься в объятия парня, по которому он так сильно скучал. Но в голове все еще звучали голоса, шепчущие, что Лука больше не может доверять Элиотту. Но почему он здесь? Отец Луки смотрел на Элиотта, крепко вцепившись в дверь, готовый захлопнуть ее перед его носом. — Как ты смеешь..? — Простите, сэр, но у меня нет на это времени. Прежде чем Джек Лалльман успел ответить, Элиотт оттолкнул его в сторону, вошел в дом и направился прямо к Луке. Лука просто стоял там, застыв, его мама рядом с ним, выглядела одинаково шокированной тем, что происходило прямо здесь и сейчас. — Лука, — сказал Элиотт, и в его голосе было столько эмоций, что что-то внутри Луки сломалось. Элиотт выглядел усталым, свет в его глазах, который так любил Лука, был тусклым и блеклым. — Мне очень жаль, — сказал Элиотт и глубоко вздохнул. Лука начал качать головой, пятясь от Элиотта и желания прикоснуться к нему и провести пальцами по волосам. Но рука Элиотта метнулась вперед, приземлившись на руку Луки, и Лука не мог сделать ничего, кроме как смотреть на парня перед собой, казалось, застывшего на месте от его прикосновения. — Я сожалею о том, что сказал тебе мой брат, — быстро продолжил Элиотт, боясь, что Лука оттолкнет его в любую секунду. — Прости, что не рассказал тебе о том, что мои родители хотели, чтобы я делал в твоей школе. Мне жаль, что я не был честен. Прости, что разозлил тебя, что напугал. — Элиотт, это ничего не меняет. — Черт, Лука, я пытаюсь сказать, что люблю тебя, ясно? Так что… просто послушай меня. Все и вся затихли в этот момент, слова повисли между ними в воздухе. Лука слышал только биение собственного сердца. Родители Элиотта и Луки стояли в дверях, наблюдая за происходящим у них перед глазами, слишком смущенные, чтобы вмешаться или что-то сказать. Я пытаюсь сказать, что люблю тебя. Эти слова повторялись в голове Луки снова и снова, что он уже не был уверен, то ли он просто вообразил, что Элиотт говорит это, то ли эти слова действительно слетели с его губ. — Что? — Выдохнул Лука и посмотрел на Элиотта широко раскрытыми глазами. И Элиотт сделал шаг к Луке, осторожно, словно приближаясь к растерянному дикому животному. — Я люблю тебя, Лука, — повторил Элиотт, на этот раз мягко и тихо, предназначая эти слова только для Луки. И Лука вздрогнул, слова глубоко засели в сознании и согревали изнутри. — Я не знаю, откуда мой брат получил эту информацию о твоей маме, и вообще не хочу знать. Все, что я хочу, чтобы ты знал, что я говорю правду. Что мне жаль, что я не был честен с тобой с самого начала, но клянусь, я никогда не шпионил за тобой. Элиотт смотрел в синие, как океан, глаза Луки, и Лука ничего не мог с собой поделать, только пристально смотреть в ответ и слушать его слова. — Ты... свет в моей жизни, Лука Лалльман. Ты научил меня, как дарить и получать любовь. Я не жалею ни о каком решении, которое я принял до сих пор, кроме того, что не был полностью честен с тобой относительно моей болезни и причины, по которой меня отправили в твою школу. Элиотт глубоко вздохнул и теперь стоял прямо перед Лукой, обхватив лицо младшего своими большими руками. — И поверь мне: я имел в виду то, что сказал. Я имел это в виду, когда говорил о прекращении этой вражды. Я не шутил, когда говорил тебе, что мы можем сделать это вместе. И я также это имею в виду, когда говорю, что люблю тебя, — тихо сказал Элиотт, так тихо, что Лука подумал, что они оба были в своем маленьком мирке. — Эта вражда ничего не изменит в моих чувствах к тебе. Мои родители или брат ничего не изменят в моих чувствах к тебе. Если придется, я буду бороться за тебя и наши отношения до конца света. Лука почувствовал, как что-то жжет в его глазах, и прежде чем он смог понять, что это было, слезы начали скатываться по его щекам, и он на мгновение закрыл глаза. — Лука... скажи что-нибудь, — сказал Элиотт через некоторое время, его голос дрогнул в конце предложения. Лука слышал страх в его голосе. Элиотт просто выложил свои чувства перед Лукой, и Лука должен был принять решение. Он мог отвергнуть его и прислушаться к своей упрямой голове. Или он мог поверить ему и прислушаться к своему сердцу. Открыв глаза, он увидел, что Элиотт смотрит на него со смесью страха и надежды в глазах. Лука глубоко вздохнул, и легкая улыбка появилась на его губах. — Я тоже тебя люблю, — прошептал Лука, и не успел он закончить фразу, как его уже прижимал к себе Элиотт. Лука обнял парня и уткнулся лицом ему в шею, наконец-то окруженный ароматом Элиотта и чистым чувством радости и тепла. Это было правильно. Это было хорошо. Так и должно быть. Но этот момент длился всего несколько секунд. Лука вдруг почувствовал что-то на спине, его грубо оттащили за воротник куртки от Элиотта. — Ты что, серьезно, Лукас? — громко спросил отец, оборачиваясь к Луке и заставляя его вздрогнуть. Лука почувствовал, как в нем закипает гнев, как при каждой встрече с отцом. Но он не отступит. Элиотт будет бороться за него и их отношения