В ожидании счастья

— Цзян Чэн, а ты бы хотел завести ребенка? — спросил Лань Хуань. Слова Сичэня прозвучали для Ваньиня, как гром среди ясного неба. — С чего вдруг такие мысли? — удивился Цзян Чэн. Они вдвоем плавали на лодке по речке неподалеку от Пристани Лотоса. Лань Хуань сидел прислонившись спиной к деревянному бортику, пока Цзян Чэн нежился на его коленях, щурясь от яркого солнца. Белые одежды разметались вокруг них полукругом и помялись в нескольких местах. Но Сичэнь не обращал на это внимания, поглощенный играми с волосами любимого — только ему позволялось творить с темными прядями главы ордена Цзян нечто подобное, остальные даже не знали какой они длины. Лань Хуань безумно любил распускать этот тугой пучок, позволяя волосам свободно рассыпаться. В такие моменты он думал о том, что подобная прическа, как никакая другая, подходила его Ваньиню — на людях он был таким сдержанным, замкнутым, агрессивным… Но стоило длинным тонким пальцам Сичэня прикоснуться и открывались новые грани, такого Ваньиня мог видеть только он: спокойного, расслабленного, нежного. Только он. Только его. Пальцы Сичэня бездумно перебирали черные прядки, то расплетая, то вновь заплетая боковые косички. — А что, по-моему, было бы чудесно, если бы и у нас был малыш… — заметил Лань Хуань. Он говорил очень тихо и мягко, будто боясь спугнуть этот прекрасный момент. Им так редко удавалось побыть вместе, а тем более наслаждаться покоем, как сейчас. — Тебе что там, голову напекло?! — рыкнул Цзян Чэн. — У тебя уже есть А-Мин и Лань Юань — вот и наслаждайся. А мне и А-Лина хватает! Лань Хуань спокойно улыбнулся. Он знал, когда Цзян Чэн был по-настоящему раздражен, а когда просто ворчал — по привычке. — Я серьезно, — настаивал Сичэнь, — если бы… Если бы я нашел способ… Ты бы хотел? Завести ребенка со мной? — нерешительно спросил он, замерев в ожидании ответа. Ваньинь даже не понимал, насколько важным был этот разговор для Лань Хуаня. Цзян Чэн слегка приподнялся и обернулся на Лань Хуаня, прищурившись одним глазом — солнце, что светило из-за спины Сичэня, слепило его. Посмотрев назад, он увидел восхитительно прекрасного Лань Хуаня, которого будто окутывало сияние яркого света. Сколько раз он видел Лань Сичэня? Сколько раз оказывался в его объятиях? Сколько раз их тела сливались воедино? И все равно он не мог спокойно смотреть на этого мужчину. Одного взгляда хватало, чтобы сердце пустилось вскачь, а дыхание участилось. Он когда-нибудь привыкнет к его красоте? — Лань Хуань, я… — начал было Цзян Чэн, но слова застыли посреди горла. Взгляд ореховых глаз гипнотизировал и завораживал, рядом с Сичэнем он терял чувство реальности. Если и был человек, ради которого он был готов на все, то это Лань Хуань. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, — заключил он, закрывая глаза. Это единственный способ, противостоять сверхъестественным чарам главы ордена Лань. Продолжая держать глаза закрытыми, Цзян Чэн лег обратно на колени, покрытые белыми одеждами. Как ему может быть так хорошо просто оттого, что этот мужчина рядом? Он будто болен — стоило ему расстаться с Лань Хуанем, как он чувствовал себя слабым и потерянным, срывался на всех по пустякам, но рядом с ним… Рядом с ним он чувствовал себя собой, он чувствовал себя любимым и счастливым. Чего бы у него не попросил Сичэнь — он подарит ему все. Нет ничего, чего бы он не сделал ради него. Разве можно так сильно любить? Так сильно! Настолько, что тяжело дышать без него. Настолько, что душа разрывается в ожидании очередной встречи. Настолько, что сумасшествие уже не кажется невозможным диагнозом. Рядом с ним — рядом с Лань Хуанем, возможно все. Лань Сичэнь посмотрел в небо и вздохнул полной грудью. Солнце пригревало ему затылок, а мужчина, словно кот, свернувшийся на его коленях, грел его сердце. — Цзян Чэн… — это был тихий выдох, с его губ срывались переполнявшие его эмоции. — М-м? — промычал Ваньинь. Лежа вот так — с закрытыми глазами — в объятиях любимого, покачиваясь на легких речных волнах, он чувствовал себя настолько расслабленно и спокойно, что начал ощущать сонливость. Тихий мелодичный голос Лань Сичэня вырывал его из сонной неги. Лань Хуань с улыбкой посмотрел на прекрасные черты лица Цзян Чэна: волевой подбородок, слегка вздернутый ровный нос, четко очерченные скулы, чувственные губы и длинные черные реснички, что отбрасывали тень на гладкие щеки. И как природа сумела создать нечто настолько совершенное? — Я люблю тебя, — прошептал Лань Хуань. Он продолжал держать в руках прядь волос Ваньиня — Сичэнь любил в нем все, абсолютно все, до самых-самых кончиков. Он поднес прядку к губам и беззвучно поцеловал. — М-м-м… — Цзян Чэн успел заснуть и кажется не слышал неожиданного признания Лань Хуаня. Хотя к чему слова? Они чувствовали это всем своим существом — душой и телом. Стоило им прикоснуться друг к другу, как любовь ощущалась даже на кончиках пальцев. Все вокруг них было пропитано ею, они были ее живым воплощением. Ее было так много, что точно хватило бы еще на одно маленькое существо…

***

С последней встречи Лань Хуаня и Цзян Чэна прошло несколько недель. Все это время Сичэнь вел себя странно — сутками пропадал то в библиотеке, то в странствиях. Забросил дела клана и даже почти не навещал своего крошечного племянника. Все это было крайне непохоже на него. — Брат, с тобой все хорошо? — шепотом спросил Лань Ванцзи. В его голосе слышалось неприкрытое беспокойство. Лань Хуань вернулся из очередного странствия всего пару часов назад и поспешил в цзинши навестить малыша А-Мина. — Я в порядке, не волнуйся, — Сичэнь слабо улыбнулся брату и склонился над бамбуковой кроваткой, в которой спал Лань Мин. Ему недавно исполнился годик*, поэтому он считался полноправным членом ордена и наследником Гусу Лань. Белая ленточка с узором из плывущих облаков была аккуратно привязана к изголовью кроватки. — Хм… — Ванцзи с сомнением хмыкнул. Старший брат выглядел откровенно плохо: кожа лица посерела и осунулась, под глазами залегли темные мешки, а губы потрескались. Было ясно, что последнее время он страдал недосыпом и плохо питался. Лань Мин сладко спал, посасывая большой палец. Лань Хуань наклонился и, осторожно вытянув руку вперед, погладил мягкие волосики ребенка. Оказавшись к нему так близко, он мог чувствовать, как сладко пах малыш — молочком и ванилью. Настоящее чудо. И все же, глядя на своего любимого племянника, не все мысли Лань Сичэня были благостными. Безусловно, он был рад, что у брата теперь был сын — и он, и Вэй Ин — они заслужили счастье. И все же… Он не мог не мечтать о том, чтобы и у них с Ваньинем тоже появился малыш. Он бы отдал все, за возможность создания нормальной семьи с Цзян Чэном. Ваньинь был для него идеалом — воплощением всего, что он любил, ему бы очень хотелось, чтобы род Цзян продолжился, смешавшись с генами Лань. Если бы только это было возможно… — Что с тобой происходит? — тихонько спросил Лань Чжань, когда брат отошел от кроватки. — Дядя тоже волнуется. Лань Сичэнь опустился на циновку, и Лань Ванцзи сел напротив. Вэй Ин с утра отправился на охоту и до сих пор не вернулся, поэтому в цзинши они были втроем. — Я просто немного занят, — мягко ответил Сичэнь. Взгляд Ванцзи сделал несколько кругов по лицу старшего брата, будто надеясь разгадать его мысли. Но ответ и в самом деле нашелся. — Скоро день рождения Цзян Ваньиня, — заметил он. Совсем недавно Вэй Ин упоминал этот факт, поэтому он помнил. Лань Хуань кивнул. — Именно этим я и занят, — нехотя признался он, — ищу подарок. Лань Чжаня почему-то насторожил ответ брата. Он прищурился и хотел спросить что-то еще, но двери цзинши отворились и внутрь вошел Вэй Ин. Он двигался легко и бесшумно, привыкнув к тому, что при А-Мине лучше не шуметь. — Лань Чжа-а-ань, — он сел позади Ванцзи и обвил руками его шею, — твой муж вернулся домой голодный и уставший, что ты намерен с этим делать? — шепотом спросил он, прикусив покрасневшее ушко Лань Ванцзи. Только теперь он заметил, что у них в гостях был глава ордена Лань. — О! Господин Лань, — Вэй Ин отстранился и слегка поклонился. — Зашли навестить А-Мина? — Лань Сичэнь был у них частым гостем. — Да, — кивнул Сичэнь с улыбкой, — но я уже ухожу, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Доброй ночи! Попрощавшись, Лань Хуань вышел из покоев брата. Идти к себе он пока не планировал, нужно было заглянуть в библиотеку. Который день он штудировал свитки о старых артефактах в поисках подходящего. Еще до случая с беременностью Вэй Ина он искал информацию о том, может ли мужчина выносить ребенка. Но тогда он подходил к вопросу неверно — в основном он читал различные трактаты о рождении детей, дарах беременности и излечения от бесплодия, поэтому постоянно натыкался на преграды. Подобные материалы совершенно не подходили к его ситуации и вообще не имели ничего общего с мужчинами. Но теперь Сичэнь знал, что искать. Он был намерен найти артефакт или заклинание, которое исполняло желания. Это было беспроигрышным вариантом. Несколько раз ему казалось, что вот оно — то, что он так долго искал. В свитке описывался какой-то предмет с высоким уровнем магической силы, способный исполнить любое желание. Тогда Лань Хуань бросался на поиски, но, прибывая на место, оказывалось, что артефакт либо использован, либо утерян, либо разрушен. Надежда гасла с каждым днем, но он не сдавался, не желая прекращать поиски. Должен же быть способ! И он обязательно его найдет.