до конца света. И Лука тоже. — Да, отец, — твердо ответил Лука, глядя отцу в глаза. — Ты действительно собираешься пойти этим путем? Ты действительно веришь этому лжецу? Демори хотят только втоптать нас в землю, это не маленькая игра! — Его отец снова кричал, как всегда, когда его статус был в опасности. — Это маленькая игра, — выплюнул Лука, тыча пальцем в грудь отца. — Ваша игра. А мы с Элиоттом устали играть в ваши игры, — прошипел Лука и оторвался от отца. — Ты сошел с ума, Элиотт? Это был первый раз, когда отец Элиотта заговорил. И очевидно, он был на стороне отца Луки. — Сколько тебе платят за то, чтобы ты вел себя так, будто действительно любишь этого неудачника? — Эй, не называй моего сына неудачником, — прервал его Джек Лалльман и в два больших шага оказался перед отцом Элиотта, прижимая его к стене позади него. Лука хотел пойти за ним, удерживая отца подальше от другого, но мама схватила его за руку, удерживая на месте. Элиотт уже стоял рядом с Лукой, немного впереди, чтобы защитить его. — Твоя жена уже достаточно сделала для нашей семьи, — выплюнул отец Элиотта, и Джек Лалльман еще сильнее прижал другого к стене. — Не смей никогда говорить о моей жене снова или я… — Эй! Все внезапно обернулись, включая Луку, когда его мама заговорила, заглушая разговор между двумя мужчинами. — Вы хоть понимаете, что делаете? — Спросила она, стоя посреди комнаты и обращаясь к двум сражающимся мужчинам. — Вы обвиняете друг друга в том, что давно в прошлом, сплетничаете и говорите громкие слова. Кто-нибудь из вас хотя бы догадывается, почему началась эта вражда? Потому что я не знаю. И я честно устала от всего этого дерьма. Лука смотрел на маму широко раскрытыми глазами, чувствуя гордость за нее в этот самый момент. Она всегда говорила, что эта вражда глупа, что она должна закончиться. Но совсем другое дело говорить об этом в присутствии Демори и ее жестокого мужа. И Лука не мог не гордиться тем, что он ее сын. — Смысл нашей жизни в том, чтобы разрушить другую семью. И честно, кто хочет жить такой жизнью? Эта вражда уже принесла столько боли и агонии, столько ненужных обид. Я лично не хочу, чтобы так продолжалось. Тишина. — Она права. Все головы повернулись, когда мама Элиотта внезапно тоже заговорила. Выражение лица Элиотта смягчилось, когда она подошла к нему и положила руку на плечо сына. — Я никогда не видела, чтобы Элиотт улыбался так ярко, как в последние дни. Я уже подозревала, что он влюблен, но не представляла, в кого. Лука смотрел на нее с легкой улыбкой, когда она посмотрела на Лалльмана младшего. — Наши мальчики влюблены. И разве любовь не должна победить любую ненависть в этом мире? Разве любовь не должна быть побеждающей силой? — Тихо сказала она и оглядела всех в этой комнате. — Разве любовь наших сыновей не показывает, что наши семьи могут жить вместе в мире? Разве это не показывает, что есть какая-то надежда на мир и спокойную жизнь? Мама Луки закивала, улыбаясь матери Элиотта. — Лукас и Элиотт не должны прятаться только потому, что некоторые из наших предков решили злиться друг на друга, — сказала мисс Лалльман, глядя на Элиотта и Луку. — Никто не должен чувствовать необходимости скрывать свои чувства. Она была на грани слез, и Лука взял ее за руку, переплетя их пальцы, показывая, что он будет рядом с ней, что бы сейчас ни случилось. — Это, — продолжала мама Луки срывающимся голосом, подталкивая Элиотта и Луку друг к другу, — это то, что я называю судьбой. Судьба. Нашим мальчикам было суждено быть вместе. Им было суждено положить конец этой вражде своей любовью. Потому что любовь всегда побеждает в итоге. Лука смотрел на Элиотта и радовался, что у того тоже слезы на глазах, что Лука не единственный, кто не может поверить в происходящее. И он почувствовал что-то настолько чистое и яркое внутри себя, что не чувствовал никогда прежде.

Надежду.

— Если бы мы работали вместе, все мы, в нашей личной и профессиональной жизни, мы могли бы быть намного больше, чем просто врагами, — продолжала мама Элиотта, глядя на своего мужа. — Всё, чего мы когда-либо хотели, чтобы наш сын был счастлив. Чтобы он нашел любовь и радость в жизни. Отец Элиотта опустил глаза, явно чувствуя себя виноватым. Отец Луки даже отпустил другого мужчину, гнев и желание бороться исчезли в них. Они знали, что их жены правы, что они не могут ничего сказать против этих фактов. Мама Элиотта повернулась к сыну, положила руку ему на щеку и улыбнулась сквозь слезы. — И ты, очевидно, нашел свою любовь. И я не могу не гордиться тобой еще больше, Элиотт. — Спасибо, мам, — прошептал Элиотт и обнял маму. Но сейчас его мама не смотрела на Элиотта. Ее взгляд остановился на Луке, и она слегка улыбнулась. — Нет, спасибо тебе, — прошептала она, и Лука улыбнулся, зная, что эти слова значат гораздо больше, чем просто "спасибо". Зная, что слова не могли описать, как они все чувствовали себя сейчас. Зная, что словами не описать начало новой жизни.