***

Пришел вечер празднования дня рождения главы ордена Цзян. Торжество устраивали в Пристани Лотоса, куда были созваны все главы именитых орденов и соседних земель. Пиршество обещало быть шумным, долгим и веселым, как и большинство праздников, проходящих на землях Юньмэна. Вэй Ин очень хотел поздравить Ваньиня с днем рождения, но из-за того, что А-Мин был еще совсем маленьким, то отправляться с ним в путешествие им с Лань Чжанем не хотелось. А расставаться на несколько дней, оставляя кроху на попечение гусуланьских нянек, не было даже среди возможных вариантов. В итоге они с Ванцзи решили, что Вэй Ин отправится в Пристань Лотоса один накануне официального торжества, быстро поздравит Цзян Чэна и вернется. Так они и поступили. Пиршество было назначено на вечер, но Усянь отправился обратно в Облачные Глубины еще до его начала. А вот Лань Хуань, напротив, опаздывал. Когда празднования начались, то первым Цзян Чэна поздравляли главы именитых орденов: Не Хуайсан и Цзинь Лин. Ваньинь с вежливой улыбкой принял их дары, не переставая смотреть по сторонам — кое-кого не хватало. Очень сильно не хватало. Цзэу-цзюню вообще было не свойственно опаздывать — так почему сейчас? Чем дальше шел вечер, тем больше дурных мыслей образовывалось в голове Цзян Чэна. Он начал вспоминать, что Лань Хуань вообще странновато вел себя в последнее время — где-то вечно пропадал, отказывался встретиться. А вдруг он увлекся кем-то еще? В Облачных Глубинах было полным-полно молодых прекрасных адептов, жаждущих внимания великого Цзэу-цзюня. Что если Сичэнь так и не появится? Что если он решил расстаться с ним и просто боится в этом признаться? Или Лань Цижэнь нашел для него девушку и обязал на ней жениться? Они и прежде обсуждали такую возможность, Сичэнь всегда отшучивался, говорил, что если и решит связать себя узами брака, то только с главой ордена Цзян, но все может быть… Раздражение Ваньиня росло с каждой минутой. Если Сичэнь не хотел поздравить его лично, то мог хотя бы послать весточку! Неужели так сложно было отправить какого-нибудь гонца с сообщением, что он не явится? Цзян Чэн сидел во главе стола, медленно потягивая вино и потирая переносицу. Неприятные мысли никак не желали его отпускать. Злость сменилась страхом. А что если с Лань Хуанем что-то случилось? Что если он пострадал на охоте? Или с ним по пути приключилась какая-нибудь беда? Если он внезапно потерял сознание и упал с меча? Нервы были уже на пределе, а пальцы отбивали по столу нервный ритм. Задумчивый взгляд был устремлен в окно, но там виднелась лишь чернота — было уже слишком темно, луна сегодня была тонкой и слабо освещала окрестности пристани. — Цзян-сюн, — обратился к нему Не Хуайсан, — ты чего такой грустный? — мягко спросил он, прикрывая половину лица веером. Он сидел по правую руку от главы ордена Цзян. По левую руку сидел Цзинь Лин. — Не по душе пиршество? — спросил он, наливая вино в опустевшую чашечку именинника. Цзян Чэн устало вздохнул. Дело было совсем не в пиршестве. — Просто немного задумался, — вежливо ответил он. — Дядя, — позвал его Цзинь Лин, — а ты звал Лань Сычжуя? — спросил он, слегка покраснев. В его руках была куриная ножка, но он смотрел на нее с такой грустью, что становилось ясно, что даже она его не радовала. Цзян Чэн встрепенулся. Точно, Сычжуй должен был сопровождать главу ордена Лань, но тоже так и не явился. И что это все значит? — Лань Сычжуй должен был сопровождать главу своего ордена, — с деланным спокойствием ответил Ваньинь. Цзинь Лин хмыкнул и выпил немного вина. Цзян Чэн посмотрел на племянника, и его взгляд смягчился. А-Лин так изменился за последние пару лет, стал настоящим мужчиной и достойным главой ордена Ланьлин Цзинь, ему оставалось только гордиться тем, каким чудесным вырос сын старшей сестры. В А-Лине поубавилось спеси, а его решения становились все более благоразумными. Еще пару лет, и мало кто сможет сравниться с ним по силе, уму и ловкости. Единственное, что беспокоило Цзян Чэна — это излишняя заинтересованность племянника одним гусуланьским адептом. Похоже, что перед обаянием клана Лань не мог устоять никто. Он бы отругал племянника за недостойное поведение, если бы не понимал его чувств. Вечер шел. Свиных ребрышек, куриных ножек и крылышек становилось все меньше, копченые лотосы поедались все активнее, а вино проливалось по столам все чаще. Вот только никто из клана Лань на торжестве так и не появился. — Цзян-сюн, — Не Хуайсан придвинулся к нему поближе, — а давай прогуляемся? Подышим немного воздухом, а? — предложил он. Цзян Чэн посмотрел на него, пытаясь понять, что скрывалось за подобным предложением. Но не заметив никаких признаков опасности, он согласно кивнул и поднялся на ноги. Они взяли со стола по небольшому сосуду с вином и отправились на набережную. На улице стремительно холодало, чувствовалось приближение осени. Ночная прохлада щекотала ноздри, заставляя Цзян Чэна чихнуть. — Будь здоров, — с улыбкой сказал Хуайсан. — Спасибо, — смущенно ответил Ваньинь, потерев покрасневший от холода нос. — Наверное, стоило взять накидки… — Держи, — глава ордена Не снял верхнюю мантию и накинул ее на плечи именинника, — мне совсем не холодно, — улыбнулся он. — Спасибо, — ответил Цзян Чэн, поежившись. На этот раз не от холода, а от странного ощущения — ощущение мантии ордена Не на своих плечах казалось ему неправильным. Удивительно, он столько раз кутался в мантию Гусу Лань, но никогда не испытывал ничего подобного. Даже надевая белую верхнюю одежду Лань Хуаня на голое тело, он всегда чувствовал тепло, а эта болотная ткань казалось совсем холодной и бесполезной. Но ему не хотелось обижать старого друга, поэтому он не стал ее снимать. Они молча шли вдоль реки, пока сильный ветер развевал подолы их широких одежд. Луна следовала за ними по пятам, освещая путь своим слабым сиянием. Прогулка расслабляла, и Ваньинь почувствовал себя немного лучше. Он медленно пил вино из сосуда и разглядывал узор лунной дорожки, что мерцала на речной глади. — Присядем? — предложил Хуайсан, когда они вышли к главной пристани — именно сюда пребывало большинство лодок. Цзян Чэн кивнул и сел на самый край деревянного настила, свесив ноги. Не Хуайсан последовал его примеру и примостился возле. — Здесь так красиво, — заметил глава ордена Не. — Да, — согласился Цзян Чэн, делая несколько больших глотков из сосуда. Изнутри его продолжал пробирать странный холод, от которого он безуспешно пытался избавиться, заливая алкоголем. — Но знаешь, что красивее всего? — спросил он, наклонив голову вбок и посмотрев на собеседника. Цзян Чэн закатил глаза. Конечно, он знал. Он здесь вырос и верил в то, что нет ничего красивее фиолетовых лотосов, качающихся на волнах. Его голова слегка кружилась после выпитого вина, а мысли путались, поэтому ответ вышел немного несвязным: — Цветки фиолетового лотоса… разумеется… знаю… Они прекрасны… — Цзян-сюн, ты не прав, — ответил Не Хуайсан. Его тон был то ли шутливым, то ли игривым, то ли серьезным. Цзян Чэн не мог понять по голосу, поэтому повернулся посмотреть на лицо старого друга. Силуэт главы ордена Не слегка расплывался перед глазами Цзян Чэна, но он мог отчетливо видеть улыбку на тонких губах Хуайсана. — Здесь есть только один невообразимо красивый цветок лотоса — это ты, Цзян Чэн, — тихо сказал Не Хуайсан и резко сократил расстояние между их лицами, накрывая губы Ваньиня своими в сладком поцелуе. — Что здесь происходит? — спросил голос главы ордена Лань, раздававшийся прямо позади них.